Он ведьма

      Как только мы пересекли арку, выйдя с арены, моё лицо тут же заморозил холодный воздух. Зимний. Щеки не сразу привыкли к такому ветру, от того начали сильно краснеть и покалывать. Несколько секунд мы все стояли в оцепенении, не понимая, как так, вышли из мая, пришли в февраль, но мама не дала нам долго думать.       – Идёмте, быстро! – И мы почти бегом направились к холлу.       Зал уже наполнился другими группами. Ведьмочки и чародеи оглядывались по сторонам, смотрели на своих кураторов, но те лишь кучкой стояли посередине, обсуждая ситуацию. Вот они уже знали наверняка, что произошло.       Последними в зал вошли волки тренером и директором Мередианума. Вскоре все стихли, а глава сего места вышел к лестнице.       Я смотрел на маму. Не сказать, что она была обеспокоена, поэтому ситуация могу предположить, что ситуация не смертельная.       – Друзья, – привлёк наше внимание Светозар Гвидонович. – Вы все обеспокоены. Понимаю. Я слишком резко собрал вас всех здесь. Но должен сообщить, что на школу напали ледяные призраки.       По толпе прошёлся щепоток. Ледяные призраки… так вот почему похолодало последнее время.       – Вы все прекрасно знаете, даже из курса бестиарологии, существа не прямо-таки опасные, но всё же. Мы за вас отвечаем. Поэтому сейчас, вы все через подземелье отправитесь в свои башни. На улицу выходить будет запрещено, пока ваши кураторы вам этого не разрешат. Поверьте, мы меньше всего хотим вас обмороженных собирать по территории.       Некоторые зафырчали и заерепенились. Я сжал ладонь, но в ней тут же отдалось неприятной болью.       – Пф, мы достаточно обучены, чтобы справиться с призраками, – громко выдал Рад. Директора Северной школы тут не было, поэтому Рыжий почувствовал свободу. – Это могла бы быть отличная тренировка, разве нет?       Некоторые студенты с ним яро согласились. Я же закатил глаза. Вообще-то ледяным призракам давали средний ранг опасности, так что жопу они могли отморозить ой как.       – Нет, – фыркнула мама ему в ответ. – Это геморрой следить за вами всеми.       – Амелия, потактичнее, – тихо добавил Тихомир Богданович.       Тем временем, в разговор вступил директор.       – Да, Амелия права. Обучение инструкциям ловли нечисти проходит отдельно, после сдачи основного экзамена. И не смотря, на то, что мы прекрасно знаем все ваши возможности, позволить охотиться вам самим мы не можем. Так что, попрошу слушаться ваших куратор, и сейчас пройти в свои комнаты.       Рад надменно выдохнул.       Толпа разделилась на потоки. Мы пошли вниз за Тихомиром Богдановичем. Подземелье оказалось продуманным, я и не знал, что под школой находятся ходы ведущие во все здания Меридианума.       Мы спустились по лестнице, и тут же нос уловил запах сырости и мха. Тихомир Богданович шёл впереди, зажигая факелы и ведя нас в нужном направлении. Не зная, куда идти, здесь бы любой заблудился.       Вскоре наша неорганизованная кучка превратилась в колону по два человека. Матвей пробрался ко мне. После своей волчьей тренировки он вспотел, но на удивление пахло от него приятно… и немного псиной. Интересно, а помыться им разрешат?       – Никит, – всё это время мы шли молча, хотя рядом с нами проносились десятки обрывков разговоров.       – Что? – я глянул на волка, тот сморщился, будто унюхал нечто неприятное.       – От тебя пахнет сжёной кожей, – признался волк. – Ты обжёгся?       Я вздохнул. Рука продолжала болеть всё это время, но я мужественно терпел. Хотел как придём, дойти до туалета и погасить боль холодной водой. Я разжал ладонь и показал Матвею.       – Это тот Рыжий сделал? – тут же сделал выводы Матвей.       – Нет, это я сам, – но все его умозаключения был близки, но неверны. Да, Рад пытался до меня домогаться, но тем не менее причинить мне вред, пока не мог.       – Как это? – не понял волк.       – Вот так, заклинанием, – шикнул я.       Матвей переваривал информацию. Мы вновь шли молча. А вскоре коридор расширился и показалась лестнице ведущая прямиком в нашу башню.       – Надо твоей бабушке сказать или Земфире, чтобы тебя вылечили, – как только мы ступили на лестницу выдал Матвей.       – Не надо, – фыркнул я. – Не хочу их беспокоить. Это всего лишь ранка.       Матвей подумал с полминуты. За это время мы поднялись в общую гостиную.       – У меня в комнате есть мазь. Давай хотя бы ей намажешься?       – Окей.       Тихомир Богданович отпустил нас по комнатам. Мыться разрешили. Главное, чтобы никто не выходил на улицу, а если будет очень холодно-то спускался к камину. Да, кстати, температура в помещении знатно понизилась.       Мы поднялись в комнату. Близнецы плелись за нами. Снежок со своими соклановцами не отсвечивал. Кажется, разговор подействовал на Сергея, и тот больше не лез на рожон. Даже странно.       Матвей наклонился у тумбочки и расшвырял свои вещи. Вскоре он вытащил железную мини-баночку, открыл её и тут же потянуло аптечным травяным запахом. Мазь точно была самодельной. Волк отдал её мне.       Я сел на кровать, макнул палец в текстуру и начал осторожно по краям обрабатывать ожог. Мазь неприятно щипала кожу, я морщился, а затем вообще зажмурил глаза переживая атаку бактерий, прямо как будто макнулся в перекись.       – Больно? – Матвей, всё это время наблюдавший за мной, присел рядом, забрал мазь, а сам попытался рассмотреть ожог под светом тусклой лампы.       – Только не плюй, – выдал я, когда боль начала утихать.       Матвей улыбнулся и выпрямился. Он понял, что мне стало легче.       – Я пойду помоюсь, – сказал он. Я кивнул.       В душе поди сейчас волчье столпотворение. Везет им, они, наверное, даже такого холода не чувствуют. Кстати, о холоде. Минут через пять, как ушёл Матвей, и боль совсем утихла, я почувствовал, что мои пальцы на ногах начали замерзать до коликов, пришлось влезть в кроссовки. А затем и нос с ушами сообщили о непременном дискомфорте. Я напялил капюшон и начал ходить по комнате, проверил все щели, заделал их, как мог. Но холод не уходил. В итоге я забрался под одеяло. Благо оно было достаточно толстым, чтобы начать меня согревать.       Матвей вернулся с мокрыми волосами в футболке и шортах. Мне было холодно на него смотреть. Через плечи он перекинул через плечо полотенце и остановился в проходе.       – Прохладно, – после заметил волк. Я посмотрел на него с таким красноречивым выражением лица, что любой бы умер от переизбытка сарказма.       – Да ладно?       – Может спустишься к камину? – предложил он, видя вместо меня комок одеяла и ненависти.       – Нет.       Матвей повесил полотенце на спинку кровати, а сам нацепил кофту.       – Я пойду посушу волосы, – через минуту сказал он. Видимо, ему становилось всё холоднее и холоднее. И, видимо, мне действительно стоило спуститься вниз.       Но я пригрелся. Нет, нос всё ещё мёрз, однако я даже от одной мысли, что мне сейчас нужно вылезти наружу начинал дрожать. Сон закрывал мои веки. Блин, сейчас бы Фелемона сюда, тёплого мурчащего.       – Никит? – я не понял, когда Матвей вновь вернулся. Он высушил свои растрёпанные волосы, и сейчас стоял передо мной протягивая большую бутылку, наполненную водой.       – Что это? – я посмотрел на бедный пластик с презрением.       – Я воды туда горячей налил. Как в грелку.       – А-а, давай, – рука высунулась, дотронулась до горячей бутылки, обомлела и быстро потянула её к животу. Вот это кайф, я спасен.       Матвей же надел штаны и свитер с тёплыми носками. Ого, волки тоже мёрзнут. Хотя, очевидно мёрз он не так сильно, как я, с грелкой да под тяжелым одеялом.       Очевидно все предыдущие дни нас штормовали ледяные призраки, они на то и призраки, что сначала невидимы, незаметные, а потом как вдарят. Это их ещё вовремя заметили. А то глядишь, они бы успели заморозить королевство, как Эльза Эренделл. Когда они зимой нападают, так вообще незаметно, просто температура под сорок. Полетают и уходят. Ну, чаще, конечно, их прогоняют. Однако, чего они забыли в мае на Алтае, я даже представить не могу. Пришли поглумиться над бедной Лёлей, которой до лета ещё сто пятьсот дел надо сделать? Или это Морана шутканула? Ну а что? Она может.       Дверь, ведущая в нашу комнату, резко распахнулась и на пороге показался, вы не поверите, Рысь.       – Фух, наконец, к вам попал! – чародей, в Кешином длинном свитере, огромном шарфе через шею, да в спортивках, безцеремонно вошёл внутрь, хлопнув всем, чем можно было. – Ник, ты замёрз что ли?       Матвей посмотрел на Рысь уж очень спокойно, будто был совсем не удивлен его придурковатости. Я же высунул свой нос наружу, сщурил взор и выстрелил в Рысь недовольством.       – Ты чего припёрся?       – Что так грубо? – чародей по-детски скрестил руки на груди и топнул ножкой. – Я ж к друзьям пришел. Смотрите, а то Кеше нажалуюсь.       – Агаага, – я вернулся в свою обитель, сжал грелку покрепче. Ночь опускалась на Меридианум. С каждым часом становилось всё холоднее и холоднее.       – А я не с пустыми руками, между прочим, – Рысь продолжил врываться в МОЁ пространство. Он отдёрнул одеяло, под офигевшим взглядом Матвея залез ко мне и всучил термос. – Как знал, какое зелье готовить, да?       Я повертел маленький термос в ладони. Он был розового цвета с ушастым кроликом принтом. Интересно, Рысь сам выбрал или всё-таки Кешины придумки? Я ткнул на кнопку, крышка отскочила, потянуло ромашкой.       – Ты сам-то пил? – уточнил я у чародея, делая первый глоток.       – Ага, – подтвердил он, зарываясь в одеяло всё глубже, прижимаясь ко мне всё теснее. – Правда, в моей комнате не очень-то и помогает. Я ведь окна не закрывал. Наоборот, уже открыл, хах. А вы тут соорудили целый бастион.       – Это Матвей, – признался я.       – Ну, вот видишь жених какой завидный, – тут же подхватил Рысь, и пришлось толкнуть его локтем в бок. Он заржал.       Да уж, ни за что бы не подумал, что вот так буду сидеть с ним и болтать. Особенно после первой нашей встречи. Вот так вот иногда в твою жизнь приходят. Рысь потёр ладошки. Вместе с этим трением тепло пошло от моего желудка к конечностям.       – Ой, у тебя тут ещё и грелка, – обрадовался чародей.       А затем он обхватил мою ляжку руками и плюхнулся щекой на грелку, которая лежала на у меня животе.       – Кайф…       Я не стал сопротивляться. Смысла не было. Да и в целом меня данная поза совсем не напрягала. Зато явно напрягла кое-кого другого. Матвей буквально пепелил взглядом чародея и, наконец, не выдержал.       – Рысь, слезь с него, – буркнул он, стреляя глазками.       – Ну, Матвей, не себе – никому. Отстань и не завидуй.       Волк фыркнул, надулся, ощетинится и отвернулся. Хах, кажется, он проклинал мироздание за то, что в отличии от Рыси не может так просто, без всяких головокружительных моментов, подлезть мне под коленочку.       – И вообще, – вдруг продолжил чародей. – Кто тебе мешает сюда тоже залезть? Я, например, не против.       От такой наглости можно было вполне лопнуть. Может, Рысь теперь и Кешу в заложниках держит? Хотя, он же кот. Пришёл, лёг – теперь всё просторно его. Да уж.       Я вздохнул.       – Идём сюда, Матвей, – и позвал волка, словно верного пса, похлопав по кровати с другой стороны. Уговаривать его не пришлось, только слово скажи. Матвей быстро прошлёпал к нам, правда со своим одеялом. Одной стороной он сам укрылся, а другой дополнительно меня.       – Сразу бы так, да, Матвей? – продолжил подначивать Рысь, но волк ущипнул его за маленький хвост.       Мы просидели так ещё час. Матвей залипал в игрушку, я смотрел, как он играет, иногда спрашивая, что происходит. Рысь убаюкался на моих коленях. Идиллия. Так незаметно подобралось и время ко сну.       Я растолкал чародея. Тот потянулся, вылез из-под одеяла и позвонил Кеше. Мы проболтали все вместе ещё полчаса. Кеша слёзно требовал, чтобы мы пришли к нему на выходных в гости, а то он скоро долбанется от подготовки к экзаменам и к выпускному и последнему звонку и прочее-прочее. Да, не представляю, как ему сейчас. Хорошо, хоть с Рысью разобрались, а то бы у него дополнительный камень висел. Вообще бы утопился. Чародей прощался с Кешей добрые пять минут, и, наконец, закончил звонок. И я теперь мог его спросить без зазорно спросить.       – Ты тут что ли собираешься остаться? – время приблизилось аккурат к отбою. Завтра сложный день, завтра лекции, а после обеда поединки. И я сомневаюсь, что ледяные призраки станут причиной отмены. Так что сон обязателен.       – Ну да. У меня же холодрыга, брр…       – А тебе можно? Ваш комендант тебе не всыплет?       – Не-е, – потянул Рысь. – Я предупредил его, что буду здесь. Так что всё ок. Вообще у нас многие из башни разбежались, а оставшиеся сидят у камина со спальниками.       Я вздохнул. Ночь будет длинной.       Я забрал одеяло и лёг за спиной Матвея. Волк доигрывал миссию, поэтому уходить пока не собирался. Но не страшно, его тело было горячим, поэтому я прижался поясницей и даже успел подумать, что быстро усну. Прада, потом замерзли уши, и пришлось натягивать капюшон, а затем вообще со стороны стены ко мне подлез Рысь и уложился. Я дёрнул его за рысье ухо.       – Ау!       – Ты здесь что ли собираешься спать?       – Ну а где?       Хотел бы я ему ответить в рифму, но только вздохнул. Рысь же притаранился к моей груди, защекотал кисточками нос, и я уже смирился, что спать сегодня не буду.       – Рысь, – буркнул Матвей, отложив телефон. Видимо, он закончил.       – Ну что? – недовольно отозвался чародей из глубин одеяла. – Мне холодно. Это ты шкурастый, а мы мерзнем. Лучше рядом ложись и не бубни.       Хм, Рысь перестал ехидничать, а это значило, что он и правда уже устал от холода. В целом, я тоже. Не могу представить, что будет с моей спиной, если Матвей уйдет.       В итоге я перевернулся животом к верху, оставив Рысь в районе подмышки и посмотрел на Волка. Тот посмотрел на меня.       – Можно? – тихонечко поинтересовался он, а я размашисто кивнул. Можно, чего уж теперь.       Волк лёг рядом, с другой стороны плеча, укрывшись своим одеялом. Стало очень тесно. Поэтому мне пришлось перевернуться на бок, передом к Рыси, задом к Матвею… как бы двусмысленно это не звучало. Волк прижался сильнее. Я мог почувствовать каждый его выступ, каждое ребрышко, оба выступа тазовой кости, кадык на затылке и подбородок на макушке.       Лампу выключили. Стало темно и тихо. Иногда за окном слышались голоса кураторов. Они загоняли призраков в Навь, обратно в их дом. Сон начал опускаться на мои веки постепенно, я даже успел почти заснуть, как рысь вновь зашевелился и ткнулся носом в мою шею. Я дёрнулся от неожиданного холода, а Рысь поднял свою голову и дыхнул мне в губы. Матвей не выдержал. Волк отодвинул лицо Рыси от моего и оставил свою руку так лежать перед носом.       – Волк, ну хватит, – брякнул Рысь. – Не заберу я его у тебя… У меня Кеша есть.       -Вот я Кеше и нажалуюсь, – буркнул в ответ Матвей.       – Ой-ой, он скажет, что я был в хорошей компании.       – Да хватил вам уже, – встрял я. Тело почувствовало прилив клаустрофобии. Кроватка уж слишком маленькая для троих.       – Ник, повернись к своему волку лицом, чтоб он не буянил.       – Да ёпрст, – выдохнул я. Пришлось повернуться, и столкнуться с Матвеевым носом к носу. Было темно, но я почувствовал, как загорелось лицо Матвея.       Рысь же обнял меня за талию и уложился на моих плечах, подложив грелку под свою спину. Может, так они успокоятся?       И они действительно успокоились. Чародей засопел. Я прижимался лбом к подбородку Матвея и тот, кажется, вообще перестал дышать. И наконец, моё тело расслабилось. Второй раз заснуть обычно тяжелел. Но я успешно это сделал, начав постепенно погружаться в пучину безмятежия…       – Матвей, – дверь приоткрылась с дуэтом голосов. Я сжал зубы. – Можно мы у вас поспим? А то холодно.       Близнецы… Богиня…       

***

      На удивление, я выспался. Всю ночь меня пригревали Матвей и Рысь, а под утро стало уже даже жарко. Видимо, всех призраков вытурили за пределы школы. Ура.       Близнецы, кстати, в итоге дрыхли на кровати Матвея. Тот их пустил. Волчата не утепляли свою комнату и поэтому сейчас поплатились за это. Хотя, наверное, не будь меня здесь, Матвей бы тоже не стал заморачиваться.       Рысь убежал умываться в свою башню. Он был воодушевлен бабушкиным предстоящим занятием по травологии. Я тоже подрасслабил булки. Хотя вторая часть дня меня очень сильно напрягала.       Поединки – обязательная часть экзамена. В этих поединках не обязательно даже побеждать, главное показать своё умение владеть силой, но… навалять тебе всё ещё могут.       Я честно не хотел ни с кем драться. Особенно меня напрягал Рыжий. Он сделает всё, чтобы встать со мной в пару, чтобы поиздеваться. Сейчас я понимаю, о чём говорил Рысь. Рад реально сильный, и мои пыхи никогда не сравняться с его пируэтами. Это… удручало.       Блин, надо было вызвать Рысь на поединок, поддаться ему, он бы мне навалял слегка, и мы бы оба были спокойны. Но я как-то не подумал. Самоуверенный дурак. Теперь оставалось молиться, чтобы мама замолвила за меня словечко, и никто не стал ставить меня с Радом.       Хорошо Матвею. Он за эту неделю в трёх поединках отбрыкался. Сегодня будет наблюдать за моим позором.       ***       Травология прошла успешно. Правда под конец занятий, ком удрученности и неизбежности бытия начал давить на мои кишки. Я выдохнул. Приготовился, что после обеда мне накостыляют, и я буду ходить следующую неделю чернее тучи. Потом меня отправят в группу с Миланой. И я буду рад. Потому что они не участвуют в этих идиотских поединках. Нафиг мне это всё не надо!       От этих мыслей я уж слишком резко поставил чай на стол и тот немного выплеснулся на поднос.       – Ты чего, Никит? – поинтересовался Матвей, который уже сел за наш любимый стол.       – А? Да нет, ничего, – за эту неделю волк плотно вошёл в мою зону комфорта и будто перестал отсвечивать, как Даня, как коты, как Фырфыр. Как они там кстати?       Я сел, успокоился. И правда, ничего. Может все реально не так плохо? Надо мной никто не будет издеваться? Раду подберут равного соперника? Богиня, спаси и сохрани.       Списки участников должны будут вывесить в главном холе на стенде. А после мы пройдем на арену, выстроимся в очередь и под наблюдением покажем всю свою силу. Эх…       Время отдыха после обеда пришло незаметно. Я мотался по территории туда-сюда, без возможности найти себе место. Матвей непонимающе всё это время ходил за мной и даже начинал раздражать.       Нет, но почему? Что за чувство? Я никогда и не хватал звезд с неба? Но и не думал, что настолько слабый! Всё познается в сравнении, да. И ещё мама. Нет, я не обвиняю её ни в коем случае. Просто её ореол бессмертной воительницы перекинулся и на меня, и все возлагали большие надежды, в том числе и она. Богиня. Ну, тогда надо было заниматься со мной! Хотя мама говорит, что отец занимался… Ещё он, блин! Как всё сложно. Сейчас мозг нафиг взорвется.       – Никит, на пора идти, – мой мысленный монолог прервал Матвей. Он выглядел обеспокоенным, но не мог спросить, что случилось. Он ведь всё это время был рядом, и по-сути за этот день не случилось ничего, так что…       – Идём, – мне придется смириться со своей судьбой.       Мы вошли в холл. У стендов собралась толпа. Да у стендов, их оказывается было два. На одном вывесили список уже оттрубивших.       В толпе мы с Матвеем разделились. Я прильнул к списку дуэлянтов и начал искать свое имя. Вот нашёл Рысь, он будет биться с каким-то северянином. Вот Мирослав получит люлей от Алеси. А вот Рад…. и моего имени напротив его не оказалось. Ком взорвался превратившись в безграничную радость. Значит, сегодня действительно не всё так плохо.       – Никит, ты чего там смотришь? – среди шума и гама послышался голос Матвея. – Ты вот тут вообще-то, – волк ткнул на стенд уже сражавшихся, и я на секунду обомлел.       То есть, мама вообще решила, что я не должен участвовать в поединке и сфальсифицировала… А! Я нырнул к другому списку и прочитал имя напротив меня. Им оказался мой оппонент волк. Так, погодите-ка. Так это считалось за поединок? И тренер внёс меня?       Божечки… Я ща описаюсь от радости.       Хотелось обнять весь этот мир. Это значит, что сегодня я свободен. Я свободен! А-а-а-а!       Вы можете хоть сто раз сказать, что я дурак, но сейчас я был действительно счастлив. Переживать позор с таким самомнением мне сейчас не хотелось. Пусть все осторожно узнают, что я не такой способный. Вот ткну маме свой ожог, скажу, всё моя дорогая, в класс к нёрдам меня, срочно!       Я вынырнул из толпы, радостный, на крыльях счастья. Уже даже представлял, как буду сидеть на арене и смотреть на Рысь. Тешить своё самолюбие за сегодняшние ночные пинки. Матвей остался в толпе. Его окружили волки, которые хотели забиться с ним на следующие поединки.       Я же выдохнул повернулся к цветам. Надо тренеру сказать спасибо. Золотой мужчина.       – Ты… – меня вдруг толкнул в плечо. Я повернулся и столкнулся носом с рыжим тираном. – Выкрутился, да?       – Что? – не понял я.       – Никто не видел твоего поединка с этим волком? Когда ты успел? – Рад сложил руки и ехидно улыбнулся. Вырвать бы с него эту улыбочку, бе.       – Чего ты ко мне пристал? – я взмахнул руками, благо знаю, как его отвадить от себя хоть на время. – Влюбился что ли?       Нда, эти латентные все себя ведут одинакового.       – Чего? Да я тебе… – Рыжий успел схватить меня за грудки, как из ниоткуда возникла мама. Рад тут же отпустил меня. Фыркнул.       – Драки только на поединках, – заметила мама, и мне сейчас было даже не стыдно сидеть под её юбкой. – Радмир, пройдешь свой обязательный поединок и можешь вызвать Никиту. Только теперь на следующей неделе.       Ну мама! Зачем ты ему рассказала!       Рад фыркнул, посмотрел на меня, мол, значит до следующей недели и ушёл. Я выдохнул. Да блин.       – Да, действительно, твой поединок прошел как-то совсем уже незаметно. Хотя Виктор сказал, что ты неплохо справился даже без магии.       – Мам, я должен тебе кое-что показать, – в этот момент я уже собирался растопырить перед лицом мамы пальцы, как к нам подошёл другой северный чародей.       – Здравствуйте, – он поздоровался с мамой наклонив голову. Пацан был внушительным, выше меня на голову, плечистый, огроменный. А в своей северянской форме так вообще, будто сошёл со страниц эпичного славянского фэнтези.       – Здравствуй, Бронислав, – на удивление, мама очень даже мило с ним поздоровалась.       – Я так понимаю, это ваш сын, Никита? – уточнил он, а мои чревы сжались. Так-так. Мама кивнула, и Бронислав посмотрел на меня. Взгляд его был словно стена, словно знак кирпича, глухой и беспросветный. – Я хочу вызвать тебя на поединок.