Он ведьма

      Воскресенье началось в десять утра, когда Даня решил подорваться с дивана и отправиться домой.       - Поешь каши, а? Куда ты голодный?       Даня закатил глаза. Выражение его лица говорило само за себя. Мол, и когда ты Никит заделался моей второй мамой? Но кашей я его всё-таки накормил.       Мы распрощались у школы. Школа была срединным пунктом между Даниным домом и моим. Удобно. Но правда, в свой единственный выходной не хотелось бы видеть эти ненавистные серые стены.       Я шёл обратно. Мир совсем потускнел, оставив из спектра красок лишь грязно-коричневый и свинцово-жёлтый. Лес тускнел и скрючивался. Фырфыр зашевелился в капюшоне и залез мне под футболку. Я вздрогнул.       - Может, тебе стоит превратиться в существо с более длинной шерстью?       - Это тогда мне придётся идти на своих четырёх, - фыркнул фамильяр и затих.       Я был почти близок к дому, когда откуда-то сверху послышалось протяжное «а-а-а». «А-а-а» усиливалось, становясь «А-А-А, МАТЬ ТВОЮ! БОГИНЯ!!!!».       Я развернулся, и в тот момент в меня со всей дури впечаталось нечто. Я шлёпнулся плашмя на землю. В глазах потемнело. Через несколько секунд я осознал, что на самом деле не отключился. Просто моё лицо находилось под девичьей чёрной юбкой.       Девчонка подпрыгнула, завизжала и несколько раз шлёпнула меня метлой, с которой сама же свалилась. Она ещё что-то невнятно лепетала, пока я поднимался и стряхивал со штанов пыль.       - Стой, Нини, он же человек! Что теперь делать? - девочка схватилась за голову, замельтешила, начала тараторить. На её плече сидела белка-летяга, которая придумывала способы успокоить свою хозяйку. Но все попытки оказались тщетны. Тогда до ведьминской головы доперла одна очень гениальная идея. - Использую на нем забвение! - она решительно сжала кулак и метлу.       Я дернулся. Забвение? Да ладно? То, которое с полпинка может укокошить?       - Эй-эй-эй, погоди ты...       - Magistra Natura....       - Нини, что за цирк? - Фырфыр вылез из-под моей куртки и серьёзно взглянул на белкулетягу.       - Фурфур?       - Нини.       - Фурфур!       - Нини!       Летучая мышь и белка-летяга схлестнулись в жаркий объятиях. Вот только они забыли, что не могут держать в воздухе без помощи крыльев, и оба рухнули вниз.       Девочка-ведьмочка непонимающе смотрела на фамильяров.       - Ой, - а затем она перевела взгляд на меня и воскликнула. - Ой! Ты же Никита! Слава Богине! Ты не человек! – она так выдохнула, что казалось полностью опустошила собственные лёгкие.       Я подозрительно покосился на непутевую ведьмочку.       - А ты кто?       - А? Я Милана, - она улыбнулась во все свои тридцать два. – Самая лучшая ученица в школе ведьм.       Бровь на лице защемило. Она поднялась, придавая моему лицу совершенно скептичный вид.       - Да ну?       - Ага.       - Правда что ли?       - Угу.       - Не врешь?       Она цокнула, уткнула кулаки в бока.       - Ну ладно, может и не самая лучшая. Кстати говоря, я иду к Марье Ольговне. Может, проводишь, раз так получилось?       Я несколько секунд соображал, что за Марья Ольговна, потом припомнил, что это моя вторая с конца бабушка и согласно кивнул. Мы двинулись в сторону дома.       - А зачем ты к ней идёшь?       Фырфыр превратился в козла и нёс у себя на макушке белку. Они переговаривались, идя позади нас, правда, я слышал только урывки.       - Ну, у нас после зимних каникул будет срезочный экзамен, на котором мы должны продемонстрировать своё самое лучшее заклинание. Исходя из этого, комиссия примет решение оставлять ведьму на учебу дальше или ссылать к людям, - Милана печально вздохнула. – И в общем, я умоляла Марью Ольговну помочь мне освоить заклинание перемещения душ. И она, наконец, согласилась. С этим заклинанием я точно пройду экзамен!       - А есть сомнения?       Милана странно засмеялась и ушла от ответа.       Вскоре мы прибыли к моему дому и зашли внутрь. Бабушка Марья уже ждала ученицу. Она убрала со стола все бумаги, подвинула его ближе к окну. Стул оставила рядом с креслом. Когда мы вошли, бабушка поприветствовала нас.       - А, смотрю вы уже познакомились.       - Здравствуйте! – Милана опять широченно улыбнулась.       - Да, встретились,… случайно, - я не стал палить, что ведьмочка не справилась с управлением и прошагал на кухню. Бабушка предусмотрительно оставила мне бутерброды. Я зажевал один и включил кнопку на электрическом чайнике. Затем опёрся плечом об арку, ведущую в гостиную.       - …Милана, ты уверена? Может быть, тебе всё-таки стоит отказаться от этой мысли?       - Нет, я не могу. Вся моя семья - просто замечательные ведьмы. Они не переживут, если я вылечу из школы.       - Кому-то даны способности и талант, а кому-то нет. Возможно, тебе стоит поискать другие направления?       Милана недовольно сжала губы. Я, наконец, вспомнил её. Расстроенная девчонка на обряде посвящения в Марину ночь, когда я мог умереть. В голове отчётливо всплыло воспоминание, как из пространства в огне выпрыгнула белка-летяга. Чем меньше фамильяр, тем скучнее способности ведьмы.       - Я должна хотя бы попробовать.       - Что ж, хорошо, - бабушка сняла своего песца с плеч. Животное недовольно поёрзало, а оказавшись на столе так вообще выпучило глаза.       - Хозяйка, я что буду подопытным?       Бабушка Марья ничего не ответила, а подозвала к себе Нини и усадила рядом с песцом. Фамильяры невесело переглянулись.       - Оу, - издал издевательских звук Фырфыр, сидя недалеко от камина.       - Даже если, что-то пойдёт не так, с вами всё равно ничего не случиться, - коротко кинула бабушка. А затем посмотрела на Милану. – Смотри и слушай внимательно. Милана кивнула.       Бабушка Марья подняла руки и направила их на фамильяров.       - Magistra natura, audit vocem meam. Anima corpori alterius, - бабушкины руки засветились, и мягкая струйка света окутала фамильяров. Затем в мгновение всё вернулось на свои места.       Фамильяры переглянулись. Белка-летяга подняла лапки и проговорила:       - И как ты живешь с этими ластами?       Заклинание сработало, поэтому бабушка щёлкнула пальцами и сказала:       - Revenite.       Это слово я знал. Ведьмы говорят его, когда хотят отменить заклинание. Фамильяры вспыхнули и затрясли головами. Песец осмотрелся и протяжно выдохнул. Я сел на кресло и вытянулся на журнальном столике, уткнув подбородок в сложенные руки. Продолжил наблюдать.       - Всё поняла?       Милана решительно кивнула. Она встала в стойку, уперла ноги в пол, вытянула руки и громко, чётко, по слогам начала говорить:       - Magistra natura, audit vocem meam. Anima corpori alt… - и она чихнула, звонко и выразительно.       Последнее, я помню, так это то, что мягкий свет сорвался с её рук и резко метнулся в мою сторону.

***

      Ощущения оказались странными. Тело ломило, почему-то болели костяшки на руках. Подо мной утопал матрас, голова взмокла на подушке, будто после кошмара. Я открыл глаза, вздохнул. Стояла тишина. Может быть, Милана была лишь дурным сном, и только-только пришло воскресенье, а Даня мягко сопел на диване… Стоп. Это не мой потолок!       Я подскочил с кровати. Обомлел, прифигел.       - Что за?...       Выделанные чёрным деревом стены окружали просторную двуспальную кровать. С боку от меня деревянный стол упирался в широкое окно. За окном серел лес. На столе расположилась компьютерная аппаратура: от процессора до наушников. Кровать смотрела на просторный шкаф для одежды, а рядом висели полки с однотонными книгами. Казалось, они здесь были больше для декора. Сама комната выглядела унылой и слишком взрослой.       Я спустил ногу с кровати и буквально наступил на что-то мягкое. Это что-то взвизгнуло, чихнуло и начало недовольно сопеть.       - Булка?       Матвеев мопс вилял с хвостом и смотрел на меня с восторгом.       - Но как?... Какого?...       Я посмотрел на свои руки. Они казались определенно не моими. На лице я нащупал губы, глаза, нос, но сама форма лица была другой. Затем я прошёлся ладонью по волосам, отделил локон и внимательно его изучил. Светлые. У меня отродясь не было светлых волос!       Я подскочил с кровати, подорвался к шкафу. Где-то обязательно должно быть зеркало. Я начал открывать полки и на платяной двери обнаружил зеркало, а оттуда на меня смотрел Матвей. … Как Матвей?!       Я схватился за лицо и резко попятился назад, но запутался в собственных ногах и шлепнулся задом на ковёр.       - Что-о-о?       В дверь постучали.       - Можно? – спросил знакомый голос. – Матвей? Всё хорошо? – то был голос Софьи. Хоть я узнал о её существовании совсем недавно, голос отличать я мог. – Матвей?       - Да-а?       - Твой отец уже начинает злиться. Выходи быстрее завтракать.       - Х-хорошо.       Шаги удалялись. Я вскочил, и начал впопыхах рыться по всему периметру. Облазил стол, нашёл все розетки, осмотрел подоконники, но не мог найти того, что мне нужно.       - Да где этот его телефон!       Я обшарил кровать, скинул с неё одеяло, затем подушку и обнаружил помимо заветного телефона, ещё одну примечательную вещицу. Мою фотку. Нет, не фотку Матвея, а меня. Никиты. Нормального Никиты. С чёрными волосами, зелёными глазами.       - Только не говорите, что он реально на меня дрочит, - пробурчал я и опустился на колени, чтобы осмотреть подкроватное пространство. Там не оказалось никаких подростковых занимательных журналов или чего-то подобного. Под матрасом тоже. И в тумбочке.       - Матвей!       Сердце от неожиданности чуть в пятки не ушло. За дверью звенел мужской голос, который я тоже определенно слышал.       Дверь с размаху распахнулась, и в проёме показался здоровый мужчина. Он почти не отличался от дяди Егора, разве что был выше, плотнее, и со шрамом, который начинался от глаза и заканчивался за ухом. Мужчина непонятливо посмотрел на меня.       - Что ты делаешь? Я поднялся с пола.       - Телефон уронил.       - Живо завтракать. У нас много дел сегодня.       - Да, я сейчас…       - Живо пошёл за мной!       Я замялся. На самом деле за исключением учителей у меня не было взаимодействий со взрослыми мужчинами. Тем более как это полагается с собственным отцом. А учитывая реакцию Матвея на его недавний приезд, можно предположить, что отношения у них, ну, прямо, не очень.       - И телефон оставь здесь.       Во избежание конфликтов, я сделал всё так, как он сказал и пошёл вниз. За столом уже сидела Вероника, её отец и по-видимому её мать. Я поздоровался, мне ответили дядя Егор и та незнакомая женщина. Вероника вздёрнула нос и отвернулась. Я сел на стул. Из кухни вышла Софья и поставила перед нами тарелку с блинами. Затем она мелькнула у меня за спиной и провела ладонью по волосам.       - Как спалось?       Я не успел ответить, потому что заговорил отец.       - Хватит с ним сюсюкаться, - он стоял у окна, разглядывая двор, а потом сел на собственное место во главе стола.       Богиня, пожалуйста, пусть они не начнут сейчас молиться в доброй христианской традиции. Умоляю-ю. Молиться никто не начал. Все молча преступили к еде.       Атмосфера оказалась гнетущий. Неужели Матвей так каждый раз сидит и тупо ковыряется в тарелке. Они не говорили, не смотрели друг на друга. Просто жевали еду.       Вдруг по деревянной лестнице забрякали лапки Булки. Мопс, шевеля хвостиком, прибежал ко мне и начал крутиться у стула.       - Матвей, - вдруг послышался разозленный голос отца. – Сколько раз я говорил, чтобы ты убирал свою шавку, когда мы едим?       - Степан, пожалуйста… - Софья укрыла его ладонь своей и погладила. – Матвей сейчас немного рассеянный, он волнуется. У него через день региональный матч, а потом и первые переговоры клана с ковеном.       Отец внимательно осмотрел Софью, и вздохнул.       - Чтобы за ужином этой мелюзги здесь не было, - и он продолжил есть свою пшёнку.       Я уткнулся в тарелку.       Милана определённо жахнула меня заклинанием. Мне оставалось лишь гадать, какого чёрта меня перенесло в тело Матвея, но если моя душа здесь, то его… Об этом думать не очень хотелось. Интересно, он выдержит если в него второй раз шмальнуть забвением?       После завтрака-уже-обеда отец приказал мне идти переодеться, а я, наконец, понял, что смогу поймать момент, чтобы позвонить маме и сказать, мол, я жив-здоров, чо-делать-то. Но как только я поднялся по лестнице с Булкой подмышкой, то услышал раздраженный женский голос.       - Ты получила четверку.       - Мама, я…       - Ты получила четверку!       Вероника затихла.       Я подкрался к перилам и спрятался за перегородкой. Вероника и её мать стояли в гостиной. Девушка опустила голову и сжала руки. Женщина казалось совершенно непробиваемой.       - Мы вкладываем в твоё обучение время и деньги, а ты смеешь получать четвёрки?       - Ни у кого не было пятерок..       - Меня не интересуют другие! Почему ты такая непутёвая? Посмотри на Матвея. Он приносит домой четверки? Нет. А ещё он спортсмен, и помимо этого справляется со своим состоянием.       У-у-у, а вот и ответ, почему Вероника так ненавидит своего брата. Я бы тоже ненавидел. Женщина продолжила.       - Это всё из-за твоего ухажёра.       - Никита здесь ни при чём!       - Посмотри на Матвея! У него нет времени на эти глупости. А ты?.. – женщина вздохнула и посмотрела на собственную дочь так, будто перед ней стояла наркоманка, алкоголичка и суицидница в одном флаконе. Вероника молчала. – Я не знаю, что ты должна сделать, чтобы исправить эту оценку.       - Я исправлю…       - Конечно исправишь! Иди, готовься к урокам. Сегодня из дома ни ногой!       Я видел, как у Вероники наворачивались слёзы, но она их сдерживала из последних сил. Затем девушка кивнула и помчалась к лестнице.       Чёрт-чёрт-чёрт. Я шмыгнул в комнату. Услышал, как на противоположной стороне коридора хлопнула дверь. Бедная…       - Матвей!       Чёрт-чёрт-чёрт.       - Матвей!       Это орал отец. Я натянул первые попавшиеся толстовку и спортивные штаны, а затем сбежал с лестницы. Так и не успел позвонить маме.