Он ведьма

      Видит Богиня, я буквально услышал тот шок, который прокатился по дому Волковых.       Софья стояла у арки в коридоре и тупо пялилась в одну точку. Отец Матвея, не смотря на своё невозмутимое нутро, не мог сказать и слова, а вот на лбу Вероники вздулась венка. Девушка пипец как злилась.       Света, а именно так зовут наша беду на голову, стояла с совершенно со спокойным видом, будто бы стояла на порогах чужих родителей не в первый раз. Она задрала подбородок к верху с высоты своего маленького роста, глядя в глаза грозному мужчине.       Наконец, отец Матвея отмер. Он кашлянул и посмотрел на свою жену.       – Софья, проводи девушку в гостиную и налей ей чай, – сказал он. А когда бабушка отклеилась от косяка и, взяв за плечи, повела девушку в столовую, отец Матвея громко вздохнул, вернул своё невозмутимое лицо на место и пошёл за гостьей.       – Что за херня! – выпалила Вероника. Она отцепилась от перил, сжала виски и пыталась собрать мысли в кучу. Я был в этот момент солидарен с ней.       – Мы должны пойти всё объяснить отцу Матвея, – я выпрямился и полный решительности посмотрел в проход.       – Что объяснить? Я не пойду к дяде сейчас. Если ты смертник, то вперёд, – тут же отмахнулась Вероника.       – А что? – не понял я.       – Никит, просто поверь. Сейчас он скажет, что это не наша забота, а тем более твоя. Ты кто вообще здесь?       – Никто? – уточнил я.       – Вот именно, – девушка махнула рукой. – Единственное, мы можем сейчас подслушать разговор и передать всё Матве…ю.       Входная дверь открылась. Матвей выглядел хмуро. Ну а как ещё может выглядеть волк после посещения зубного? Он закрыл дверь, поднял опущенную голову и натолкнулся на мой ошалевший взгляд.       – Никит? – парень улыбнулся. – Привет…       Но моё лицо продолжала испускать лучи ужаса. Волк перевёл взгляд на Веронику, та выглядела под стать мне.       – Что? – Матвей нахмурился, а мы с Вероникой синхронно подняли руки и указали в сторону столовой. Волк моргнул пару раз.       – Матвей? Ты пришёл? – послышался грозный голос его отца. – Сюда иди.       Парень выпрямился, будто по струнке. Его взгляд озарился предчувствием неприятностей, и он будто на автомате пошёл к отцу.       – Давай обратно, – шикнула Вероника, и мы погнали на кухню. Там примостились у стены и начали вновь подслушивать и подсматривать. Нас бы всё равно никто не заметил, даже если бы мы не ныкались. Ситуация, конечно, заставляла находиться в прострации. Её участников точнее.       Лицо Матвея в тот момент нужно было видеть. Как только он увидел ту девчонку, его лицо исказилось неприятным удивлением. Он посмотрел на неё жёстким взглядом и грубо сказал:       – Ты что тут забыла?       – Ты как с девушкой разговариваешь? – вступился отец. – Я тебя разве такому учил?       – Матвей, – Софья вытянула руки на столе. Это её движение было неосознанным, будто просьба успокоиться им обоим. –Девушка утверждает… – женщина запнулась, – что беременна от тебя.       Матвей выпал чуть ли не на минуту. Он не мог вымолвить и слова. А Светка просто сидела и наслаждалась ситуацией. Она строила раздосадованное лицо, кривила уголки губ и иногда поглаживала живот.       – Чего? – наконец, выдал Матвей. – Нет! Это не правда! Она врёт!       Его вся спокойна спесь в миг улетучилась. Парень выходил из себя, хотя это сильно было на него не похоже. Его желваки заиграли, а мышцы на шее обрели слишком четкий контур. Матвей сжимал зубы, вместе с ним кулаки. Его взгляд постепенно затуманивался.       – Матвей, пожалуйста, не надо так говорить, – вдруг заговорила Светка, чуть не плача. Она театрально прикрыла ладонями лицо. – Мы же встречались долго, конечно, такие непредвиденные ситуации могут случаться….       – Да я никогда не встречался с тобой! Хватит врать! Тем более моим родителям!       – А ну хватит! – отец Матвея вскочил со стула и врезал кулаком по столу. Столешница аж затряслась. – Как ты вообще смеешь отрицать такое? Совсем совесть потерял!       – Но она лжёт! – тут же заорал Матвей в ответ.       Софья посинела. Она ошалевши смотрела то на мужа, то на пасынка. И явно не понимала, что происходит.       – Матвей… – её тихое обращение прозвучало как писк, поэтому его почти никто и не услышал.       – Твоя девушка приходит к нам в дом, говорит, что носит твоего ребёнка, а ты ещё смеешь кричать на неё? – уже более спокойным голос произнес отец Матвея.       Вот только Матвея этот тон голоса разозлил ещё больше. Его тело задрожало, и начали появляться метки.       – Она не моя девушка… – прошипел парень.       Его отец изменил взгляд, мужчина будто посмотрел на дохлую гниющую мышь в зубах щенка и сказал:       – Я в тебе разочарован.       – Да пошёл ты! – тут же сорвался Матвей и вылетел из столовой быстрее пули. Далее послышался хлопок двери. Видимо, Матвей всё-таки обратился и убежал в лес. Вот это попадос, я скажу вам. Хотя меня больше забавляло то, что собственный отец не хочет верить в слова сына. Ну типа…       Через несколько секунд отец Матвея вышел из столовой в гостиную и начал кому-то звонить. Вероника шёпотом передала мне, о чём он говорил. Мужчина позвонил своему брату и приказал найти сына. Да, тот убежал. Да, скорее всего он обратился. Ещё вопросы? В общем, дядя Егор с парой ищеек отправился на поиски бешеного племянника.       Глава клана сел. Софья откинулась на спинку стула. В её глазах мелькало будущее. Нда, всеми фибрами души я видел, как женщина уже была готова ко всему. Эмоции отца Матвея, конечно, описать нельзя было. Ну как… На его лице ни единый мускул не дрогнул, так что, о чём он там думал, знать одному их богу.       – Как тебя зовут? – спросил мужчина и осмотрел девушку с ног до головы. Наконец, та поёжилась.       – Света, – сказала она и постаралась вернуть былое равновесие. И тут её прорвало. – Я встречалась Матвеем ещё с лета и совсем недавно узнала, что беремена от него… Как раз после того, как он уехал на сборы и начал меня игнорировать, – актриса Света чуть не пустила слезу, да так, что Софья поверила ей, и взяла девушку за руку. А вот Вероника сжала мою. И теперь, кажется мне придётся искать заклинание на отрастание новой конечности.       Все молчали, поэтому девушка продолжила.       – Я не знаю, почему он так поступил со мной, – ныла девчонка. – И я не знаю, что теперь делать. Моя семья очень бедная. Я им не говорила… Я просто, я просто… не знаю, что делать с этим ребёнком. У нас ведь нет денег даже на… аборт.       Вероника резко разжала мою руку и выдохнула. Фух… Что бы там Матвей не делал, девчонка пришла за деньгами. Да… Всё нормально. Сейчас отец Матвея встанет, достанет из закромов баблишко, всучит девчонке и отправит восвояси. Матвею и правда стоило дослушать, что ту происходит. Уверен, ни одной семье не нужны проблемы в виде беременной малолетки.       Но отец Матвея долго молчал. Он смотрел в одну точку, будто размышляя над парадоксами Вселенной. Софья наблюдала за ним, продолжая держать девчонку за руку. Наконец, мужчина встала. Он уложил ладони на стол и почему-то начал смотреть на свою жену. А затем глава клана заговорил:       – Никакого аборта не будет, – ошарашил он. – Матвей жениться на тебе. Он уже не маленький. Должен уметь брать на себя ответственность.       Несмотря на то, что мы с Вероникой молчали, тишина вокруг нас стала пипец какой шокированной.       Подождите… правда, что ли?       

***

      Светку проводили домой, после того как напоили чаем. Софья предлагала довезти её до дома, но девчонка отказалась. Сказала, что её брат на остановке встретит. Окей. Затем муж и жена долго сидели в тишине, и как только мысли больше не могли держаться в голове, начали обсуждать произошедшее.       Мы с Вероникой молча решили, что подслушивать этот разговор будет совсем уж вверх неприличия, поэтому тихо смотались из дома. Девушка пошла меня провожать. Да, она явно хотела обсудить ситуацию.       Не смотря на март, на улице всё же дул прохладный ветер. И пока я на ходу надевал куртку и наматывал шарф, Вероника же совершенно с каменным лицом шла в пальтишко на распашку. Брр.       – Как-то папа долго Матвея ищет, – проговорила девушка, когда мы отошли на знатное расстояние от их дома. Грязь на дороге лежала неимоверная, поэтому мы шли по усыпанной пожухлыми иголками земле, следя за корнями, чтобы не навернуться.       – Главное, чтобы он дров не наломал, – констатировал я, вспоминая, что злые волколаки не самое приятное зрелище.       – Это точно.       Мы с ней вдвоём знали, что сейчас хотим говорить совсем не о Матвее, а о его неожиданной пассии. Но ахер всё ещё не уходил. Света беременна… от Матвея. Она же врёт, правда? А если нет? И Матвей всех обманывает? Я вспомнил слова Дани. Друг прав, я знаю слишком мало о личности парня. Сейчас передо мной Матвей будет буквально ходить на цыпочках, я ж его избранный, я ж ему принадлежу по договору. Г-р-р…       – Как думаешь, – начал я, – Матвей может нам всем врать?       Вероника выдохнула, нахмурилась. Видимо, она сначала хотела резко возразить, но вдруг вспомнила, что только совсем недавно начала с ним нормально общаться.       – Давай так, – спокойно сказала девушка. – Я не верю этой Свете, – Вероника фыркнула. – Знаешь, я не из тех, кто собирает сплетни, но слышала, что девушка не из самой благополучной семьи, поэтому она может выкинуть всё, что угодно. Нам во всём нужно разобраться.       – Знаешь, – я улыбнулся собственным мыслям. – А я знаю человека, который собирает сплетни и может докопаться до любой правды.       Вероника посмотрела на меня. Кажется, она догадалась.       – Ты о Маше?       – Ага, – кивнул я.       – Попросишь её о помощи?       – Ага.       Мы немного прогулялись с Вероникой и разошлись. Девушка призналась, что на самом деле не хотела находиться в доме с явно злым дядей, хоть ей он ничего не сделает, но атмосфера накалялась. А сейчас мужчина должен был заняться делами.       Я попрощался с девушкой почти напротив кладбища, проследил взглядом как она удаляется и сам тоже двинул в сторону дома. В голове роилась мысль, что, как мужчина, я должен бы был её проводить несмотря на то, что светло и несмотря на то, что с диким Матвеем за ним бегают ещё и её отец с парой других волколаков, но быстро себя осёк.       Вероника может за себя постоять. Хоть и навязчивая мысль отправить по её следу Фырфыра не давала покоя.       Фамильяр, кстати, примостился в своём любимом месте – в моем капюшоне и сидел тихо, хотя обычно говорливости ему не занимать.       – Софья тебя закормила что ли? – хихикнул я.       – Да-а… ой!       Я засмеялся. Спалился. Сложно признавать, но борщ у Софьи вкуснее, чем у мамы, но не бабушки Марьи. А вот борщ бабушки Ольги – это вообще сказка, и не потому, что он божественно вкусен, а потому что готовит она его раз в пятилетку. Эх…       – Что думаешь? – я, наконец, успокоился и начал нормально разговаривать со своим фамильяром. Он вылез из капюшона и примостился у меня на шее, слегка царапая мышиными крылышками.       – Ты про своего волчонка?       – Он не мой, – я закатил глаза.       – Ничего не думаю. Это вы сами разбирайтесь, – отмахнулся мышь.       – Да? Что так категорично? – удивился я.       – Ну эта девчонка точно человек, и точно не знает о существование людие, – просветил меня фамильяр.       – Как ты это понял?       – Многолетняя наблюдательность. Фамильяры сразу понимает, кто из людей знает, а кто нет. Вот Даню твоего, например, за версту распознать можно.       – Ну ладно, – хмыкнул я. – Буду считать это твоей супер-способностью, – мы прошли кладбище и вышли на кустистую лесную тропку. – Значит, точно с Машей буду договариваться.       Среди деревьев что-то мелькнуло. Я остановился и буквально врос в землю. Что это? Опять лихо? Умрун? Ырка?! Нет я ж в лесу… Может, Леший проснулся?       Резко мелькнули ещё две тени, я насторожился и приготовился себя защищать. Но в пространстве между деревьев вырос огромный волколак. Я не узнавал его. Это точно не Матвей. Это существо было явно выше, с покоцанной шерстью и ухом. Та-а-ак…       – Успокойся, – вдруг кинул мне фамильяр, а сам примостился дальше в капюшоне. Эм?...       Волколак ступил с холмика и тут же обратился в человека. Фух… Дядя Егор. Напугал до усрачки, волки Вас чеши!       – О, Никитка, домой возвращаешься? – отец Вероники подошёл ко мне.       – Ага, – кивнул я.       – А не знаешь, что там в доме случилось? – мужчина упёр руки в бока. – Мне Степан позвонил, сказал, что Матвей обратился и в лес убежал. Я так понял, что обратился не по своей воле.       – Ах, – махнул я. – Ну там… Лучше уже вам пусть из семьи кто расскажет. Это точно должен быть не я.       Дядя Егор нахмурился.       – Никто же не умер? – настороженно уточнил он.       Я кашлянул.       – Не-ет, – ответил я, а затем почти неслышно добавил. – Даже наоборот.       – Ну ладно, – тут же изменился в лице мужчина. – Я тебя тогда до дома сейчас отведу, а то не знаю, что Матвей может выкинуть.       – А Вероника? – тут же встрепенулся я. – Мы с ней рядом с кладбищем разошлись.       – Да там его точно нет, – отмахнулся мужчина. – Мы с парнями уже всё обегали, ни шерстинки. Представляешь, Матвей следы заметает!       – Видимо, не хочет, чтобы его нашли, – догадался я.       – Видимо, – подтвердил мужчина. – Ну это значит, что он сейчас вполне спокоен, раз может рассуждать о своих следах, поэтому я и не беспокоюсь сильно. Ладно идём, мы всё равно собирались уже искать у вашего дома. Кажется, племенник облюбовал это место.       – Да уж, – выдохнул я.       

***

      Часов в девять Вероника написала мне, что Матвея ещё не нашли. Удивительно. Волк скрывался от трёх матерых ищеек. Хорошо его научили, значит. За самого парня я не беспокоился. Побеситься и вернётся. Ему надо успокоиться, чтобы объясниться с отцом, а то опять взбеситься и убежит.       Я отключил дисплей телефона и сел обратно за стол. Завтра же понедельник, а понедельник всегда означал первым уроком историю, вот я и читал параграф. Вы будите смеяться, но это единственное устное д/з, которое выполняют дома все одноклассники. У историка, наверное, в башке сканнер, и он прекрасно видит тех, кто готовился с вечера и тех, кто прочитал только что. А завтра он точно меня спросит после моей с ведьмочками выходки в академии на восьмое марта. Так что я уже похоронен заживо. Хоть посопротивляюсь.       Я закончил как раз к десяти. Класс, ещё час могу позаниматься чем ни будь не напряжным. Например, посидеть в Инете. Даня написал, что уже лёг спать, а может и мне стоило. Ну да ладно. Вот только моим планам не суждено было сбыться.       – Никит, вдруг позвал меня Фелемон, бабушкин фамильяр, который лежал на полке над кроватью, его любимом месте, между прочим.       – Чего? – не отрываясь от экрана ноута, спросил я.       – Кажется, там тебя.       Я не понял, оторвался от монитора и поглядел на кота. Тот смотрел в окно. Богиня, да что там ещё.       Конечно, с включённым светом лампы видно было почти ни шиша за окном, поэтому я выключил свет, подождал пока глаза привыкнут и начал пялиться через стекло. Лунный свет освещал набухающие почки нашего сада, а звезды упирались в макушку отдалённого леса. А сразу за барьером, прямо там, где начинался сам лес светились два волчьих глаза на ножках. Волк смотрел прямо на меня, и приглянувшись, я наконец проглядел черты волколака. Ля, эта страхолюдина никогда не перестанет меня пугать. Волк переступил с ноги на ногу и махнул мне лапой.       – Матвей? – прошептал я еле звучно.       – А кто ж ещё? – тут же вторил мне Фырфыр.       Я качнул головой и приложился ладонью об лоб. У меня будет хоть одна спокойна ночь, а?       Лезть через крышу я не собирался, во-первых, потому что я не скалолаз, а во-вторых, без ботинок да в грязь, ага сейчас. Поэтому я вышел из комнаты, оделся, как приличный человек: в курту и резиновые сапоги, сказал бабушке Ольге, что выйду воздухом перед сном подышать, а в итоге услышал мамино «за барьер не выходи» из мастерской.       – Ладно, – кинул я и вышел из дома.       Волк стоял на том же месте, не нарушая спокойствие барьера. Он хлопал глазами, ожидая, когда я подойду. Но я не совсем дурак-то, да? Мыслишки о том, что меня пытался вызволить за барьер какой-нибудь зловредный дух, не отпускали. Или вдруг это другой волколак, который хотел меня сожрать. Или ещё что похуже – отец Матвея, который узнал, в кого влюблен его сын…       – Чего ты по ночам тут шастаешь, – фыркнул я, в плотную подойдя к краю барьера. Ну теперь волк стоял передо мной, поэтому я мог сказать, что это наверняка Матвей. Слишком близко с ним знаком.       Волк наклонил голову, напоминая о том, что не может разговаривать со мной в этом теле, разве что выть, а резко просунул свою лапу-руку через барьер и вытянул меня к себе. Затем взял на руки и понёс в лес.       Стоило видеть, как офигел козёл Фырфыр, который стоял позади меня в этот момент. Но фамильяр не растерялся, перевоплотился в мышь, взмахнул крылышками и уже сидел в моём капюшоне.       Я не стал спорить с волком, поставить меня на место, а затем и вовсе понял, почему он мне не позволил пиликать на своих двоих – скользко, грязно, темно. Не хватало, чтобы любимый Никита ещё глаз себе выколол, упав на ветку лицом в грязь. Я смотрел за спину Матвея, держась за его волчью шерсть. Она приятно щекотала ладони и пахла собаками. А я люблю собак. Эх…       Вскоре Матвей остановился. Я развернулся и мой взгляд упёрся в моё «любимое» озеро. В кавычках, потому что первый раз я в нём чуть не утонул, а потом ходил туда с предполагаемым отцом смотреть на звёзды. Ну и ещё много раз купался тут летом.       Матвей принёс меня на небольшой обрыв, с которого открывался вид и на противоположный берег, и на звёздное небо, и на рога уходящей луны.       Волк опустил меня на землю, благо она была тут сухая из-за прошлогодней травы.       – Ну так что, – я посмотрел на волка. – Ты обратишься? Или ты сейчас в своей неконтролируемой форме?       Матвей кивнул. Ах, значит это тот волк, который с большим удовольствием облапал мою грудь. Вот волчара пушистый.       – А обратиться ты не можешь?       Матвей подтвердил и эту мою догадку.       – Злишься?       Он закатил глаза. Видимо, воспоминание о Светке давалось ему также как и о Лесавке. Затем волк резко прильнул ко мне и положил голову на плечо. Я не удержался, чтобы не взять его за большие уши и потрепать их.       – Соскучился что ли?       Волк протяжно вздохнул. Он дотронулся своим пальцем до моей шеи и начал выводить что-то. Через несколько повторений я понял, что он вырисовывает руну дороги «R».       – Хочешь… чтобы я пришёл к тебе?       Матвей выпрямился и закивал. Я нервно хихикнул.       – Если обещаешь не распускать руки, – я загнул один палец на своей ладони, – и вкусно накормить, – я загнул второй, – то приду.       Уголки волчьих губ дрогнули в улыбке. Видимо, согласен.       – Сейчас можешь обратиться? Тебя все родственники ищут.       Матвей вздохнул, посмотрел на луну. Она сегодня не виновата в его обращении, а волк уж совсем успокоился. Поэтому он кивнул и в следующую секунду бух, и человек Матвей с волчьими ушами и хвостом упал в мои объятия. Я успел его подхватить, как голова с ушками зашевелилась, и парень поднял свой затуманенный взгляд на меня. Он быстро обрёл четкость, когда Матвей начинал понимать, что находиться не дома. Он резко отпрянул, не убирая своих рук с моих плеч и посмотрел на озеро. Затем повернулся ко мне.       – Что?... – еле-еле выдавил он. Видимо, реально не помнит. – Где мы?       – Прикол, – хмыкнул я. – Ты сам меня сюда притащил.       – Ой, – хвост и ушки Матвея дёрнулись. – Прости, я не хотел ничего такого…       – Да, ладно. Я сам согласился, – я понял, что Матвей забеспокоился за свою резкость. – Притащил буквально, на лапах своих.       – А, – расслабился волк. – Я просто помню, как увидел эту девчонку, а потом выбежал из дома. Всё.       – У-у, – вздохнул я. – Это значит, что ты пропустил самое интересное.       – Что? – Матвей и правда уже успокоился, и его непоколебимая невозмутимость вернулась. Я откашлялся, собираясь с духом. Матвей мне ничего точно не сделает, даже если взбеситься.       – В общем, твой отец хочет, чтобы ты женился на ней.       Повисло неловкое молчание. В темноте я не мог точно проследить его реакцию, но кажется, она вообще не изменилась. Затем Матвей отвернулся к озеру и встал прямо на краю. Я с опаской уцепился за его локоть. Он же не собрался прыгать. Свадьба – это не такое уж и страшное явление.       – Вот как… – только выдохнул волк и вновь замолчал.       – Ты же… не собираешься прыгать? – я потянул его обратно. Тот не сопротивлялся.       – Не-ет, – усмехнулся Матвей и повернулся ко мне уложив руки в карманы. – Кажется, пришло время рассказать отцу, кто я на самом деле.       – Очевидно, – выдал я на автомате. Я посмотрел на луну, потом на экран своего телефона. Время близилось к одиннадцати. – Так, идём, думаю мама будет не против отвезти тебя домой.       – О нет, – сжал зубы Матвей. – Домой я сегодня не ногой.       – Окей, – я засунул телефон обратно. – И где будешь ночевать?       – Да я в принципе и по лесу могу побегать.       – До утра.       – Угу.       – Завтра первым история вообще-то, не забыл?       – Я отвечал на прошлом уроке.       Теперь уже я закатил глаза.       – Ладно, – выдохнул я. – Идём, у меня переночуешь.       – А твои родители не будут против?       – Нет. Идём уже, холодно.       Я развернулся и понял, что в лесу стемнело до такой степень хоть глаз выколи. Поэтому достал телефон, включил фонарик. Но он мне не помог. Я тут же споткнулся о корень дерева.       – Никит?       – Да? – я стряхнул остатки листьев с резиновых сапог.       – А можно я тебя понесу?       

***

      Не то чтобы родственницы удивились, когда в итоге с прогулки я привел в дом волка, но они были достаточно обескуражены. Бабушка Марья в первые пять минут даже забыла предложить чай, но быстро сориентировалась.       Сам Матвей пребывал в умиротворении. Кажется, он был в восторге от атмосферы, созданной исключительно женщинами, да так, что его волчьи ушки подрагивали от удовольствия, когда он хлебал чай. И, как ни странно, волчьи атрибуты на нём держались дольше, чем обычно. Это точно от удовольствия, отвечаю.       Ближе к двенадцати, мы с ним поднялись в мою комнату. Волк уже бывал там, но всё равно начал заинтересованно разглядывать стены. Бабушка вручила мне два комплекта постельных белья. Значит сейчас придется повозиться.       – На, – кинул я волку одно из них. – Заправляй кровать.       – А ты… на диване спать будешь? – удивился он.       – Это Данин диван. Ему точно не понравится, если на нём будешь спать ты.       – Понял, – кивнул он, и я вот уверен подумал, что даже хорошо спать на Никитиной кровати, бе-бе-бе.       Матвей оказался мастер в заправлении постели, поэтому, спасибо ему, заправил пододеяльник и мне. Наконец, мы выключили свет и улеглись. Пока не уснул, я решил всё-таки глянуть на время.       Ровно двенадцать.       Тут в моей руке телефон завибрировал и показал плашечку сообщения. «Привет, ну что, не забыл меня?» – значилось там, а имя виднелось – Митя Лапочкин. Чего? Лол.