Он ведьма

Историк ушёл, а я остался в смешанных чувствах. Это он нас всех аттестовал, потому что сможет мучить ещё целый месяц или как? И «четыре», серьёзно? У вообще-то историка лично для меня существует градация оценок, и начинается она с тройки и далее ниже. Ну да ладно. Будем думать об этом по факту, когда столкнемся на игрищах. Историк-чародей. Даже сложно представить. Я написал Дане, что у меня «четыре». Друг, конечно, прифигел от такой щедрости, но сердечно поздравил меня. «Если не будешь сегодня с Матвеем тусить, можем в кафе сходить после тренировки», – добавил он. Я поджал губы и уже собрался написать ему «Какого ч-ё-р-т-а...» как услышал голос Матвея. – Идёшь в столовую? Я вздохнул. Написал Дане «Пойдём» и пошёл с Матвеем в столовую. После обеда близнецы засели за игру в своих телефонах, Снежок злобно преисполнялся, не знаю, чем, но выглядел он так, будто готов был убивать взглядом, но в принципе так можно было описать их волчий переходный возраст, а меня Матвей позвал в своё укромное место, то бишь на крышу. Мы сели на обустроенном месте. Волк закурил, а я спросил Кешу через сообщения, точно ли он придёт. После утвердительного ответа капитана, я откинулся спиной на стену и вытянул ноги. Погода радовала. Уже можно было спокойно гонять нараспашку в джинсовках или лёгких кофтах. Земля высохла, позволяя, наконец, сменить ботинки на кроссовки. Матвей как обычно прилепился ко мне своим плечом. По-моему, он даже не замечал, как это делал. Но я в принципе и не против. Особенно после того, как засосал его. Плечо по сравнению с этим лютики. – Ты, кажется, был расстроен своей оценкой? – после недолгого молчания спросил волк. – А я хотел тебя поздравить, – он выдохнул сигаретный дым через нос и вновь затянулся. – Да нет, я рад, – я посмотрел на Матвея, тот зажал сигарету между зубами, освободив руки, и стряхивал прилипшую грязь с рукава. – А ты не понял, что сегодня всё так гладко прошло, потому что он ещё месяц нас будет мучить? – Мне без разницы, – волк пожал плечами, закончил отряхиваться и вытащил сигарету изо рта. – Ну да… точно, это же не тебя он ненавидит, – я фыркнул. Матвей, словно щеночек, ткнулся щекой о моё плечо. Мы достаточно хорошо общаемся, чтобы он понимал мои шутки, даже если они касаются историка. Я вдруг вспомнил мою беседу с бабушкой Ольгой и Беляной. Волк спрашивал меня, что в итоге решила Верховная, но я лишь отмахнулся. «Ничего не решили, совет будут созывать». На этом парень успокоился. Интересно, это он и, правда, боялся меня разлюбить. Но, а смысл тогда? До носа дошел ядрёный запах сигарет. Матвей специально брал крепкие, чтобы по возможности пробило его волчье нутро. Я правда, не понимал, какой вид кайфа он с этого ловил. Зачем он вообще курит? Пытается хоть как-то опорочить свою беловылизанную репутацию. Так достаточно было показать всему классу как он с вампирёнышем… Ой. Матвей сделал очередную затяжку. Я проследил за его движениями. Вот мозолистый палец стряхивает искрящийся пепел, затем плавным движением и почти автоматическим рука идёт ко рту, а губы обхватывают фильтр, одновременно вдыхает в себя едкий дым. Губы… В голову опять влезла странная мысль, которую я словил в домике Беляна. А какой вкус губ Матвея? М-м… – Поцелуй меня… – вдруг выдал я, сам не поняв, о чём попросил. А Матвей прекрасно знал о своём идеальном слухе, поэтому в его мыслях не было даже и мысли, чтобы переспросить, но всё же он не воспользовался шансом. – А если тебе не понравится? – выдал он, туша сигарету о бетонный пол. Я усмехнулся. Матвей такой дурак. – Я скажу, если нужно будет остановиться. В целом, волк удостоверился что я в своём уме и засосал меня. Прошлый последний раз целовал его я. Матвея просто наслаждался. Но теперь он будто бы наслаждался в двойне. Он обхватил мои плечи тёплыми ладонями и приподнявшись, поцеловал меня. Нежно и осторожно, не то, что я. Удивлён, что прошлый раз мы друг другу зубы не отбили. Мои мысли целиком были сконцентрированы в районе губ, поэтому я не сразу заметил, как рука Матвея перекочевала на мою талию. Становилось тяжело дотягиваться друг до друга, поэтому я раздвинул коленки, и они каким-то волшебным образом сразу оказались на ногах волка. После, чтобы уж совсем сократить расстояние, я вытянул руки за шею парня и потрепал его локоны. Они растрепались под моими пальцами и распушились, словно радостный волчий хвост. Вдруг до мозга дошёл сигнал о нехватке кислорода. Я сначала даже подумал, что у меня случилось помутнение от переизбытка чувств, но затем понял, что я просто не дышал уже почти минуту. Волчьей дыхалке хорошо. Он, поди, и мировой рекорд побить сможет. Я замотал головой и откинул её назад. Серое небо тут же полоснуло взгляд. Может, сегодня пойдёт дождь. Но о дожде мне не дало подумать неловкое чувство бессовестного вторжения в пространство нежной кожи. Матвей перешёл с губ на шею. А его рука как бы невзначай прошлась от тали к груди, спрятавшись за подмышкой. Тут я понял, что волка надо останавливать. – Не там, – я дёрнулся, прижимая плечо к щеке и закрывая ладонью соски. А то знаем, проходили. Матвей, улыбаясь, отстранился. – Ну, ты сам сказал, когда нужно остановишь, – волк уложил свою голову на моё плечо и обнял руками за бок. – И ты решил воспользоваться? – фыркнул я. Время стремительно доходило до тренировки. Нужно было идти в раздевалку, а то бы мы опоздали. – Идём. А то штрафные круги бегать будем. – Да пофиг на них… – заканючил волк. – Ну да, в принципе, – пожал плечами. – Это не я с тренером живу, и не я дома буду от него получать втык. Волк скривился, отодвинулся и смирился. – Пойдем. Ещё на верху лестницы я услышал раскатистый смех капитана. И, конечно, сдержать меня в этот момент было сложно. Я пулей, чуть не шлепнувшись, побежал по коридору, ворвался в раздевалку. – Кеша! – и прыгнул в объятия капитана. – Ой, Костров, с тобой-то я давно не виделся, да! – заметил капитан. За мной в раздевалку вошёл Матвей и сразу же как-то странно поглядел на нас с капитаном, так будто в волке боролось две сущность: злая и не очень. Затем я понял, что всё это время просто висел на полуголом Кеше, который щеголял по раздевалке в одних труселях. Очевидно же, что Волков завидовал. – Привет, Кеш, – сдержанно поздоровался он. – Как ты? – Замечательно! Сейчас погоняю вас, – обрадовался капитан, а затем вдруг уж очень ехидно усмехнулся и прильнул к моему уху. – Ник, вы сосались что ли? – шепнул он. – Чего? – я закатил глаза. – Только пришёл, а уже свои гейские шуточки пускаешь, – я хотел вывертеться, и тем временем пытался осознать, как он блин догадался, а? У него, что рентген поцелуев в лоб встроен. Кеша пожал плечами, что означало – он до конца убедился в своих суждениях. – У вас губы у обоих припухли, и я ставлю на то, что вы сейчас вдвоем не острый дошик на пару умяли. Я промолчал. Отнекиваться – это ещё больше закапывать себя. – Кстати, приходи к нам на недельке. А то Рысь только меня видит, скучно ему поди. – Очень сильно сомневаюсь, что ему с тобой скучно, – фыркнул я. – Ну… – Кеша многозначительно улыбнулся. – Так, а чего стоим? Или мне тебя как маленького переодеть? – Спасибо, дядя Кеша, я справлюсь и без ваших шаловливых рук…

***

После тренировки я побежал к Дане. Друг делал домашку и ждал меня на нашем любимом месте. Мне-то сейчас уже не надо делать никаких заданий. У меня ещё две контрольные и то самая сложная позади. Я плюхнулся на мягкое сидение, посмотрел на улыбающегося друга и вдруг осознал, что осталась всего неделя, и мы расстанемся. На целый месяц. Мало того, если Дане останется в привычной среде, то я попаду в какой-то непонятный мир, с которым до этого держался на почетном расстоянии вытянутой руки. Мы с Даней как-то подзадержались. Я и не заметил, что времечко дошло до десяти, и милая бариста напомнила нам, что ей как бы тоже надо домой. Я немного проводил Даню. Друг, конечно, предлагал пройтись со мной дальше до школы, но я-то не один. Фырфыр спокойно ездил на мне всё это время. Поэтому дойти до дома для меня не составляло огромного страха. В отличие от Дани. Ну, вот иду я, значит, выхожу с территории школы, где всё освещено чуть ли не сигнальными фонарями и вспышками, попадаю из этого царства света в лесную тьму, включаю фонарик на телефоне, почти подхожу к дому, как слышу где-то за деревьями приглушенные голоса. Я выключил фонарик и прислушался. Один голос был женским, маминым, его я узнаю из тысячи, а второй мужской, до боли знакомый. Я шагнул ближе, напряг слух. – …И зачем ты пришёл? – говорила мама. – Всё думал о твоем сыне, ответил ей мужской голос, и я понял кто это. Отец Матвея. Я бы и сразу узнал его голос, но мозг отказывался воспринимать ситуацию. То есть Волков-старший пришёл сюда, домой к ведьмам, чтобы поговорить с моей мамой, чуть ли не самым главным врагом в их жизнях? Это надо обдумать. – Да? Ты бы лучше о своём сыне позаботился, – специально задела мама. Я двинулся ближе и осторожно выглянул из-за кустов. На лице отца Матвея дрогнула скула, но в целом он сдержался. – Мой сын здесь ни причём, – отмахнулся мужчина. – А вот у твоего слишком длинный язык… Я чуть не выдал себя из-за возмущения, но сдержал порывы гнева. Фырфыр хихикнул. Вдруг поднялся мимолетный ветер, докопался до близлежащих листьев и понёс их в сторону мамы и отца Матвея. Мужчина повёл носом по ветряному потоку, посмотрел прямо на то место, где я стоял за деревьями и кустами. – Выходи, – приказал он, учуяв мой запах. Да блин. Я осторожно вышмыгнул на лунный свет и подошёл к маме. – Здрасте, – выдал я. Отец Матвея осмотрел меня с ног до головы. – Мальчишка ведь не знает, кто его отец, так? – обратился он к маме. Та сильно напряглась, прям сильно. Так что, когда она моргнула, из её глаз полетели почти незаметные искры. – Ты… – еле сдерживаясь сказала она, понимая, что мужчина о чём-то догадался. – Молчи. – Возможно, если бы твой сын знал, что его отец Интра, тогда бы не трепал так много языком… – Интра? – по-моему в тот момент затихло всё, сверчки, ветер, сова, либо это я оглох. – Волчий бог? Мама потёрла виски, и подняла уставший взгляд на отца Матвея. – С чего ты взял? – она улыбнулась, но обреченно. Это была её последняя попытка отвертеться. Очевидно, они слишком долго знакомы с отцом Матвея и были способным понимать эмоции друг друга. – Мальчишка говорил, что в его голове всплывают старые воспоминания. Это значит, что их ему намеренно стерли. Это раз. Два – его тело прекрасно помнит, что такое оружие. Значит, его тренировали. В такой технике, которая передаётся членам нашего клана с самого основания. И три… – отец Матвея помолчал. – Я знаю, как выглядит Интра. Один в один твой сын. Только глаза ему от тебя достались. Я стоял, словно в оцепенении. Мой отец – Бог? Бог войны? Я зажмурился. Может, я сплю? Да, нет. Не может быть. Просто нет. – А ещё, я так понимаю, что твой сын ведьма, – добил мужчина. Мама вдруг изменилась. С её лица сошёл праведный гнев, превратившись в мольбу. Я её ещё такой никогда не видел. – Я прошу тебя… – пыталась кое-как выдавить она, но отец Матвея её прервал. – Не нужно меня ни о чём просить. Я не изверг. Я знаю, что может случиться с твоим сыном, если станет известно о его происхождении. Более того, раз уж он сын Интры… моего Бога. Моя обязанность его защищать, – вздохнул мужчина, а мама расслаблено опустила плечи. – А ты, – Волков-старший вдруг обратился ко мне. – Когда теперь всё знаешь, даже заикнуться не пытайся о своем отце и воспоминаниях. Если твоя мать решила, значит так надо. Волк развернулся и хотел уйти, но резко остановился. – Как там Софья? – спросил он. – В прядке. Мужчина ничего не ответил. Он обратился и его след простыл. А я стоял в полнейшем замешательстве. Отошёл только, когда мама положила свою горячую ладонь мне на спину. – Идем домой, там поговорим.