Он ведьма

      - Блин, Матвей, да что с тобой такое? Ты же знаешь, что твой отец ненавидит опоздания!       Я, в теле Матвея, и Пупа с Залупой стояли в просторном дворе. Пыльное пространство окружал свод балконов, под ними в клетках спали собаки. Вообще, вся эта волчья улица походила на мини общину. Я, конечно, знал, что Матвей и близнецы живут рядом, но чтобы у их домов был общий двор…       - Хочешь поговорить об этом? – я злобно зыркнул на говорившего. Тот в страхе попятился и начал мямлить, моля о прощении. Я опешил, пару раз хлопнул глазами. Чего это с ним? Боится, что ли?       Отец вышел во двор с чёрного хода. На плече у него висела плеть. Вот, блин.       - Матвей, правило номер один? – отец взял плеть в руки.       Я нахмурился. Он же не собирается бить собственного сына?       - Я слушаю.       Я молчал. Откуда я знаю ваши волчьи правила?       - Ну.       - Не опаздывать, - шёпотом пытался подсказать мне один из близнецов.       - Т-с-с, - отец приложил указательный палец к губе и посмотрел на близнецов. Те сжались ещё больше. – Ну так?       - Не опаздывать, - повторил я.       Мужчина подошёл ко мне вплотную и взял подбородок в ладонь. Затем внимательно осмотрел моё лицо.       - Как ты себя чувствуешь?       Брови сами сползли к верху от удивления. Я подавился слюной. Это точно вопрос с подвохом. Сейчас скажу плохо – меня отколотят. Скажу хорошо – походу, то же. Я метнул взгляд на близнецов, ища поддержки. Но те замерли, как изваяния. Отец отошёл от меня.       - Если решил устроить мне бойкот, то не советую, - он хлестнул концом о землю, всколошматив пыль. Близнецы рядом вздрогнули. – Значит, начнём.       Близнецы выпрямились, обступили меня с двух сторон. Я покосился на них, будто стоял рядом с вселенскими идиотами.       - Сила зверя, сидящая внутри вас, непостоянная. Она зависит от эмоций: страха и гнева. Но почему это опасно? – отец заложил руки за спину.       Близнецы переглянулись на меня, ожидая реакции, но я как бы вообще не алё, что да почему.       - Потому что в таком состоянии волк может причинить непоправимый вред.       - Ведь волк не может контролировать себя, - ответили близнецы друг за другом.       - Правильно, - отец кивнул. - И как мы сдерживаем эту силу? – он снова посмотрел на меня. Но я молчал.       - Есть два способа, - начал отвечать один из близнецов. – Первый, это посредством тренировок научиться управлять зверем…       - А второй – это защитные метки, - закончил другой.       Мужчина опять кивнул.       - Вы уже знаете, как действуют защитные метки. Но они крайне неэффективны, пока вы находитесь за пределами клана. Например, в школе. Люди не должны видеть, как на вашей коже ни с того ни с сего начинают появляться татуировки. Это довольно сложно объяснить даже в двадцать первом веке.       Я стоял и хлопал ушами. Было такое ощущение, будто сейчас шёл урок истории, и историк пытался завалить меня вопросами. При этом зная, что я ни бум-бум. И в итоге, пока я размышлял над своей незавидной участью, то, кажется, пропустил нечто важное.       - Что нужно делать, чтобы овладеть силой, Матвей?       Я поднял взгляд на отца.       - Ты ответишь хотя бы на один мой вопрос, Матвей?       Я молчал. Матвей бы, может быть, и ответил.       - Ты учил вчера теорию, которую я вам дал?       - Я не успел.       Близнецы в недоумении переглянулись. На лице мужчины даже не ёкнуло. Что ж, зуб даю, что настоящему Матвею придёт каюк.       - Значит, придётся учиться на практике, - коротко проговорил мужчина. Он был абсолютно спокоен. От него не исходило какой-то зловещей энергетики, но близнецы всё равно опасливо оглядывались. Да уж, контроль эмоций налицо. – Близнецы, вы вдвоём против Матвея… до первой крови.       Тихий смешок вырвался из моего рта. До первой крови. У нас тут Средневековье что ли? Но потом я заметил абсолютно серьёзное лицо отца, и зашуганные – близнецов. Серьёзно?       - Начинайте, - кинул отец и отошёл в сторонку.       Близнецы начали двигаться. Я стоял на месте и с недоумением смотрел на них. Да ладно? Они обступали меня с двух сторон, как подзаборные шакалы. Ступали осторожно, примыкая корпусом тела к земле. Нутро напряглось. Волчья чуйка не подводила, предупреждая об опасности. В следующую секунду близнецы одновременно ринулись в атаку. Я шагнул назад, и эти два оболтуса врезались друг в друга, повалившись на землю. Поднялся столб пыли. Ну теперь я хотя бы знаю откуда у них синяки.       - Я не буду с ними драться. Они тупые.       Близнецы не вставали, прижались друг у другу. Видимо, решили, что для их безопасности лучше даже не двигаться. Отец обвёл близнецов взглядом Миранды Пристли. Точь-в-точь. А потом посмотрел на меня. Пупа с Залупой осознали всю тяжесть взгляда и отползли к клеткам. Да, рядом с бойцовскими собаки безопаснее.       - Значит мне придётся, - отец взмахнул плеткой, и конец вдарил мне по руке. Боль ожогом прошлась до предплечья. Я схватился за кожу, пытаясь выдрать кусок обожженного места. Но в следующую секунду хлыст обвился вокруг лодыжки, и моё тело свалилось на землю. Близнецы не тупые.       - Больно?       Я зашипел, выплюнул пыль. Да что ты творишь, папочка? Злость закипела в груди, но тут же вспыхнул очередной пожар боли. Я не видел, чтобы отец замахивался. Но боль не прекращалась. Она разгоралась и растекалась от живота до конца пальцев и на руках и ногах. Я скорчился, меня затрясло. Примерно то же самое я чувствовал, когда поменялся с Машкой телами. Вот только спазмы ударяли по всему телу.       Отец приблизился ко мне и за шкирку отшвырнул к клеткам. Собаки внутри заскулили и дёрнули к стене. Вскрик застрял в лёгких, и из моего горла вырвался только глухой хрип. Зубы заскрипели, а боль дошла до головы. И тут я заметил на руках те самые защитные метки. Они будто сжимали тело тугими стальными прутьями. Больно-больно-больно. И я ни о чём не мог думать, кроме боли.       - В нашем обучении ты продвигаешься не вперёд, а назад, - отец приблизился ко мне и подтянул на ноги за подбородок. – Ещё раз.       В итоге, первая кровь у меня пошла с третьего раза из носа. Я в очередной раз шмякнулся на землю, только на этот раз от усталости не успел подставить руки и разбил Матвею нос. Злость продолжала кипеть. Метки продолжали жечь. А я лежал и не мог двинуться. Перед глазами стоял туман. Вдруг за дверью послышался топот, а затем она распахнулась, и оттуда выбежал Булка. Он доковылял до меня и начал лизать лицо. Я притянул мопса к себе и скрутился вокруг него калачиком, чтобы отец не посмел тронуть животное. Но отец только закатил глаза, свернул свою плеть.       - Идите домой, - кинул он близнецам, которые всё это время сидели у клеток. Потом он подошёл ко мне, поднял горевшее тело на руки и занёс в дом. Мопс побежал за нами.

***

      Меня отрубило на пару минут, поэтому я не видел, как отец, словно пушинку, занес почти двухметрового молодого парня на второй этаж и уложил на кровать. Где мой Фырфыр – капитан очевидность, который подтвердит насколько мне сейчас плохо?       - Иди в душ. Через час ужин, - проговорил отец и вышел из комнаты, прикрыв дверь.       Я брякнулся с кровати, нащупал телефон на тумбочке. На часах уже было шесть. Шесть?! Чёрт возьми, да ладно? Целый выходной собаке под хвост. И у него так каждый раз? Я перешёл в набор номера, хотел быстро позвонить маме, но телефон весело пиликнул и выключился. Батарея разрядилась.       - Да блин.       Я всё ещё сидел на полу. Нужно найти зарядник. Я попытался подняться, но ноги подкосились, и я предпочёл остаться жопой на ковре. Очень удачно, кстати. У такого аккуратного и прилежного Матвея зарядник почему-то валялся в проёме между кроватью и тумбочкой. Как только вилка подключилась к розетке, на экране телефона появилась зелёная полоска.       Я на четвереньках подполз к шкафу. Там нашёл джинсы и футболку. У Матвея даже вещи однотонные. Единственное, на вешалке пестрел красный бомбер, расписанный цветами сакуры. Насколько я могу предположить, его любимый.       Приподнявшись, опираясь спиной на дверцу шкафа, я стянул с полки полотенце и пошёл в ванную. Так, ручкой по стеночке, я добрался до двери, которая более-менее казалась похожей на дверь в санузел и оказался прав. Если в конце коридора комната Вероники, то здесь кладовка или ванная. В общем, соображалка ещё работает.       Я сел в душе, включил воду и отрубился. Вода стекала вниз. По волосам. Падала на футболку, шорты, но мне было плевать. Тело отключалось.       Я очнулся от того, что кто-то колотил в дверь с криком:       - Матвей, чего ты там застрял!       Голос Вероники. Это всё был не страшный сон. Я застрял в теле моего одноклассника, брата моей девушки и целый день не могу взять в руки телефон, чтобы сказать маме об этом.       Я поднялся и вышел из ванны. Вероника посмотрела на меня как на полудурка, мол, кто в одежде моется, но мне уже как-то по барабану и по капусте. Вернувшись в комнату, я скинул одежду и с болью в глазах посмотрел на приготовленные джинсы.       - Фу-ух, Богиня, кто-нибудь помогите надеть штаны, - я прислонился спиной к дверце шкафа и начал осторожно натягивать трусы, штаны. С футболкой было легче. Я взял в руки носки, посмотрел на них и выкинул. Обойдусь без носков.       После душа стало немного легче. Метки уже исчезли. Но тело ломило. Как он спит с такой перманентной болью?       Я скользнул от шкафа к столу и уселся на компьютерный стул. Жопе тут же стало мягко и удобно. Класс. Стул немного съехал вперёд и нечаянно задел мышку, которая лежала почти у края стола. Экран монитора тут же загорелся. Неужели всё это время компьютер работал? Удивительно, так тихо. У меня даже ноутбук жужжит, как пчела у мимозы.       Я бросил взгляд на экран. Там горело окно Стима и овердофига наигранных часов, миллион игр и покупок. Матвей, у меня вопросы. Ты что реально ночью не спишь? А то у меня нет других объяснений откуда у него хватает время на то, чтобы быть отличником, спортсменом, волколаком и сыном этого изверга.       Хотя такая статистика игрового времени немного удручала. Потому что когда ты успешен в чем-то одном, то обязательно профан в другом. Интересно, какая область действительности недоступна нашему идеальному Матвею?       В дверь постучались. Это Софья. Утром именно она так осторожно стучалась. Я разрешил ей войти.       - Ужин готов, спускайся и… а что у тебя мокрая одежда на полу делает? – Софья подняла мокрую одежду с пола. Я только похлопал глазами. – А ладно. Я постираю. Ждём тебя.       И Софья скрылась в коридоре. И до меня только дошло, что я её мог попросить о помощи! Да что ж такое! Всё таки и соображалка отключается. Кстати, о помощи. Я осторожно поднялся, доковылял до телефона и нажал кнопку включения.       - Матвей! – кричал отец. У меня есть время до третьего гонга. Телефон загружался нереально долго. – Матвей! – второй гонг был быстрее, чем я ожидал. Я быстро набрал номер и написал СМС «Я жив». И успел как раз во время, потому что прокричал третий гонг.       Я поковылял вниз на ужин.

***

Помимо семейства за столом я обнаружил Пупу с Залупой. Они сидели рядом с моим местом с уже наполненными тарелками. После ужина я понял, что они тут забыли.       Софья с Вероникой быстро убрали посуду и вместо великолепного обеденного стол превратился в противно учебный. Ну какого? Ну сегодня же воскресенье!       Отец положил на стол дряхлую книженцию. Примерно такие же я видел в библиотеке междумирья.       - Раз Матвею не хватает времени, чтобы изучать историю самому, то будем делать это все вместе, - отец оглядел нас. Хочу домой, залипать в Тикток весь вечер. Хнык.       - А можно и мне послушать, - Вероника выглянула из кухни.       Отец согласно кивнул. И девушка села рядом с одним из близнецов. Для себя я определил, что это Пупа. У него после того столкновения образовался синяк под скулой. Так вот, у Пупы вдруг участилось сердцебиение. Вот он волчий слух.       Отец начал свою лекцию.       - Сила волколака непостоянна. Требуется огромное количество времени для того, чтобы научиться полностью её контролировать. Даже матерые волколаки не всегда могут вовремя перевоплотиться. Именно поэтому тренировки важны, - отец многозначительно посмотрел на меня, а меня немного смущали его методы тренировок. – Но сейчас не об этом. Помимо волчьей силы, волколаки тренировали и человеческую. Конфликты между нечистью всегда существовали, и мы всегда должны быть в состоянии их уладить. Так волколаки стали охотниками со своими традициями, обычаями и устоями. В Древней Руси, - я зевнул. Отец предпочел пропустить мою выходку мимо глаз. – волколаков называли рыкарями. Сильнейшие в своём роде воины, которые могли управиться с любым видом оружия. Сейчас мы называем рыкарями только самых сильных волколаков, - отец странным движением поправил воротник. Что ж, скромности ему не занимать. – Матвей, тебе не интересно?       Я невинно похлопал глазами. Конечно, не интересно. У меня своя, ведьминская, теория.       Отец вздохнул и продолжил. Продолжил до десяти ночи. И я уснул прямо на столе.

***

      Утром меня опять истерично разбудили. Но я не переживал. Ведь сегодня понедельник, и сегодня в школу! Никогда бы не подумал, что буду рад школе. В общем, там и смогу сбежать домой. Даже звонить никому не надо.       Я вышел из комнаты и столкнулся в коридоре с Вероникой. Девушка оглядела меня насмешливым взглядом.       - Такой довольный. Неужели на Никиту успел передёрнуть? – она сказала это так легко и просто, будто говорила это каждое утро. Пока я размышлял, Вероника скрылась в своей комнате.       Мне точно не послышалось. Я не сошёл с ума. Вероника знает о пристрастии Матвея. Вот это поворот. У меня ещё больше вопросов. Теперь не только к Матвею.       После такого же напряженного завтрака отец отвез меня, Веронику и близнецов в школу. А в школе в понедельник первым уроком - любимая история. Мы прошли в класс за минуту до звонка. Так, а где моё тело? Где, блин, Никита Костров. Даня сидел один и, видимо, в очередной раз пытался дозвониться мне. Может быть, мама и бабушки держат Матвея без сознания, чтобы не палить нашу ведьминскую контору? Хоть бы так и было.       Я уселся на место Матвея, грустно взглянув на одинокого Даню. Тот беспокойно посматривал на мой, то есть на Никитин, стул. Интересно, сколько он мне сообщений написал?       Матвей, кстати, сидел на среднем ряду на предпоследней парте перед близнецами и всегда один. Вообще, в классе все думали, что он слишком крут, чтобы с кем то сидеть, но увидев его историю Steam, я понял – это совсем не так. И близнецы ему далеко не друзья.       В класс как обычно ворвался историк, оглядел каждого и пошёл по списку проверять присутствующих.       - …Волков?       Бесит меня этот историк, как можно быть одновременно и мерзким и противным.       - Матвей?       Меня толкнули в спину, я дёрнулся и осознал, что в этот понедельник Волков тут я.       - Здесь.       - Отлично, - и историк продолжил перечислять класс.       -… Костров? - тишина. - Опять Костров спит? – историк поднял взгляд.       - О-он болеет, - проговорил Даня. Спасибо, друг. Когда-нибудь я обязательно тебе расскажу, что со мной случилось на самом деле.       А сейчас, зуб даю, историк залепил в журнал жирнющую «энку».

***

      После истории я собрал манатки и свинтил в коридор. Но там я столкнулся с Вероникой.       - Никита в классе?       - Нет, он болеет, - так смешно придумывать оправдания самому же себе через другого человека.       Вероника вздохнула.       - На сообщения не отвечает?       - Не твоё дело, - фыркнула девушка и ушла. Да уж, напряженные отношения. Вообще описать взаимоотношения в семействе Волковых можно именно этим прилагательным. Но не суть, мне нужно бежать домой. И как только я намылился к выходу, меня опять поймали, теперь уже близнецы.       - Ты куда? – спросил Залупа с синяком на лбу.       - Не ваше дело, - я полностью скопировал выражение лица Вероники.       - Матвей, если ты сейчас сбежишь, нам придётся позвонить твоему отцу.       - Что? – от удивления я чуть не поперхнулся. Неужели у них всё настолько плохо?       - Ты же знаешь, сейчас опасный период, - продолжил Пупа. – Нам всем нужно держаться вместе.       - Какой ещё опасный период? Совсем с дуба рухнули? Вот уж не думал, что вы будете на меня стукачить! – я оскалился, ступил вперёд. Близнецы отшатнулись, и Залупа вытащил из кармана телефон.       - Это ради твоего же блага!       Какого чёрта! Я угрожающе посмотрел на близнецов. Залупа продолжал сжимать телефон, да так, что у него затряслась рука.       - Пожалуйста, давай вернёмся в класс.       Святые ёжики, если б я знал об этой подставе! Матвеев телефон преспокойно лежал на его тумбочке, ведь я не собирался задерживаться в школе. Я вздохнул. Проблемы с отцом сейчас никому не нужны, ни мне, ни Матвею, поэтому пришлось вернуться с близнецами в класс. Если Матвей их колошматит на тренировках, то я понимаю почему.       Уроки тянулись долго. Тренировка тянулась ещё дольше. Тренер прочистил все мозги капитану, что не может дозвониться Кострову, и мне пришлось убеждать его, что завтра Никита, то бишь я, обязательно будет. Ну, я сам, надеюсь, что так и будет.       После тренировки за нами заехала блаженная Софья. Быстро довезла до дома, и я просто не мог дождаться момента, когда близнецы смотаются в свой дом, чтобы я, наконец, смог попросить её о помощи. Но как только близнецы ушли, в гараж вышел отец. Богиня, дай мне сил!       Софья прильнула к нему и чмокнула в щёку. Ну фу-у. Что можно было найти в этом изверге?       - У нас закончилось мясо, - проговорил он.       - И ещё много чего, - ответила ему Софья. – Я как раз собиралась в магазин.       - А можно с тобой? – я вдруг встрепенулся и с мольбой в глазах посмотрел на Софью. Кажется, она начала что-то подозревать.       - У тебя завтра сложный день, - начал отец, - так что лучше отдохни.       - Ну, вот и отдохну, развеюсь, - я ещё раз умоляюще посмотрел на Софью.       - Почему нет? Пусть поедет. Это же прогулка по магазинам, а не десятикилометровый марафон, - Софья улыбнулась. О, Богиня, какая же она божественная! – Садись в машину.       Я быстро шмыгнул на переднее сиденье и пристегнулся, чтобы меня даже силком не смогли вытащить.       Софья проверила багажник, села за руль и мы выехали. Уже на трассе в лесу она спросила:       - Ты мне что-то хотел рассказать?       - Да, - я вздохнул, подбирая слова. – В общем, я не Матвей.       Софья без слов свернула с дороги и заглушила двигатель. Затем она приложила ладонь к моему лбу.       - У тебя всё хорошо?       - Да! Только я не Матвей, - я убрал её руку. – Я Никита, а ты моя бабушка. На мне использовали заклинания передачи душ. Случайно.       Софья ещё несколько секунд переваривала информацию.       - А где же Матвей?       Я пожал плечами.       - Так, - Софья завела машину. – Значит едем к тебе домой, - а затем втопила не хуже моей мамы.       Мы приехали очень быстро, и как только остановились, я буквально выпрыгнул из машины. Тем временем, на крыльцо уже вышли мама и бабушки. Они беспокойно смотрели на нас.       - Мам? – я шагнул вперёд.       - Никита! – мама вытянула руку и побежала ко мне. Как же я рад видеть её, бабушек, дом родной. Мама обняла меня и прижала к тебе. – Слава Богине, ты в порядке.       - А что, Матвей нет?       Мама отстранилась и странным взглядом посмотрела на Софью.       - Твоё тело без души сейчас.       - Что! – вскрикнула Софья и помчалась в дом. Мы направились за ней.       На диване лежало моё бездыхалое тело, ну, почти, бездыхалое. Дышать-то я дышал. Софья упала на колени рядом с диваном и провела ладонью над моим телом.       - И правда, нет души - тихо проговорила она. – Но где же Матвей?       - Когда в Никиту попало заклинание, он просто потерял сознание, - начала говорить бабушка Марья, - мы перепугались, что его душа не нашла тело и попала в Междумирье или ещё хуже.       - Так значит, если души Матвея нет в теле Никиты, то… - Софья вскрикнула от удивления, прикрыла рот руками. - Душа Матвея в Сомнии или уже в Нави, - заключила она.       - Это плохо? – я взглянул на маму.       - Если в Сомнии, то не очень, если в Нави, то очень.       - А почему именно в Сомнии? Почему не в другой части Междумирья?       - Сомния – это часть, как и Междумирья так и Нави, - ответила бабушка Ольга. – Это граница. Ты уже бывал там, кстати.       - Ох, - я припомнил Морока и его не самые приятные видения.       - А не может Матвей быть в Междумирье потому что его тело волка там. Они не могут быть в одном и том же измерении одновременно, - закончила Софья.       - Я запутался.       - Это не важно сейчас, раз Ольга говорит, что ты уже был в Сомнии, то…       - Нет, - коротко отрезала мама.       - Амелия, пожалуйста, - Софья схватила свою дочь за руку. – Ты же знаешь, я не могу пойти. Я больше не ведьма. А вас, - она имела ввиду и маму и бабушек, - Матвей не знает и просто может не пойти с вами.       - Есть места и похуже Сомнии, - я почесал затылок. – Школьный туалет, например. Тем более прошлый раз вы не сильно-то и были против.       - Прошлый раз там не было непрошеных гостей, - проговорила мама. – Тем более душа этого Матвея уже может быть в Нави. И тут даже самой Моране будет сложно нам помочь.       - Никита, пожалуйста, - теперь Софья взяла меня за руку.       - Я прокляну тебя, - прошипела мама.       - Ты не сможешь проклясть меня сильнее, если Матвей умрёт!       - Умрёт? – сердце кольнуло и сжалось. – Все хорошо, мам, я должен попытаться.       Мама не стала сопротивляться больше. Вероятность потери собственного дитя – она знала это чувство.       Бабушка Марья достала с полки своё зелье, оставшееся с прошлого раза. Меня уложили на журнальный стол рядом с моим настоящим телом и напоили этим зелёным месивом.       - На этот раз мы не можем знать точно, придёт ли Соня по твоему зову, - проговорила мама. Она уложила руки мне на плечи, а бабушки обступили с двух сторон и положили ладони мне на ребра.       - Сейчас будет немного холодно, - предупредила бабушка Марья.       - Если Морок будет там, то не слушай его. Он не причинит тебе вреда, но береги от него душу Матвея, - сказала бабушка Ольга.       - Выход из Сомнии – святящаяся арка, как и в проход в Междумирье, - проговорила мама.       Я кивнул. Тело похолодело. Через несколько секунд перед глазами потемнело.