Он ведьма

Мышь Фырфыр вылез из капюшона и, перемахнув через моё плечо, обратился козлом. Он шёл впереди вместе с маминым грачом на рогах, а я освещал себе путь огоньком в руках. С того момента, как я запустил это заклинание прошло уж, наверное, часа два. Моя энергия скоро скажет пока. Но между своими силами и зарядкой телефона я всё-таки выбрал первое. Сонливость лучше, чем невозможность набрать маму в экстренной ситуации, да? Последний мой поход к дому Беляны был не самым приятным, учитывая, что до и после ко мне прикопалось Лихо. Воспоминания обдавали неприятным холодком несмотря на то, что сегодня нечисть шалить не будет. Вскоре тропка сгустилась до расцветающего шиповника. Избушка Верховной ковена близко. Фырфыр и Азраэль спокойно прошли под кустом и над, а мне пришлось лезть напролом, изодрав себе руки шипами. Да уж. Сто процентов в конце лета бабушка Марья заставит меня собирать этот дурацкий шиповник. Тело инстинктивно дернулось, вспоминая как от таких сборов пальцы на руках болели ещё два дня. Пробравшись сквозь заросли, я почти носом уткнулся в маленькое засаленное окошко, сквозь которое проникал тусклый свет, будто от маленького огонька. Наверное, горела свечка. Я постучался в дряхлую дверцу. Естественно, никто не открыл и даже ничего не сказал, но я на ментальном уровне понял, что могу войти. Поэтому, приоткрыв дверцу, я пролез внутрь. Глаза мои удивились раньше меня. Я и не понял сначала, что вижу свою бабушку Ольгу в молодом обличии. Она стояла посреди пыльной избушки и улыбалась мне. Молодая Беляна же сидела в кресле, играясь пальцами с огоньком свечи, которая стояла рядом на столике. – Бабуль? – удивился я. Бабушка улыбнулась своей обычной мягкой улыбкой. – А мы ждём тебя, – сказала она и махнула рукой на другое кресло. Я сел в него. Колючий платок, укрывавший сидение, сразу заставил спину чесаться, но я стойко выдержал данное мне испытание. Тут из-за подола платья бабушки показался Фелемон. Кот быстро просёк бесплатные почесушки и вальяжно прыгнул ко мне на колени. Ну и ничего не оставалось делать, как начать его гладить. Бабушка села на стул, а Беляна убрала руку от огня и посмотрела на меня. – Так ты хочешь до конца разорвать договор? – её голос был таким же, как и всегда. Верховная ковена. Тут я осознал, что совсем-совсем не знаю её истории, как и истории совей бабушки Ольги. Я кивнул. – Вы ведь уже предлагали мне это сделать… – проговорил я, напоминая, что уже как-то держал в руке половинку шара, который заключал в себе условие любви между охотниками и ведьмами. – Да, – уголки губ Беляны дрогнули. – Но тогда, я знала, что ты этого не сделаешь. Я возмущенно выдохнул, потрепав Фелемона по холке. Тот муркнул и перекатился на спину, показывая живот. – Зато сейчас вижу. Ты настроен серьёзно. – Так значит, Вы позволите мне это сделать? – удивился я. Бабушка и Беляна переглянулись. Верховная взмахнула одной рукой и в ней тут же появилась половина того шара. В свете огонька стекло отблескивало оранжевым, создавая переливы в старой избе. Один световой зайчик попал на комод, где стояла рамка. Мой глаз зацепился за фото в ней, как в тот прошлый раз, когда я был здесь. Да, на фото была моя бабушка Ольга. Молодая, в старинном платье и уставшим взглядом. Очевидно, она не оценила новомодное изобретение, для результата которого ей пришлось сидеть в одной позе возможно не один час. Только вот, почему эта фотография стоит здесь, в доме Беляны? – Никита, – вдруг позвала меня бабушка. – Ты же понимаешь, что эта часть договора связывает не только тебя и того молодого волка? Я покраснел. Благо в полутёмной обстановке цвета моего лица не было видно. В голову вдруг влезли воспоминания о нашем недавнишнем поцелуе. Я вспомнил какие у Матвея мягкие губы. Не потрескавшиеся, без ранок, как у Кеши, который их постоянно сгрызает. Вот только я так переволновался, что забыл их вкус. Какие же они на вкус?... – Ну… – я задумался не о том. – В смысле? – Сейчас существуют семьи, объединённые этим договором, у некоторых есть уже дети, – объяснила бабушка. – Софья и Степан в том числе входят в этот договор. Я почесал затылок. Ведь даже и не подумал об этом. А действительно. Я не один такой уникальный. Ведьмочки и волки, которые влюблены друг в друга по этому договору. Если его разорвать, вся любовь может вмиг улетучиться и семья, выстроенная таким образом, просто схлопнется. – Я даже… – мои руки начали нервно гладить кота. Тот муркнул и запустил свой фамильярский механизм успокоения. Фырфыр с Азраэлем иногда переглядывались. Этим существам Нави явно было плевать до чего мы в итоге дойдем, хах. – Мы созовём ковен, – вступила в разговор Беляна. – И пригласим охотничий клан. Но в таком случае, все в ковене узнают о твоей связи с сыном главы клана… – Да не было у нас ничего! – я заискрился ещё больше. – Угу, – фыркун Фырфыр. – Ты всего лишь его избранный. По-моему, в тот момент из моих ноздрей пошёл пар негодования, а бабушка с Верховной только улыбались. – Охотники ведь не должны знать, что я ведьма? – успокоившись уточнил я. – Не думаю, что теперь это проблема, – неожиданно сказала Беляна. – Не понял? – мама ведь вбивала мне в голову, что это большой-большой секрет. Бабушка усмехнулась. – Это в любом случае станет известно. Ты должен будешь пройти экзамен на Игрищах. А учителя и директора чародейских школ совсем не дураки. Они поймут в любом случае. – Тогда зачем всё это было? – я чуть не подскочил с кресла, но вовремя вспомнил, что у меня тут кот вообще-то. – Твоя мама убедила меня, что так нужно, – ответила Беляна. – Она не хотела, чтобы в такой период твоего магического становления, к тебе было приковано сильное внимание. А, как ты знаешь, мальчики ведьмы рождаются не каждый век. – А сейчас уже готов что ли? – Об этом позаботилась Марья. Ты знаешь азы, ты умеешь контролировать свою силу. Экзамен поможет тебе раскрыться её ещё больше, – продолжила Верховная. – Ну и учитывая, что у тебя в конец раскрылся скверный характер твоей матери, – вдруг добавила бабушка. – Ты не пропадёшь… – Так!... – возмутился я. – Несмотря на то, что твоя мать молода, я всё же склонна доверять ей, – сказала Беляна. Я видела, как она росла и расцветала. И пусть она не до конца со мной откровенна, но я верю, что есть очень весомые причины, из-за которых она так поступает. Включая, тайну твоего отца… Я замер. Отец, отец, отец. В голове всплыли забытые воспоминания. Его татуировки, слова, лисица с серьгой в ухе… На мгновение стало тоскливо. Я чувствовал, что у мня из души вырвали нечто невероятно важное, а эту пустоту не закрыли ничем. Мама сказала, что я всё вспомню. Но когда? Несмотря на то, что она запрещает мне узнавать об отце, я всё равно хочу знать кто он. Те неполные мгновения, которые перестают блокировать мой мозг, очень тёплые. Будто эта та родительская любовь, которая у меня была отобрана в один момент, создав диссонанс в голове между отношениями и чувствами. Откуда у меня такие доверительные отношения с мамой? – Вы тоже не знаете, кто он да? – это был риторический вопрос, я не ждал на него ответа, но осознанные полуулыбки на лицах этих старых ведьм заставили меня насторожиться. Они знали. Они всё знали. – Уже совсем поздно. Точнее рано, – бабушка встала. – Нам лучше пойти домой. Ты всё ещё ребёнок, которому нужен сон. Я кивнул, взял Фелемона на руки и поднялся. Фырфыр превратился в мышь и спрятался в мой капюшон, вот совсем не хочет своими ногами поработать. А Азраэль подлетел и удобно уселся на бабушкином плече. Мы остановились у двери. Бабушка положила свою ладонь мне на спину, ожидая, когда я пригнусь и выйду наружу, и тем временем повернулась к Верховной и сказала – До встречи на собрании. Мы вышли на улицу. Из-за крон деревьев уже показывалась лучи утреннего солнца.

***

Следующая неделя предвещала офигевшее количество событий. Но самое главное из них – это написание итоговых контрольных. От них зависело, выпустит меня школа на несчастный месяц пораньше, чтобы я смог участвовать в каких-то ещё более несчастных игрищах. Но самым несчастным здесь был я. Некоторые контрольные мы написали прямо на уроках, пока учителя рассказывали тему у доски или спрашивали других д/з. В целом, не то, чтобы я кайфанул в итоге, но был спокоен. Рядом ведь сидел Даня, готовый помочь в любую минуту. Но, хочу сказать, что я к нему не обращался. Мои четверки и тройки я заслужил своей кровью и своим потом. Только вот самые сложные алгебру, русский и историю, мы будем писать отдельно после уроков. И блин, первые два я ещё переживу, но вот историю… Этот хмырь меня точно завалит… Тем не менее, написать контрошу все равно придётся. Когда я осознал, что сейчас практически наедине (не считая, конечно, четырех волков и одной ведьмочки), останусь с историком, меня бросило в дрожь. Даня, ждавший, когда придёт Суслик, чтобы уйти домой, дотронулся до моего локтя. – Ты чего так переживаешь? – он улыбнулся. – Да чего-то… Сам не знаю, – я вздохнул. Все уже разошлись. Только дежурные домывали полы, а Милана сидела за своей партой и грызла козинак. Матвей со своей братией вышли размяться. – Если он тебя завалит, то останешься с мной на целый месяц, – пошутил друг. – Ага, – фыркнул я. – Но мне всё равно придется пойти на эти Игрища. И если не сейчас, то через год. Оно мне надо? – Ну вот видишь. У историка нет объективных причин тебя валить, раз это обязаны проходить все. Поэтому только из-за своего волнения можешь всё завалить. Так что, как там говорит наша англичанка?Calm down, take a deep breath. Я судорожно вздохнул. Пофиг. Я готовился. Я всё знаю. Но может и не всё. Но знаю. Я вздохнул ещё раз по совету друга и нашей учительницы английского. Полегчало. Полы домыли и пошли выносить воду в туалет. – Кстати, я тут прикинул, мы ведь с тобой никогда больше недели не расставались… – я почесал затылок. Даня задумался. – И правда… – он погрустнел. – Целый месяц… Что я тут без тебя буду делать? Я усмехнулся. – У тебя есть… Вероника, – мое ехидство пробило Данину защиту. Он закатил глаза. – Это не то же самое. Я откинулся на спинку стула и вытянул ноги. – Да ладно. Если сильно захотим увидеть друг друга, я приду. Телопорты же есть. – Это радует. 1 Успокойся, сделай глубокий вдох. Милана тем временем догрызла лакомство, вытерла руки салфеткой и надушилась мистом с запахом бабалгамма. Историк скоро должен прийти. В коридоре послышался топот, и в класс ввалились волки. Снежок и Сергей были хмурыми, как спальные районы любого российского города. Опять поссорились. Чего там у них случилось? Я качнул головой. Парты заскрежетали, тужась от веса волков. Тут я почувствовал рядом с собой движением и повернул голову обратно. Передо мной остановился Матвей. Волк протянул в двух сжатых пальцам пятилистный венчик только-только начавшей распускаться сирени. – Держи, – улыбнулся волк. – На удачу… – Специально что ли искал? – я взял цветочек в ладони. Пять сиреневых лепестков немного смялись. – Тебе нужно теперь его съесть и загадать желание, – просветил меня Даня, а я увидел на его лице незнакомую мне эмоцию. Это что? Друг умилился и одновременно кринжанул от наших с Волковым отношений? Матвей вернулся за партой, а я по совету друга всё-таки проглотил сирень и загадал сдать историю на четверку. На войне, как говориться все средства хороши. Даже предание себе уверенности через милые приметы. Историк вошёл в класс и первым делом уцепился взглядом в Даню. Друг поспешно попрощался и выбежал из класса, пожелав мне и Милане удачи. Я вздохнул и сел за парту. Историк на удивление был достаточно спокоен и даже в его манере благоприятен. Он принес шесть разных вариантов с контрольными и разложил их на первой парте, чтобы каждый мог выбрать. Ну, конечно, мы пропустили Милану вперёд, а мне достался последний оставшийся листок. Я взглянул на его содержимое с ужасающим трепетом… Тем временем Матвей взглянул на меня, и мы пересеклись взглядом. Он пытался мне оказать ментальную помощь или как? Я вернул взгляд в листок, начав читать текст. Фух. Ну хотя бы я знаю, что происходит в вопросах. Значит хоть что-то и напишу. Я кивнул Матвею, мол, всё ок, не отвлекайся на меня и взял ручку в руки. Поехали значится. Сорок пять минут прошли быстро. Из двадцати вопросов, я не стал отвечать на два, так как тупо не знал ответов, поэтому решил сосредоточиться на воспоминаниях о том, что было в моей голове. По истечению времени историк собрал наши листочки и тут же сел за проверку, предложив нам подождать. Я с волками никуда не спешил, так как у нас через час всё равно будет тренировка, так что смысла уходить из школы не было. Кеша обещал сегодня прийти. Я ждал его. Соскучился по нашему капитану на тренировках. А для Миланы ничего не было важнее учебы. Первым на проверку прошли Матвей и Снежок, и конечно же у этих двух гениев была пятерка. Следующим под раздачу попал Сергей с твёрдой тройкой. – Могли бы постараться получше, – проговорил мужчина. – Хотя, я тут смотрю ваш брат недалеко ушёл… В тот момент я буквально мог почувствовать, как у Артёма упало сердце в пятки. Он тоже учился неплохо, но природа не одарила его таким быстрым умом, как Матвея или Снежка. Или, в отличии от этих двоих, Артём занимался не так много. Кто знает, кто знает. Блин, а когда я их начал по именам называть? А когда я их вообще различать начал? – Но всё же лучше, – историк закончил проверять работу Артёма. – Четыре. Было видно, что волчонок расстроился, но не сильно. Следующей была Милана. Эти пять минут что длилась проверка, ведьмочка сидела будто на иголках. В один момент мне даже показалось, что она грохнется в обморок. Но в итоге из полуобморочного состояния её вызволил голос историка. Девушка вспыхнула красным и слушала внимательнее, чем мою бабушку. – Я удивлен, Белочкина, – вдруг похвалил её историк. – Вы делаете гораздо большие успехи в людских науках, – и тут же принизил её в ведьминском деле, грх. – Пять. Милане можно было нести корвалол. Она зарделась, заулыбалась, тихо пролепетала «спасибо» и на крыльях счастья вылетела за дверь. Ну да, после такого ей нужно было освежиться. Мою работу историк разглядывал дольше остальных. Похоже, на его плечах боролось две сущности. Он читал мои ответы, иногда чиркая красной ручкой, в принципе, как и у других, но со мной почему-то дольше. Я уже успел даже вновь занервничать. – Четыре, Костров, – вдруг озарил историк и больше ничего не сказал. Мужчина сложил листки и положил их. Я не мог дышать. Это получается я ответил на все вопросы правильно, за исключением тех, которые пропустил? Да ладно? Историк встал и осмотрел нас всех. – Увидимся на экзамене, – добил он и вышел из класса. Я осел. Так. Так…. Только не говорите мне… Он что будет нас учить в школе чародеев??? Ну не-е-ет!