Он ведьма

      Помните, я вам как-то рассказывал, что ведьмы рождаются исключительно в чародейскую ночь? Помните, конечно. Вот только в году таких ночи две. Одна из них Марина ночь осенью, а другая Живина – весной. В нынешнее время Живина ночь, конечно, больше известна как Вальпургиева, но сути она от этого не меняет. В эту полночь Чернобог окончательно передаёт бразды правления Белобогу, а врата Нави широко распахнуты до первых петухов, поэтому к нам на огонёк могут заглянуть духи предков. Ну, а после весь месяц охотники будут ловить нечисть.       В Живину ночь почитают богиню Живу, богиню жизни и плодородия – полную противоположность Мораны. Однако от того, что Жива и Морана две противоположности, не значит, что они враги всей их бесконечной жизни. Наоборот. Как говориться без зла не бывает добра, без тьмы света и тому подобное.       А ещё в этот день богиня Лёля, наконец, выберет счастливчика. Да, все эти прекрасные богини по типу Лёли, Лады, Сони, Дремы, Мокоши, Деваны в общем, так или иначе связанные с природой, тоже обожают встречать этот праздник. В общем, туса богинь – похожая на местный девичник. И я там буду один парень. Аж не по себе становится. Хотя, бабушка Марья сказала, что они собираются пригласить и волков на праздник после Совета, так что, может, и Матвея со мной затусит.       В гостиной нашего дома лампочка освещала мягким светом диван, на котором сидел я и следил, как родственницы наряжаются на праздник.       – А можно мне сегодня не надевать белых балахонов? – я вспомнил, что на прошлую чародейскую ночь меня вырядили в рубаху по колено и бегал я так пол лесу. Конечно, потом узнал от Миланы, что рубахи исполняют роль саванна, и олицетворяют некое перерождение, ну или если бы меня не приняли, то символично бы сожгли. Викинги своих воинов тоже в саваннах сжигали. Может быть, я бы попал в Вальхаллу, познакомился с другими воинами… Так, стоп. Я же не воин… Хотя чисто теоретически если бы я отбивался…       – … Никита, ты слышишь меня вообще? – дошёл голос мамы до моих ушей.       – А? – я задумался и пропустил, что мне там ответили.       – Нет, говорю, но всё равно оденься поприличнее. Желательно ту рубашку и брюки.       – Опять? – запротестовал я.       – Давай-давай не спорь, – вступила бабушка Марья. – А вдруг тебя Лёля выберет. Ты должен быть красавчиком.       – Я и без рубашки красавчик.       – С этим никто и не спорит, – подтвердила бабушка Ольга, которая сидела в своём любимо кресле в молодом обличии, да ещё и курила трубку. Вот сейчас она точно вылезла из викторианской эпохи. Выглядела бабушка, конечно, шикарно. Учитывая, что она начала наш род, не удивительно что в моём семействе все красивые. Хотя, как мне сказали, во мне больше взыграли гены Интры. Вот увижу его хоть раз и пойму тогда, красивый я или нет. А то ведь боги Войны они такие. Зачем им красота, правда?       А я же видел Интру… В воспоминаниях Матвея. Блин, вот только опять не могу вспомнить его лица. Ч-ё-р-т. Да как так?       – …та… Никита! Да что с тобой такое? – опять донёсся голос мамы.       – А? – а я вновь погрузился в собственные мысли.       – «Б»! Иди переодевайся.       Я осмотрел гостиную. За оном уже стемнело. Да, пора бы. Только вот Софьи в доме не было. И я не знал, куда она запропастилась. В любом случае, времени до полуночи оставалось два часы. Вскоре все мы были готовы.       Мы с родственницами вышли из дома и направились по уже знакомой мне дорожке прямиком на место сбора ковена. Шабаш вот-вот должен начаться вместе с Советом. На этот раз мне не приходилось согревать своё тело заклинанием. Была относительно приятная погода для начала мая, и я не чувствовал холода в одной рубашке с подтяжками (Да, я их надел. Нет, не специально для Матвея. Так! Отстаньте!). Хотя было немного прохладно. Впрочем, прямо перед выходом на шабашную поляну, пришлось накинуть мантию и наколдовать себе маску. Эх, давно я её не использовал. И теперь стало совсем хорошо.       Шабаш почти начался. Ведьмы успели разжечь огромный костёр, доходивший почти до верхних ветвей. Мало того, вся поляна зацвела. Тут и там на меня смотрели жёлтые головки мать-и-мачехи и одуванчиков. Я, кстати, только недавно узнал, что это вообще разные растения. Поляна уходила в берег пруда. Там, в далеке, было заметно, как русалки тормошили воду ногами, наслаждаясь лунным светом.       В центр, прямо перед костром, вышла Беляна и остановилось. Это значило, что нам также стоит встать на места и начать прислушиваться.       Я встал возле мамы. Она внимательно наблюдала за событиями.       Тут несколько ведьм отделились от ковена и вышли к Беляне. В одной из них я признал Софью. Она одна не одета как ведьма. А после те пять женщин и вовсе раскрыли свои личности, сняв маски. Видимо, они все были женами волков.       Через несколько минут на самом краю поляны появилось два чародея. Один из них был директором Южной школы, а другой точно северянин, но я его не знал. Он был похож на секретаря. Пожалуй, наверное, так и есть. Не всегда же директора могут ходить на все сходки.       С другой стороны поляны, не выходя на свет костра и луны, примостился высокий статный мужчина с длинными волосами. Настоящий аристократ. Я пригляделся к нему, потому что совсем-совсем не понимал, кто это может быть и зачем он тут. А затем до меня дошло. Вампир же. Точно, ещё осенью они давали прошение на присоединение к нашей магической экосистемы, и им разрешили. Значит, он и чародеи сейчас будут выступать в роли свидетелей и наблюдателей.       Из леса начали появляться вторые виновники торжества. Отец Матвея, как глава клана, вышел ближе всех к ведьмам. Я начал искать глазами знакомые лица и смог углядеть Веронику с близнецами, которых держали подальше. Молодняк. Так их там называли.       Какое-то время я не мог найти Матвея и даже забеспокоился. Ему что не важно самому услышать, что скажут на Совете? Но потом я успокоился. Матвей появился поодаль от своего клана, рядом с тренером и дядей Егором. Надо было видеть, какое напряжение проскочило между глазами тренера и главой волчьего клана. Но больше всего необычным оказалось то, что раньше отец Матвея всегда был в сопровождении брата и Софьи, а теперь стоял будто бы один, отделённый от клана, даже тренер, дядя Егор и Матвей казались ближе.       Сам же Матвея выискивал взглядом кого-то, очевидно, меня. Но среди женщин в балахонах, конечно, признать меня было сложно. Поэтому я немного отступил назад, чтобы парень заметил движение, и посмотрел на него сквозь щёлочки козлиной маски. Матвей заметил меня и заулыбался. Ох, чего ты лыбишься, волчара? Сейчас твоя судьба решаться будет.       Когда все были на своих местах, Беляна взмахнула ладонями, и стало тихо. Птицы замолкли вместе со сверчками. В воде перестало булькать. Даже костёр будто бы трещал не так сильно, как раньше.       Беляна стала говорить:       – С тех пор как мы наполовину разорвали договор прошло четыре месяца, – начала она. – В масштабах наших жизней за это время не могло случиться ничего глобально, однако этого достаточно, чтобы осознать свои истинные чувства, которые сохранялись на протяжении века нашего соглашения. – Казалось, Беляна сквозь маску осмотрела каждого волка. – Прошлый раз я согласилась с Софьей, женой главы клана охотников и нашей соратницей. Я дала время. Но сейчас вопрос будет решаться не только мной, но и всеми ведьмами непосредственно причастными к данной части договора.       – Ведьмами? – вступил в разговор отец Матвея. – То есть у их мужей не будет права голоса?       – Нет, – отрезала Беляна. – Ведьмы покидали ковен, уходя в ваши семьи, ведьмы меняли свою жизнь, оставаясь с охотниками, и сейчас только ведьмы будут решать, разрывать договор или нет.       Отец Матвея промолчал, но по его лицу было видно, что он не доволен. Хотя не в его ситуации сейчас вообще как-то возникать. Мне показалось, что с уходом брата, он достаточно резко потерял авторитет в клане. Точнее так, основания их клана, состоящие из Софьи, отца Матвея и дядя Егора, сейчас практически потеряли две опоры. А стоять на одной оказывалось очень тяжело. На данный момент у отца Матвея было всего два пути: либо до конца отрешиться и от жены, от сына и брата, ужесточиться, остервениться и полностью закрыться от этого мира в попытках сохранить старые устои и собственное мировоззрение, или же всё-таки открыться. В любом случае уже никому не важно, что он выберет, ведь его выбор повлияет только на него.       – Сейчас будет проведено голосование, – продолжила Беляна. – Достаточно только поднять ладонь, – верховная обратилась к ведьмам, стоящим рядом с ней. В этот момент я замер. Сейчас будет решаться не только моя судьба. Я точно не знал, как на меня влияет договор, и как в принципе он работает, но эти чувства к Матвею, которые я даже не до конца понял, могут вовсе исчезнуть. Правда же?       – Согласны ли вы разорвать договор? – спросила Беляна и руки потянулись вверх.       Первой была Софья. Она подняла руку, не отрывая взгляда от мужа. В её глазах читалась боль, но ни капли сожаления. Я не знал их истории отношений. Ведь Софья была первой, гарантом договора, но почему она и как так получилось, не было мне известно. Однако после того, как отец прогнал собственного сына из дома, она больше не могла соглашаться и терпеть. Больше нет.       Остальные ведьмы тоже подняли руки, кроме одной. У той, что была не согласна, буквально в глазах рушился мир, но она не плакала. Ведьм учат сдерживать эмоции. Я мог только предположить, что её семья держалась только на договоре. Договор был единственной ниточкой, а сейчас, всё рухнет. Однако её несогласие ничего не решало. Большинство было за.       Я посмотрел на Матвея, парень с замиранием наблюдал за всем действом, по-моему, он даже задержал дыхание. Беляна взмахнула рукой, и в её ладони появилась половина стеклянного шара.       – Значит, решено, – а затем она с силой сжала пальцы, и договор рассыпался на миллионы маленьких осколков, нет, даже миллиарды песчинок, которые тут же подхватил Стрибог и развеял по всему земному шару.       Но... Ничего не произошло. Я ничего не почувствовал. Сердце не раскололось на части, я не воспылал к Матвею жаркой страстью или глухой ненавистью. В душе все осталось так как есть. Видимо, нужно время.       Мир вновь загудел: заухала сова, залепетали сверчки и лягушки, костёр затрещал, и напряжение спало.       – Вы можете остаться на нашем празднике, – предложила Беляна. – Мы приглашаем вас.       Отец Матвея успел лишь закатить глаза. Он явно хотел отказаться и уйти домой, но в разговор вступил его брат.       – Мы останемся, – мужчина встал перед главой клана и улыбнулся. – Спасибо за приглашение.       Беляна кивнула и ушла заниматься своими делами. А я краем уха услышал, как дядя Егор повернулся к брату и сказал «ты тоже останешься вместе со всем кланом» тоном, не терпящим возражений. От такого офигел даже сам глава клана.       Я не думаю, что дядя Егор мягкий человек, точнее охотник, но брату он всегда уступал. Может быть, это было связано с тем, что младшие братья всегда восхищаются старшими. Они ведь умнее, сильнее, старше. А потом приходит осознание. Хотя, впрочем, мне этого не понять. Рос-то я один в семье. Любимец фамильяров. Особенно Фелемона. Ага.       Я хотел вновь найти взглядом Матвея, но не смог, потому что меня под руку схватило нечто, в балахоне с беличьей маской.       – Никита, это ты? – будто бы удивлённо спросила Милана.       – Да, – хмыкнул я. – А что были ещё попытки?       – Кхм, опустим это, – замельтешила ведьмочка. – Идём к костру, скоро Жива придёт.       Она потащила меня вперёд, прямиком к другим ведьмам, которые уже бесились у костра. Некоторые из них сняли маски и балахоны, другие остались только в масках, а третьи уж чуть было не воплотили в жизнь картину «Полёт ведьмы» Гойи. Да я её знаю, да не удивляйтесь, да, просто её мини-реплика висит над кроватью бабушки Ольги. Я всё ещё пытался найти глазами Матвея, но тот будто бы специально избегал меня. Ну да ладно. Фиг с ним.       В балахоне стало жарко, поэтому я стянул его с себя, оставшись в маске. Милане же полностью показала лицо и наряд. Она явно долго выбирала платье. Девчушка зарделась от кружения у костра и запыхалась.       Тут в моё поле зрение попала Камилла с венком одуванчиков в руках. Она словно кошка подошла к Алесе и нацепила ей на голову венок, а затем обняла.       – С днём рождения, дорогая, – проговорила Камилла, а Алеся такая же красная от танцев, обняла подругу в ответ и поблагодарила. Точно же, сегодня у некоторых ведьм день рождения. Вот-вот уже полночь наступит.       Камилла вдруг перевела взгляд на меня, а потом на Милану и сказала:       – Тебя тоже, Бельчонок.       Милана отлетела. Она покраснела ещё больше, затряслась, не смогла выговорить и слова, а потом вообще убежала и буквально спряталась в кусты.       Я снял маску и закатил глаза, вздохнув. Надо идти успокаивать.       – Милан, а я думал у тебя др осенью, – я ткнул девчушку в плечо. Та уже начинала приходить в себя. – Ты не похожа на весеннюю.       – Почему это? – девчушка всхлипнула, выдохнула протяжно и собрала себя по кусочкам. Да уж. А если бы Камилла её обняла? Можно было отпевать уже, да?       – Ну, у весенних ведьмочек обычно волосы светлые, – сказал я, а про себя подумал, что ещё и стихии у них определённые, но не всегда. Огонь, например, распространён как и на осенних ведьм, так и на весенних, а вот вода обычно на весенних, но при этом та же Камилла яркое исключение – она осенняя, но водой управляется на «ура».       – Я крашу волосы, – вдруг выдала Милана.       – Чего? – удивлению моему не было предела. – В смысле? Так ты светленькая?       – Я блондинка, – призналась ведьмочка.       – Вот те раз, никогда бы не подумал. А зачем красишься?       – Мне не идут светлые волосы, – девчушка вздохнула.       Я поджал губы и попытался представить Милану блондинкой.       – Все тебе идёт, придумала то же.       – Ну, Никита!       – Ладно-ладно. Идём лучше обратно, а то весь праздник пропустишь.       Издалека я увидел, что дядя Егор отдал своей дочери куртку и потрепала её по голове. Вероника выглядела счастливой. Она прижалась к отцу. Тренер стоял недалеко, и будто по привычки следил за каждым ребёнком на этом шабаше. Мимо меня вдруг прошёл отец Матвея. Он ходил тихо. Я бы и не заметил его, если бы он не протопал почти у моего носа. Мужчина подошёл к Софье, которая стояла у костра, согревая свои плечи ладонями. Она подняла уставший взгляд на мужа, когда он остановился рядом.       – Мы можем поговорить? – попросил отец Матвея. Софья кивнула, и они скрылись в лесу. Самого же Матвея все ещё не было видно на горизонте.       Ведьмы начинали собираться в хоровод. Я увидел, как Оксана, другая ведьмочка моего ковена, затащила в круг одного из близнецов. И судя по реакции, это был Артём, потому что волчонок сначала остолбенел, а потом тупо подался движению. Я встал рядом с Миланой, а с другой стороны за мой локоть зацепилась Алеся. Девушка улыбнулась мне, когда я повернулся посмотреть кто там.       – Привет, – поздоровалась она.       – Привет, – улыбнулся я в ответ. – С днём рождения?       – Ага.       Хоровод повёл нас в сторону. Ведьмочки и волки закружились восьмёркой вокруг костра. До полуночи оставались считанные минуты. До прихода Живы, богини жизни.       – Не упрямься, – вдруг послышалось со стороны. Я обернулся и увидел, что Камилла где-то откопала Матвея, а сейчас почти тащила его в хоровод за руку. Ведьмочка остановилась и специально дождалась, когда хоровод остановит перед ней меня и Милану, а затем быстро вклинилась между нами. Пришлось зацепиться за волка. Пока мы стояли ведьмочка немного нагнулась, чтобы посмотреть мне прямо в глаза и хитро проговорила:       – Не ревнуй, – а затем взяла Милана за руку, и хоровод вновь начал движение. Видимо, когда я смотрел на этих двоих, моё лицо не выражало ничего хорошего. Кхм. Хоровод продолжил движение. Полночь настала. Мир вновь затих, затем послышался громкий хлопок. Врата Нави открылись.       Мы остановились. Я держал Матвею за руку и смотрел на звёзды. Их было миллиарды на чистом синем небе. Они светили так ярко, что казалось солнце по сравнению с ними всего лишь пшик.       У костра появилась девушка. Ее длинные до колен волосы украшали цветы яблони. В руках она держала венок из полевых цветов. Это была Леля. Пришло время дать благословение.       Богиня пошла вперёд. Она шла по цепочке заглядывая каждой ведьме в глаза. Проходя мимо нас с Матвей, она задержала взгляд и улыбнулась, а затем надела венок на голову Камилле, которая в этот момент с одной стороны держала за руку волка, а за другую Милану. Богиня исчезла. Камилла улыбнулась, дотрагиваясь до цветка василька на своей голове. А Милана была готова улететь в Ирий.       Некоторые ведьмочки продолжили вести хоровод. Я же вышел отдохнуть. Милана стояла с ведьмочками ковена. Подруги поздравляли Камиллу с полученным благословением.       – ... Три родились, – донёсся до меня голос Беляны. Я повернулся. Верховная обращалась к моей бабушке. Они вместе стояли на пригорке и наблюдали за праздником. – Три девочки. Слава Богине без происшествий, – добавила ведьма, и её взгляд упал на меня, но она все равно улыбалась.       Да уж всполошил я их шестнадцать лет назад.       Матвей пробрался ко мне. Волчий слух устал от обилия шумов, поэтому мы отошли от шабаша в поле. Здесь свет костра не перекрывал звёзд, их было видно, как на ладони.       Я сел в траву и запрокинул голову. Матвей примостился рядом, но не стал вытягивать ноги.       – Не испортишь, – начал говорить волк, – свой наряд? – Затем он поддел пальцем ремень подтяжки и осторожно потянул ее на себя, отпустив. Кажется, он мечтал так сделать ещё с прошлого раза.       – Не испорчу, – хмыкнул я.       Мы замолчали. Я не стал спрашивать волка, чего он прятался от меня. Ведь в целом и так было понятно. Он испугался. Наверняка разрыв договора тоже никак на нём не сказался. Да и вообще, у нас еще будет куча времени, чтобы это обсудить. Но мне... Мне стало легче от осознания того, что теперь все чувства – положительные-отрицательные – они мои, их действительно чувствую я, и никакой договор не влияет.       Ночь скоро закончится. Уже завтра, точнее сегодня я отправлюсь в Меридианум на целый месяц, учиться волшебству и показывать свои способности. Что меня ждёт я мало представлял, но это просто нужно пережить. Месяц не так много, совсем песчинка в масштабах жизни ведьмы.