Он ведьма

- Ну ты где, Никит, мы тут почти уже все собрались?       Стрелки на часах складывались в десять вечера. Даня звонит мне уже второй раз. Я не мог не ответить. - Слушай, Дань. Я так плохо себя чувствую, меня тошнит уже два часа. Давай так, если мне через час станет получше, то я приду, ок? – и где я научился так феерично врать. - Ок, - отозвался расстроенный голос друга.       Мама появилась в проходе моей комнаты. - Но ты там времени не теряй, ладно? – продолжил я разговор. - Ладно, - Даня стал ещё грустнее. – Выздоравливай, давай. - Угу, - я завершил вызов и посмотрел на маму. Она надела свою чёрную мантию в пол. Её волосы прикрывал капюшон. - Ты готов?       Я кивнул головой и потянулся за своей любимой толстовкой. - Неа, - мама приблизилась ко мне. – Молодые ведьмы проходят посвящение в белых сорочках. - Ты же не предлагаешь мне сейчас напялить платье? – я уставился на маму. - Зачем платье? – в дверях появились бабушки.       Бабушка Ольга приняла своё ведьминское обличие, и я даже не сразу её узнал. Шикарная женщина. Длинные медные волосы спускались ей на плечи, а яркие жёлтые глаза будто светились. Теперь я понял, от кого унаследовал очертания лица, носа и губ, а ещё молочный цвет кожи. Обе бабушки, как и мама, надели свои мантии. Бабушка Марья держала в руках белую холщовую рубаху. - Я в ней замерзну, - кинул я, смотря на доисторический предмет гардероба. - Не замерзнешь, - ответила мне мама, а затем приложила ладонь к моей груди и проговорила. - Magistra natura, audit vocem meam. Calor.       По телу пробежались мурашки, а затем я почувствовал теплоту. Мне было тепло, спокойно и хорошо. Я вспомнил, что все ведьмы обладают этим заклинанием. Они согревают себя и своих близких.       Я потянулся за рубашкой. Быстро скинул с себя футболку и влез в белый балахон. Он доходил мне до середины бедра. - Кроссовки, - бабушка Марья ткнула на мою обувь.       Я так же быстро стащил с себя кроссовки и носки. После этого все спустились вниз по лестнице. Благо не заставили штаны снимать.       Мы шли по осеннему лесу. С каждым шагом тропинка становилась уже. Мы шли долго. В такую глушь я ещё не забирался. Вскоре ветки кустов начали бить по ногам и по плечам. Кромешную тьму разгонял только маленький огонёк в маминой руке. Она шла впереди. Я за ней, а потом уже мои бабушки.       За деревьями начали мелькать огни. Вдруг лес расступился, и мы вышли на поляну, на которой плясал трехметровый костёр. Я обомлел на минуту, повернулся на родственников, чтобы убедиться, нормально ли это вообще. Мама и бабушки уже стояли в своих костяных масках. Их форма вырисовывалась в череп козы. Действительно, коза была символом нашего семейства. Потом я заметил, что и другие ведьмы были в масках.       Повсюду творилась вакханалия. Ведьмы веселились. Это был их праздник. Они кружили хороводы вокруг костра, и пели неизвестные мне песни. Всё вокруг мельтешило, я попятился назад. Мама с бабушкой Марьей присоединились к веселью. Я остался с бабушкой Ольгой. Рядом с ней я чувствовал себя защищенным.       Примерно через час толпа затихла. Время близилось к полуночи. Все расступились, образовав круг. Бабушка подтолкнула меня в середину, и я встал в линию ещё с тремя молодыми ведьмами. Перед костром лежал призывной камень - большущая глыба с вырезанными рунами.       К нам вышла верховная ведьма Беляна. Из-под медвежьей маски выбивались пряди золотистых волос. Я почувствовал, что она взглянула на меня. На самом деле все ведьмы ощущали напряжение. Впервые на их празднике присутствовал мужчина. - Начнём, - коротко сказала верховная ведьма. Мне понравилось. Без длинных вступительных речей, без всякой воды. Не то что наша директриса на школьной линейке. Первая девушка ступила к камню, приложила ладонь и произнесла заклинание. - Magistra natura et magister noctis, audit vocem meam. Veni.       Огонь вспыхнул, внутри него образовалось пространство, и оттуда вмиг выпрыгнула белка. Ведьмы молчали, но по лицу девушки было заметно, что она расстроена. Когда новоиспеченная ведьма вернулась к семье, её мать проговорила: "Учись не показывать свои эмоции".       Остальные две девушки быстро проделали такие же манипуляции, и пришла моя очередь. Ведьмы всё так же молчали. Я подошёл к камню. По горлу пробежали мурашки. Я начал говорить заклинание. С последним словом ничего не изменилось. Я повернулся на маму и бабушек. Впервые я увидел мамин испуганный взгляд. Она ступила вперёд, но бабушка Ольга схватила её за руку.       Беляна и остальные ведьмы молчали. Они были готовы к любому исходу. Я посмотрел на лес. Сбежать от ведьм в ночь шабаша? Нехилый такой потолок.       Вдруг огонь вспыхнул ещё ярче, чем до этого, костёр теперь чуть ли не доставал до верхушек деревьев. Открылся проход с человеческий рост. Круг ведьм вдруг припал на колени. Они синхронно склонили головы. А я ошалело оглядывался по сторонам.       Из портала вышла женщина. Черноволосая, белолицая. Нереально красивая. Просто богиня. Черт возьми! Это же взаправду богиня. Морана! Я тут же шлепнулся коленями на землю и от удивления и от испуга.       Но женщина подошла ко мне, и жестом показала встать. - Мальчик, - богиня начала говорить бархатным голосом. - Твоё рождение - не случайность. - Она взмахнула ладонью, и на моем лице образовалась костяная козлиная маска. - Ты поймешь это вскоре, - затем Морана обернулась, и я увидел, что позади неё стоял облезлый козёл c жёлтыми глазами, радужками-квадратиками, и огромными рогами наперевес. – Твоя бабушка отказалась от нашего дара, - богиня указала на козла. – Пришло время его вернуть.       Я стоял перед этим козлом и не понимал, что делать. Хотите сказать - это мой фамильяр. Козёл? А ничего, что фамильяры это олицетворение ведьминской силы, их души, внутреннего образа там. Серьёзно? Козёл?       Морана тем временем, обратилась к верховной ведьме: - Ваш праздник сегодня будет испорчен. Кое-кто хочет вернуть свой дар тоже.       А затем богиня вспыхнула и исчезла. Да уж, до её официального прихода ещё дней двадцать, но она уже всех всполошила.       Ведьмы настороженно осматривались. Стало очень тихо. Слышался только треск горевших ветвей. Мне на плечо опустилась бабушкина рука. - Охотники.       Всё-таки решили отобрать силой. Мужчины. Нет бы просто поговорить перед этим. Затем всё произошло почти мгновенно. Послышались выстрелы, из-за деревьев повыскакивали люди. И оглушающий крик. Костер пошёл кругом и ударил по охотникам. Мама и другие огненные ведьмы сцепили руки и начали призывать огонь. Фамильяры обратились демонами. И вот теперь началась настоящая вакханалия. Ведьмы предупреждены, теперь им было достаточно всего одной минуты, чтобы приготовиться. И теперь охотники оказались бессильны. Они потеряли своё главное преимущество - неожиданность.       Среди этой суматохи я увидел Матвея. Ему досталось от огня, но не сильно. Его друзья уже драпанули в лес. Честно, я не знал, как выглядит отец Матвея, глава клана охотников, но зуб даю, что это мужчина, который крикнул ему «беги».       Матвей подскочил на месте и побежал. Парень впервые видел силу, которой обладали ведьмы. Неудивительно, что он перепугался. Другие охотники, подпаленные, испуганные, тоже ринулись прочь, а ведьмы вдогонку, чтобы до конца отбить желание прерывать чужие праздники.       Я побежал за Матвеем. Мне не хотелось, чтобы он получил от какой-нибудь ведьмы, и в то же время очень сильно хотелось поиздеваться над ним. Моё время пришло. Ня-ха-ха-ха. Матвей бежал, не оглядываясь. Вдалеке слышались крики, ругательства, ехидные подвывания. Я не отставал. Неужели у меня появилась возможность отомстить за все те годы издевательских насмешек? Я нагнулся, положил ладонь на корень векового дерева и быстро прошептал. - Magistra natura, audit vocem meam. Vivifica.       Корень вздрогнул, подорвался с места и вцепился в ногу Матвея. Парень плашмя упал на землю, развернулся и увидел меня. Наверное, со стороны я выглядел более чем нелепо. Лицо осталось прикрыто костяной маской, на теле белый балахон, черные джинсы. Да ещё и босой. Можно ли было признать во мне парня? Вполне. А может, коротковолосую ведьму? Почему нет? Понять было непросто.       В голове я начал перебирать все заклинания, которые были мне известны. С чего бы мне начать свою сладкую месть?       Матвей зажмурился. Просто зажмурился и не двигался. Не умолял, не просил пощадить и не кидался в атаку. Он просто был готов принять всё, что бы то ни было. Мне вдруг стало жаль его. Ну, правда. Он же ещё совсем мальчишка. Сколько ему там? Шестнадцать, семнадцать? На шабаш его притащил отец. Может, ему и вовсе не хотелось сюда идти. А того, что он успел увидеть, точно хватило лет на десять вперёд.       И я исчез. Не стал его трогать. Матвей открыл глаза. Слишком долго ничего не происходило. Он ошалело осмотрелся и встал на ноги. А потом, хромая, побрел прочь.       Я шёл домой. Листья шебуршали под ногами. Уже не помню, на каком отрезке пути в воздухе образовался мой козёл. Он шёл и ворчал. - Дубина, надо было ошпарить мальчишку. Будь ты на его месте, охотники тебя четвертовали бы.       Я фыркнул. - Умолкни, это мой одноклассник. - Бе-бе-бе-бе, - передразнил он меня. Хах, а мне уже нравится этот фамильяр. На пороге дома стояли мама и бабушки. Я встал, стянул маску, и она исчезла. Я озадаченно посмотрел в пустоту.       Потом бабушка Ольга, улыбаясь, взмахнула у себя перед лицом, на котором тут же появилась маска, а затем махнула вниз, и она исчезла. Ах, вот оно как! Я повторил. Получилось то же самое. - Ещё научишься, - прервала меня мама. - У нас теперь другая забота, - вторила ей бабушка Марья. - Какая? - я недоумевающе похлопал глазами. - Нам объявили войну, - ответила бабушка Ольга.