Он ведьма

      Я стоял, хлопая глазами. Бронислав высоченный, огроменный, скала в общем, не проявил ни одной эмоции. Я на его фоне выглядел мышкой, бедной-несчастной, загнанной в угол. И? Да как он вообще мог полезть на меня? Совсем без совести? Конечно, я не буду с ним сражаться!       – Хм, – но мама вдруг бросила задумчивый взгляд с начала на меня, потом на чародея. – А почему бы и нет? Это будет хорошей тренировкой? Не правда ли?       Я не мог выдавить и слова. В смысле? Нет!       – Я уверен, – подчеркнул Бронислав.       – Эй… – тихо попытался пискнуть я, но мама прервала меня.       – У тебя нет сегодня больше поединков, Бронислав? – она вышла из задумчивой фазы.       – Нет, я знаю правила.       – Отлично, тогда внесу вас в список, – заметила мама и ушла. Вот так вот просто взяла и ушла. А я остался наедине с этим монстром. Но монстр внимания на меня не обратил. В отличии от Рыжего. Тот стоял рядом, подслушивал, а как всё закончилось, вредно хихикнул.       – Вот и посмотрим на тебя, – кинул он.       А пока я отвлёкся Бронислава и след простыл. Да блин!       Я выдохнул, протяжно. Радость длилась недолго. Этот чародей не выглядел даже середнячком. Его же невозмутимость вообще выходила за рамки измерений. И если Рыжий на него не бросался, значило ли что он сильнее его?       Голова закружилась на мгновение от эмоций. Я потёр лоб.       – Никит, ты чего такой белый? – в этот момент ко мне подошёл Матвей.       – Не, нормально, – вздохнул я. Придётся принять свою участь. А маме придётся за меня краснеть. В школе в кабинете директора она этого не делала, а здесь точно будет.       – Хочешь посмотреть на бои? Или пойдём отдохнём? – предложил волк.       – Отдохнём?       – Ну да, я не стал сегодня ввязываться в поединки, – хмыкнул Матвей, разминая плечи.       – А вот я, – глубокий вздох, – ввязался.       

***

      Арена заполнилась.       Матвей, конечно, всё ещё прибывал в лёгком шоке, когда мы переходили арку, но так ничего не спросил. Я же тоже немного ошалел от ситуации, да и в целом от того, как всё быстро повернулось на сто восемьдесят градусов.       Мы прошли полукругом ряд вокруг поля и уселись на места, где пока совсем никого не было. Вскоре к нам с Матвеем присели близнецы.       С другой стороны, мне бы так или иначе пришлось воевать с кем-то из чародеев. Но на первый раз, я бы, конечно, предпочёл получить люлей от ведьмочки.       На самом поле всегда находился один из кураторов. Директора школ, и другие учителя заняли определённые места, отделённые от всех остальных перегородкой. Равноудаленно от каждой стороны арены на первых рядах сидели уже бывалые чародеи и ведьмы, которые были готовы заблокировать зрительские места, если вдруг кто-то из сражающихся не рассчитает свою силу.       Матвей прижимался ко мне коленкой, я же разглядывал свой недавнишний ожог. Ранка заросла по краям и заметно уменьшилась, видимо, мазь работала так как надо.       – Никит, – в друг шепнул мне Матвей на ухо.       – Что? – буркнул я.       – То есть ты меня отчитывал за то, что я ввязался в поединок, а сам…       – Так, ну во-первых, – я фыркнул. – Это не я ввязался, а мама заставила. А во-вторых, я тебя не отчитывал… я что Софья тебе что ли?       – Окей, – Матвей пожал плечами. – А как так получилось-то?       – Ну просто, подошёл, вызвал, а мама мне и слова не дала вставить, мол, пойду вас запишу…       – Подожди, а кто попросил? Тот Рыжий? Он же вроде уже в списках был.       – Нет, – я отмахнулся. – Не Рыжий, – но мне нравилось, как мы с Матвеем сошлись на одной кликухе для этого змеёныша. – А вон тот… – и я указал на Бронислава. Он сидел достаточно далеко от нас, и от своих товарищей, созерцал.       – Он? – Матвей выпрямился.       – Знаешь его?       – Нет, – волк нахмурился, – но он мне не нравится, – и сжал кулаки.       Интересно это в нём волчьи инстинкты заиграли или охотничья чуйка?       – Да уж…       – Ты справишься, я уверен, – вдруг изменился в лице волк и попытался подбодрить меня. – Ты сильный. Уж ято знаю.       На губах застряла ухмылка. Да уж, сильный. Я тоже так думал, пока не попал сюда и не увидел на что способны другие ведьмы и чародеи.       – Я сильный, когда злой, а этот Бронислав меня пока из себя не вывел, – пробубнил я себе под нос. Этот чародей, конечно, ещё та тёмная лошадка. Жаль он раньше ко мне не подошел, раз уж всё так случилось, я бы хотя бы поспрашивал о нём. Боль.       Матвей не успел ничего мне ответить. На поле вышли Рысь и какой-то чародей из Северной школы.       Мы с волком отвлеклись от разговора и перевели свои ясные взоры прямиком на происходящее. Рысь закатил глаза и встал в позу, мол, всё это надоело. Чародей, стоящий рядом с ним, только скалился непонятно и смотрел на ушастого, как на кусок мяса. Фуу. Кеша бы ему уже разложил по понятиям.       Куратор ветряных чародеев объяснял правила, одновременно заполняя бланк на этих двоих. Вскоре он спрятал лист, махнул рукой, указывая на середину поля.       Рысь цокнул и отправился на место, перед ним встал его оппонент. Куратор взмахнул рукой, и в тот момент бой начался. И… закончился?       Как только огласили начало, Рысь вытянул ладони вперёд и перед другим чародеем начали зажигаться и вспыхивать яркие светящиеся шары. Они появлялись беспрерывно, и бедный северянин успел разве что зажмуриться, а шары всё светились и лопались, светились и лопались, превращаясь в мини солнце: яркое, жаркое, беспощадное.       Куратор ветряных чародеев одним взмахом сдул шары. Северянин был в нокауте, он упал на землю, прижался ладонями к глазам. А Рысь еле-еле сдерживал довольную улыбку, внутри он ликовал.       На поле вышла бабушка Марья. Она подошла к северянину и попросила осмотреть его лицо. И кажется, тот реально ослеп.       – Рысь, дорогой, можно было и полегче… – вздохнула бабушка, начиная первоначальное экстренное лечение. А ушастый просто кинул:       – Они сами виноваты, – и так красноречиво посмотрел на шайку северян, что неуютно стало даже Рыжему. Ха-ха. Будет, что рассказать Кеше.       Да, я, конечно, знал, что Рысь огоого, но чтобы избавиться не от самого слабого противника одной вспышкой. Ваще… Но, с другой стороны, эти олухи реально достали его домогаться.       Рысь гордо прошагал на трибуны, полуслепого северянина увели лечиться, а куратор подозвал следующих соперников.       Шла череда боев. Некоторые проходили так же быстро, как и Рысьин, другие надолго затягивались, и тогда куратор объявлял ничью. Способности свои показали, вот и хорошо.       На удивление, за всё это время я не накопил гору тревоги, а даже наоборот, немного подуспокоился. И правда, чего это я? Не такой уж и слабый. Всё-таки круги делать умею огненные, волков вырубать тоже, вампирёнкам по щам давать вообще моё любимое. Правда, мне в эти моменты уж очень сильно везло всегда, никто не ожидал отдачи их действий. А сейчас наоборот. Бронислав думает, что я ух как владею огнём, и он даже меня не обжигает. Ну да, ну да.       За всё это время на поле выходили ведьмы, чародеи и парочку кровососов, но волков не было. Все передрались уже. Наверное, будут после лбы друг другу разбивать. На трибунах, кстати, сидело много волков с горящими глазами.       Пребывая в своих размышлениях, я не заметил, как на поле вышел тот Рыжий. Напротив Рыжего стоял незнакомый мне чародей из южной школы. Рад выглядел скучающим, совершенно не отвечающий собственному имени. Он осмотрел южанина с ног до головы, и тот его ни капельки не заинтересовал. Глубокий вдох… Этот Рыжий со всеми такой мерзкий. Ясно.       Куратор воздушных встал на своё место и объявил:       – Начинайте.       Но ничего за этим не последовало. Южанин, видимо, прекрасно знал, что из себя представлял Рад, а последний в свою очередь просто потешался. Вот кто-кто, а он сейчас просто горел желанием показать все свои способности.       Наконец, южанин, проиграв в битве взглядов, начал действовать. Он осторожно взмыл ладонью к верху, подняв за ней шквал пыли. Хороший ход, решил оставить соперника без ориентира.       Но не тут-то было. Рад с колдовал перед собой огненную защиту в виде круга, которая начала взвинчиваться по оси к верху, разделяя воздушные потоки. Южанин оказался чародеем земли, и управлял он песком, а не ветром, от того песчинки замирали пред огненной стеной. Рыжий был явно сильнее. Показывал своё превосходно всеми фибрами.       Но южанин решил продолжить действо. Следующим заклинанием он призвал себе на помощь ростки, выращенные собственноручно из-под земли. Я понял, песком он только отвлекал Рыжего. Корни резко вырвались из земли арены прямо под Радом и уцепили его ноги. Южанин хмыкнул. Теперь осталось сжать сильнее, чтобы Рыжий завопил, чтобы корни поломали ему ноги, но…       Ростки загорелись: каждый корень вспыхнул, в мгновение иссох с истошным предсмертным криком. Они горели прямо на ногах Рада, не причиняя никакой боли, не обжигая. Его собственный огонь. В глазах южанина читалось беспросветное отчаяние.       Рад вальяжно поднял правую ладонь и пальцем навел околдованный огонь, мол, фас…       Огненный вихрь рьяно направился в сторону бедного чародея. Тот струхнул, начал пятиться назад. Ещё доля секунды, и… парень закричал:       – Я сдаюсь!       За этим вскриком огненный вихрь снес воздушный поток, сколдованный куратором. Огонь пыхнул и растворился в воздухе. А южанин сидел жопой в песке, смотрел на Рада, и облегченно вздыхал.       Рыжий фыркнул. Он явно был не доволен соперником.       – Так, молодцы, – и никто не был впечатлен его способностями, куратор в том числе. – Следующие…       Томное ожидание сменилось клокочущей тревогой. Вскоре я спустился и сел на первый ряд. Матвей за мной не пошел, точнее я его попросил не ходить. Ручки вспотели, тело похолодело.       Бронислав сидел на противоположном конце арены: ноль эмоций. Чародей следил за каждым боем внимательно, но ни одно действо не могло смахнуть с него маску. Кто же он? Как расколоть его за пять минут до боя? К чему готовиться?       Я уже понял, что не смогу с ним совладать. Ноу. Рад нормально с ним общается, значит считает его равным себе. А как мы уже поняли… Ну в общем.       Экзамен состоял в том, чтобы показать свои способности. Значит, я могу сдаться, но не сразу. Да и в целом, я уже не попадал под экзамен. Просто бой, тренировочный.       Конечно, хотелось бы как-то менее болезненно сообщить маме, что её сын бездарь и недоучка, но чего ж теперь… Да, даже за месяц я не смогу добраться до уровня тех чародеев и ведьм, с которыми я тут встретился. Даже до Миланы, мозг которой знает тысячи заклинаний разнообразного рода, и просто небольшая концентрация и всё, она будет лучшей в том, чего выберет. А я… А я ну как всегда, Никита Костров. Хорошо хоть «три», а не «два».       Вдруг Бронислав поднялся и начал выходить на арену по ступенькам. Кажется, я задумался, и пропустил момент, когда подошла наша очередь. Пришлось подорваться с места, как дураку, и побежать вниз. Надеюсь, я ничего не перепутал.       Бронислав быстро добрался до куратора, а вот мне пришлось припустить трусцой.       – Так, Бронислав, – мужчина как раз уже вписывал имя моего оппонента на листочек, – И, Никита… Ухо не болит? – хохотнул он. Да-да. Как всё в мире взаимосвязано. – Может, второе проколем?       – Не-е, – я мотнул головой.       – На середину, – куратор указал рукой на арену. Мы с Брониславом переглянулись и пошли занимать позиции.       Напряжение росло. Мама наблюдала за мной внимательно. Тем же самым занимался и Рад. В его мозгу я всё ещё представлял из себя образ может и не такого сильного, как он, но достойного мага огня. Где-то вдалеке сидел спокойный Матвей. Волк был увереннее во мне больше, чем я сам, и поэтому не сильно беспокоился.       Я выдохнул, отключился и полностью сосредоточился на Брониславе. Сейчас он мой, весь, от кожи до костей.       Бронислав не источал угрозы или вредности. Ничего, чистый звуковой фон. Ну, что ж, надеюсь, он адекватный.       – Приступайте, – вновь озарил голос куратора.       Я встрепенулся, пересрался чуток, ожидая удара, но чародей стоял. Видимо, ждал меня. Ну тогда, нельзя медлить. Нужно проговорить незаметно заклинание…       В тот момент я не понял, что произошло, но воздух будто заговорил. Лёгкий ветряной поток лизнул мне ухо, тем самым раззадорив все рефлексы. Я успел перекатиться на бок прежде, чем сильная звуковая волна буквально сдула пыль до твёрдой земли. Охренеть! Настолько он сильный?       Я уставился на Бронислав. Маг ни чуточку не изменился в лице, а вот его энергетика, Богиня, он будто начал давить на пространство одним своим присутствием. И если Рад один из самых сильных магов молодняка, то Бронислав точно самый сильный ветряной чародей. Ну всё, мне пипец.       Я вновь даже не успел сколдовать заклинание, как шар воздуха ударился в меня оттолкнув назад. Я пролетел метра два, шлепнулся на бок и тут же ретировался от следующего удара. Напомнило момент, как я прятался от маминого огня в снегу, но тогда, чёрт возьми, она меня тогда щадила.       Следующая звуковая волна прошлась мне по спине, задрав толстовку, но благо я вновь успел увернуться. Берегли тренировки Виктора Демидыча. Ну, и отца Матвея.       – Да хватит бегать! – пока я там валялся в песке, совсем упустил из вида самого Бронислава. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, тот разозлился. Его лицо исказилось, он запыхтел. – Издеваешься надо мной?       Следующий поток упал на меня сверху, задев бедро. Боль на мгновения ошпарила словно крапивой, и я вновь перекатился на ноги.       – Тц, – губа прикусилась клычком до крови, в нёбо разразил неприятный привкус. – Ignis, пожалуйста… – елееле выдавил я, но явно сделал зря.       Огонь вспыхнул по бокам моих ладоней, опалив, опять, и я попытался смахнуть его с себя. Наконец, огонь упал на песок, и я смог отправить его мини-шквалом на Бронислава. Но он сдул его даже без движения. Лицо его успокоилось, но вот в глазах горела жгучая ярость. Ну всё, надо сдаваться.       Меня оглушил хлопок, разразившийся прямо над моей головой. В следующую секунду воздух будто сжался, как бывает при смене давления, и лопнул.       Всё исчезло.       Исчезла боль в ноге и ладонях, исчез шум моря, исчезли крики, исчезло всё – остался только песок во рту, в зубах, перед глазами.       А затем внутри моей головы будто что-то взорвалось, создав невыносимые громкие телевизионные помехи. В глазах помутнело, я прижал руки к ушам, пытаясь заглушить этот ошалевший децибел. Но звук не исчез, а вместе с ним пришла адская боль.