Он ведьма

      Боль была невыносимой. Настолько, что я ничего не слышал.       Ко мне подбежала бабушка Марья, уже на пути были мама и Матвей. Мне что-то говорили, но я видел только шевеление чужих губ. Больше ничего. Вскоре глаза застелила пелена, в горле застрял зудящий ком. Меня повело. Последнее, что я помнил то, как я стремительно лечу носом в песок, но чья-то рука хватает меня за плечи.       

***

      Бабушка Марья мельтешила передо мной. Залезла мне в уши ватными палочками с мазью на концах, попутно нашептывая заклинания. Какое? Я не слышал. Бронислав взорвал мне барабанные перепонки. Спасибо.       Я сидел на своей кровати в комнате башни и тупо разглядывал бабушкины руки. Боли не было, когда я очнулся, поэтому могу предположить, что и её мне убрали заклинанием, а может вогнали в жопу обезбола. Оставим данный факт за кадром. Мама, побелевшая до состояния листа бумаги, стояла в проходе, опершись плечом о косяк. Она смотрела за бабушкой, попутно спрашивая что-то. Матвей же сидел на своей кровати, свесив ноги. Я видел, что он неотрывно наблюдал за мной, но при этом сжимал челюсть так, будто хотел сломать зубы.       А вот такая тишина убивала в каком-то роде. Это стремно терять один из органов чувств. А слух – это так, будто я сейчас смотрю сериал с отключенным напрочь звуком. ТИШИНА. Только ты, твой внутренний голос и твои мысли. Так и сойти с ума недолго.       Вдруг я услышал шебуршание ватной палочки. Звук проник в мои уши, словно я сидел под водой. Голова инстинктивно дёрнулась. Бабушка закончила манипуляцию, дотронулась до моей щеки, привыкая внимания, и спросила:       – Ты слышишь? – и я действительно слышал, но так будто бы бабушка стояла в пяти метрах от меня.       – Очень плохо, – выдохнул я, совершено, не контролируя свой голос. Но меня услышали. Матвей встрепенулся, а мама тут же отлепилась от стенки и приблизилась ко мне, взяв за руки.       – Болит что-нибудь? – спросила она, чётко, наверное, громко, проговаривая каждое слово.       Я мотнул головой. Мама выдохнул, а бабушка вновь привлекла моё внимание.       – Завтра слух должен стать получше, – говорила она медленно. – А к понедельнику совсем восстановится. Ничего страшного.       Я пожал плечами. Окей. А вот Матвей расслабился, будто переживал больше, чем я сам.       – Может быть хочешь пойти домой? – продолжила мама. – На выходных можно.       Но я вновь мотнул головой.       – Нет, я хочу спать.       Бабушка и мама синхронно кивнули. Мама всё ещё продолжала держать меня за руку, а бабушка Марья что-то говорила Матвею. Что, не слышал, естественно. Я потянулся к одеялу и осторожно забрался под него. Ничего не болело, но я смертельно устал. Поэтому хотелось спать.       Мама и бабушка вышли из комнаты. Матвей же тут же погасил свет. Я не знал сколько времени, поэтому хотел сказать, что ему не обязательно ложиться сейчас, но как-то слишком быстро пригрелся и расплылся. Угашенный слух не позволял мне отвлекаться на сверчков или чужие крики, сейчас полу тишина играла на руку. Я вновь уснул.       

***

      По ногам прошелся холодок. Я повел носом. Тело приходило в себя. Постепенно, раз за разом. Ночной воздух, майский, ещё холодный, от него мурашки по плечам. Сам запах лесной, чуть отдававший сыростью и мхом. Нос расплылся в этом приятном аромате. А слух ласкало тихое-тихое пение сверчков и уханье совы. Стоп. А как я их слышу-то?       Я стоял посреди леса, на уже знакомой тропинке. Снег здесь исчез, лес и поле покрылся зеленью. Но избушка… избушка с горевшим внутри светом как стояла, так и стоит, уютный оплот посреди одинокого леса.       Волколак Матвей стоял посреди прохода, загораживая свет. Он держал ручку тяжелой двери и смотрел на меня, ожидая телодвижений. Я был в Инсомхеде, в мире волка Матвея. Тот позвал меня к себе, пока моё настоящее тело спит.       – Идём, – наконец, подал голос волк жестом приглашая меня в избушку. Я двинул к нему навстречу.       Внутри пахло теплом и едой. Матвей зажег ароматические свечи, которые отдавали сладкой пряностью, расставил на стол кучу еды, от борща до моей любимой пиццы.       – Чего это ты вдруг? – я смутился, но не подал виду и сел за небольшой столик.       – Почему вдруг? Больным надо много есть, – волк по-хозяйски поставил передо мной деревянную чашку и от души бахнул туда борща, насыпав зелени и поставив мисочку со сметаной.       – Так, – я почесал затылок, чувствовал себя странно, что капец, – это же не моё настоящее тело.       – Ментальному тоже надо, – прервал Матвей, – ты последнее время расклеился.        Что, верно, то верно. Я взял ложку и начал есть. Было очень вкусно, но не вкуснее, чем у бабушки Марьи, у нее божественно. Однако раз Матвей к своим семнадцати так научился готовить борщ, то боюсь предположить, что он сможет лет через пять. Каждая ложка отдавала приятной кислинкой с отливом сливочной ласки, с каждым глотком тело наполнялось теплом и силой. Матвей тем временем, виляя хвостом, поставил чайник греться на электрическую плиту.       – Что лучше заварить? Душицу или мяту?       – А? – я задумался, наслаждаясь едой и спокойствием. Этот его мир был словно кокон у бабочки: надежная защита от внешних невзгод. – Душицу…       Матвей больше ничего не спрашивал, позволив мне наслаждаться теплом и уютом в спокойном потрескивании дров в печи. Есть я закончил довольно быстро. Волк же также быстро заменил суп на маленькую хрустящую пиццу.       – А ты сам фто не ешь? – жуя пушистое тесто, спросил я. Волк, тем временем, заполнял чайничек сушёной травой.       – Я? – отозвался он. – Да я пока готовил, наелся, – хохотнул он и взял горячую ручку железного чайника рукой и спокойно налил воды в траву. Нда… машина.       Больше ничего не став спрашивать, я продолжил есть, а Матвей сел напротив меня, подложил ручку под щечку и любовался. Хах, волк.       Я понимал, что он просто переволновался за меня самого. Явно никто не ожидал, что монстр Бронислав вдруг так разозлиться, что повредит мне слух. Но то его заклинание, конечно, космическое. Чародей управлял не просто ветром, он управлял вместе с ним и звуком. Интересно, а он таким же заклинанием сможет взорвать тело? Так, а почему я вообще думаю об этом? Почему я вообще восхищаюсь этим магом? Он же чуть не угробил меня! Нд-э-э-э. Тем не менее, Бронислав был тем, кто даже с таким отношением вызывал трепет, в отличии от Рада.       В мыслях о чародеях, я и не заметил, как дожевал пиццу. А Матвей налил мне и себе чаю, предложил сахар, но я отказался. Волк всё это время следил за мной, будто по движению хотел понять, как я себя чувствую, и при этом обогреть и успокоить. Да уж… И когда уже их тела соединят воспоминания? Этот Матвей, конечно, что-то невероятное.       После еды и горячего чая начало сильно клонить в сон. Ну и я, попутно поблагодарив волк, безцеремонно распластался на его кровати. Кайф. Она громадная, мягкая, и в избушке ничего нигде не поддувало!       – Ты под одеяло ложись, – хохотнул волк.       – У меня уже нет сил шевелиться, – выдохнул я прямо в подушку. – Но, если ты ляжешь рядом, мне и одеяло не нужно будет.       Матвей намёк понял быстро. Он задул свечи и выключил лампы, оставив в печке тлеть огоньки, а сам улегся рядом со мной. Его жесткая шерсть тут же приятно защекотала кожу. Я развернулся и закинул на него ногу, прижавшись сильнее. Он как большой плюшевый медведь. Большой и мягкий.       Матвей вытянул свою большую лапу-руку, укрывая мою спину. Да уж, хотелось бы мне подольше побыть в сознании, чтобы ещё больше насладиться момент, но Сон быстро сморил меня.       

***

      Жуткая, долбящая головная боль разбудила меня. Я еле-еле продрал глаза, не понимая, что да как. Голова раскалывалась, глаза болели, уши болели, тело ныло. На минуту показалось, что я даже не дышу. Я приподнялся. На ногах лежало что-то тяжелое и тёплое. Не видя, я потянулся рукой и дотронулся до шерсти. На секунду я подумал, что это мой козел Фырфыр: он иногда забирался мне на кровать, когда замерзал на полу. Но нет, его здесь не могло быть. Я вспомнил, где я нахожусь и зачем. Школа чародеев, экзамены. Боль.       На моих ногах лежал Матвей, который обратился в волчка: обычного серого волка. Он смотрел на меня, ожидая реакции. Но я просто убрал руку с его головы. Волк обратился.       – Ты ночью ворочался, – сказал он. – Как ты себя чувствуешь? – уточнил мой страж.       – Голова раскалывается, – больше ничего не смог сказать я, а затем сжал в ладонях виски. Было такое ощущения, что кто-то пытался вырваться из черепной коробки.       Матвей подорвался с кровати и подошёл к столику, рядом с окном. Щелкнула упаковка таблетки, в стакан полилась вода. Я слышал, но будто в отдалении.       – Вот держи, – в следующую минуту Матвей протянул мне стакан и круглую таблетку. – Марья Ольговна сказала, что на утро у тебя может болеть голова, поэтому оставила обезболивающее.       Но я уже не слушал, а просто залпом проглотил живительную пилюлю, запив ее почти всем стаканом. Только сейчас заметил, что в горле пересохло.       – Матве-ей, – потянул я. Парень всё это время стоял, рядом с кроватью, не зная, что дальше делать. Я же в этот момент приложился к его животу лбом и громко-громко вздохнул. Как же боли-ит!       Я в силу своего возраста не часто подвергаюсь болевым атакам, поэтому каждую воспринимл так критично. Побыстрее бы прошло уже, а то существовать больно.       Волк не двигался несколько секунд, а может и минут, а затем вдруг уложил свои тёплые ладони мне на голову, зарылся пальцем в волосах и начал массировать.       Я отлетел, нет, честно. Боль за мгновение будто испарилась, но отголоски остались. Продолжив упираться в живот волка, я не собирался даже отлипать от него.       – Матве-ей.       – Больно?       – Продолжай.       Матвей забрал стакан, чтобы я его не разбил, а сам сел на кровать. Теперь я головой прижимался к его груди, мурча, как котик. Волк корпел надо мной добрых десять минут, как раз к тому времени, когда начало действовать обезболивающее. Я же всё это время вдыхал запах Матвея, от которого пахло лесом и собаками, слушал его сбивчивое дыхание и быстро сердцебиение.       – Матвей, – сейчас его имя сидело на кончике языка. Оно зудело. Я его распробовал. А потом вывернулся из его рук и прижался губами к губам. Нельзя мне болеть, я становлюсь уж слишком нуждающимся.       Матвей открыл рот, вновь позволяя мне делать всё, что взбредет в дурную голову. Я хватался за волка руками, боль отошла на второй план, лицо покраснело у нас обоих. Мы вместе закрыли глаза, расплылись лужицей. Я обнимал Матвею за шею, не отпуская. Он поддерживал меня за талию.       Что-то произошло. Я пока не до конца осознавал что. Но Матвей перешёл границу, официально, прошёл таможню, а я налепил ему штамп на губы. Теперь ему можно. Он больше не инородный объект в моем пространстве.       Дверь вдруг открылась с громким даже на для моего слуха приветствием.       – Ник! – Рысь ворвался в нашу комнату, и застал пикантную сцену. – Оу, а ты говорил, что вы не встречаетесь!       Матвей отпрянул от меня, оставшись рядом, а я реагировал так будто мою скорость уменьшили в полтора раза.       – Рысь… – выдохнул я.       – Стучаться, нет? – продолжил за меня Матвей.       – Ой, да ладно. Или вы хотели перепихнуться? Могу за дверью подождать.       – Сейчас ухо оторву, – Матвей встал с кровати и поставил стакан на стол.       – Ну вот и ладненько, – заключил чародей и плюхнулся ко мне на одеяло. – Как ты себя чувствуешь? – намеренно громко спросил он, что я аж поёжился.       – Не ори, пожалуйста. У меня только голова прошла.       – О, – Рысь шевельнул ушами, – Так это вы лечились? – чер-тё-нок улыбнулся и повёл взглядом, останавливаясь то на мне, то на Матвея.       – Да, – не стал отрицать я, а Рысь хмыкнул. Не удалось ему поехидничать.       – Значит, всё нормально. Слух восстанавливается?       Я кивнул.       – Фух, а то я разволновался. Даже от Кеши скрыть не смог…       – Ну, зачем ты ему рассказал? – Я вылез из-под одеяла. Из-за не самой приятной ночи, тело вспотело. Хотелось переодеться.       – Я не хотел его волновать, честно. Но Кеша по голосу понял, что что-то случилось. И вот…       – Ясно, – я наклонился к сумке и начал рыться в поисках свежей футболки. Рысь болтал ногами, Матвей вернулся к себе на кровать и начал её заправлять. – Ты надеюсь сказал Кеше, что со мной всё в порядке? Интересно, а Даня знает?       – Знает, – откликнулся Матвей, а я вопросительно посмотрел на него. – Через Веронику.       Ну ясно. Всем разболтали, что я при смерти.       Я сидел, уперев коленки в пол. В сумке не находилось нужной мне вещи. Рысь перестал болтать ногами и наклонился надо мной будто заглядывая в ухо.       – Вроде и правда всё нормально, – пробурчал он себе поднос.       – А мне ты не веришь?       – Ну знаешь. У тебя там такая кровища была из ушей, что мы все испугались!       – Не преувеличивай, – осадил его даже Матвей.       – Всё равно было страшно, – хмыкнул Рысь.       – Но ты же сам ослепил другого чародея, – я качнул головой, на секунду одно ухо прорезалось, так будто я вышел из воды, но вскоре опять заполнилось жидкостью.       – Ну я же не взорвал ему глаза! Хотя стоило, конечно, – прибавил Рысь, по-хищнически лыбясь. – Но тем не менее он уже вечером бегал, как горный козел! А тебе ещё лечиться… – вздохнул чародей, продолжив свой монолог. – И кто? Бронислав? Ну как так-то? Я считал его самым адекватным из всех северян. До этого он раньше битвы прекращал, видя, что соперник уже всё. Я ещё больше разочарован…       Рысь отвлекся на сообщение. Я же вскопал всю сумку, но не нашел чистой футболки. Ходить в толстовке на голое тело не очень хотелось. Ещё вдобавок продует и всё. Экзамен на следующий год.       – Матвей, – позвал я волка, а тот сразу встрепенулся. – Не одолжишь мне футболку? Мои все грязные.       – А да, конечно, – ответил он и тут же забрался в свой чемодан.       Рысь хихикнул. Я сначала подумал, что он хихикает надо мной, но увидел, что тот был полностью погружен в общение. Видимо, Кеша писал.       – У меня только такая осталась, – виновато развернул Матвей только одну футболку. Она была чёрной с большой квадратной печатью в виде изображения оборотня. Нда…       – Классный принт, – хмыкнул я. – Давай.       – Ну, я пошёл, – Рысь вскочил с кровати, положив телефон в карман. Я только сейчас заметил, что он был одет по-людски – в джинсы и Кешину спортивную кофту.       – Куда? – решил уточнить я, запихивая сумку обратно под кровать.       – К Кеше.       – Но мы же вместе собирались, все, – я нахмурился.       – Ну это было до того, как тебе надавали по жопе! – Рысь даже начал говорить Кешиными фразами.       – И что? Сейчас я себя нормально чувствую. Мне только хуже будет, если я весь день тут проторчу!       – Э, ну ладно. Я, конечно, не против! Заодно и Кеше покажешься. А то он думал ты при смерти. Уже хотел собирать тебе деньги на лечение.       Кеша есть Кеша, хах. Я быстро переодел верхнюю часть одежды, надел кроссовки, сбегал вниз, умылся и почистил зубы. Всё, пять минут, и я готов.       – Ты идёшь? – напоследок спросил я Матвея, полностью уверенный в положительном ответе, но тот вдруг мотнул головой.       – Нет, у меня дела здесь, – волк пожал плечами.       Странно… Ну да ладно. Я ж не буду заставлять. Может у них там волчьи заморочки, пойдут по лесу бесится. Или Матвей устал, за эту неделю и правда можно было заработать себе грыжу. Пусть отдохнет, поспит, поест, почитает любовные романы…       Мы с Рысью вышли во двор и направились по тропинке на выход. Было действительно ещё утро. Мир не совсем проснулся, хотя попытки на лицо. Свежий воздух приятно бодрил, а разносящийся по всей территории лесная аура манила на ведьминские свершения.       Мы обошли оранжерею и оказались почти у входа, когда нас окликнул знакомый неприятный рыжий голос. Вот пидарас, прости Богиня.       – О, Костров, я вижу ты жив здоров, – чародей расхохотался. В руках Рада виднелась пару книг, а сам он шёл из избушки зельеварения. – Да уж, хорошо тебя отделали.       – Слушай, ты, – Рысь вдруг вышел вперёд, загородив меня собой, – язык свой поганый в жопу иди кому-нибудь засунь! – на мгновение мне показалось, что Рысь вот-вот вступит с ним в смертельную схватку, поэтому я схватил его за руку, чтоб не двигался дальше.       – Оу, ну это ты у нас таким занимаешься… – Рад тут же потемнел, его взгляд больше не был насмешливым.       – Ага, перечислить всех твоих подсосков?       – Рысь… – я понимал, что ситуация начинала накаляться. Рад сжал зубы.       – Поговорим на поединке, – после недолгого молчания выдал Рыжий. – А ты, – Рад вновь посмотрел на меня и его взгляд вернулся из угрожающего состояния в нормально для него – ехидное. – Кто ж знал, что ты такой слабак. Даже обидно.       Северянин ушёл, оставив после себя шлейф пакости. Рысь горел праведным гневом, а я сиял. Слава Богине, наконец, этот придурок от меня отвязался. Ну хоть что-то полезное я для себя да получил!       – Идём, Кеша уже поди заждался… – сказал я, а от упоминания любимого Рысь расцвел, напрочь забыл про Рыжего и почти вприпрыжку погнал прямиком к арке.       

***

      Кеша разливал чай по кружкам. Мне вновь досталась чаша причудливой формы, кажется Рысь пытался сделать её в форме тюленя или моржа, но при этом она оказалась розового цвета.       С тех пор, как Рысь перестал куролесить, Кеша стал выглядеть здоровее. Он высыпался, порозовел и вообще пышил энергией, не смотря на приближающийся адский стресс. Хотя Кеша, наверное, волновался не так сильно, как другие. Он ведь успешно сдал олимпиаду и ГТО, и теперь ему осталось только набрать порог на основных экзаменах. Ну и хорошо. Я рад, что он не нервничает. А то Даня вон уже чуть не поседел, а экзамен у нас только через год!       Даня… Я ведь так и не написал ему.       Я вытащил телефон из кармана, благо не забыл его взять. Ну и, как и предполагалось, как только я вошел в сеть, меня обсыпало сообщениями с разных платформ.       Даня написал штук десять сообщений. Последнее было «Никит, я не знаю можно ли тебе звонить или нет, поэтому напиши, пожалуйста!»       – Сейчас, Кеш, минутку… – я встал из-за стола и подошёл к окну. У этих двоих ещё не закончился период приветствия, поэтому, пока Кеша стоял у тумбы, Рысь обнимал его и руками и ногами.       Даня ответил на звонок сразу же.       «Ало, Никит?»       – Привет, Дань. Рад услышать твой голос…       На слове «Даня» Кеша с Рысью в охапку подошёл ко мне. За окном цвели яблони, которые кто-то ещё очень много лет назад посадил перед домом, а когда строили многоэтажки их не стали срубать.       «Ты слышишь? Матвей сказал тебе слух повредили».       – Да-да, меня бабушка уже вылечила.       «Ого, никогда, наверное, не привыкну».       «Привыкнешь», – вдруг услышал я голос Вероники на заднем фоне. Кажется, они сидели рядом.       – О, ты с Вероничкой?       «Да, мы в парке».       – Вруби динамик, – предложил Кеша, что я и сделал.       – Привет, Даньке и Вероничке! – тут же вступил в разговор капитан.       «Да хватит меня так называть!» – вспылила волчица, но они с Даней засмеялись.       – Мы сейчас у меня в квартире. Пригоняйте, чайку попьем. Адрес кинуть?       «Да не удобно как-то»… – заканючил Даня.       «Удобно!» – вступила Вероника. – «Ты ж умрёшь, если Никиту не увидишь!»       Кеша заржал в голосину, Рысь всё ещё висел на нём.       «Мы скоро будем, – продолжила Вероника. – Скидывай адрес».       

***

      Вероничка с Даней пришли реально очень быстро, будто бежали. Как только Даня с Вероникой зашли внутрь, я не удержался и кинулся обнимать друга. Тот запыхался после подъёма по лестнице, его очки запотели, а волосы взъерошились. Махароший.       – Хей, ну проходите, – заулыбался Кеша. – Вероник, давай помогу тебе курточку снять…       Кеша вновь побежал на кухню, Вероника вытащила из сумки печеньки, которые они, видимо, с Даней купили только что, и все расселись по углам. Кеша ещё раз кипятил чайник и наливал чай по кружкам. Даня всё это время разглядывал мои уши.       – Чего ты там пытаешься увидеть? – съехидничал я.       – Ну… – замялся Даня.       – Матвей, так расписал, будто тебе там чуть уши не откусили, – хмыкнула Вероника.       – Ну, это он преувеличил.       – Перепугался, – заметила девушка.       – А сейчас ничего не болит? – продолжил допрос друг.       – Слух чуть хуже, чем обычно, приходиться прислушиваться. Но бабушка сказала, что завтра всё уже хорошо будет. А болеть, не болит…       – Ещё бы у тебя болело, – расплылся Рысь в насмешке. – Матвей небось всё вылечил.       – Рысь!       – Что? Я не прав?       Я закатил глаза. Вот он зашел без стука, увидел, а теперь еще и подтрунивает.       – Ну это мы и так знаем, – атака пришла откуда я её совсем не ждал. – Это ведь футболка Матвея. Вы уже и вещи вместе носите?       – Вероника! – ты-то куда…       – Ой, он там не только его футболку носил, так что всем и без этого понятно, – продолжил Рысь и эти двое захихикали. Спелись, засранцы.       Кеша, наконец, закончил с чаем, и раздал всем Рысьины чашки. Сам сел рядом с чародеем, надев тому на голову капюшон и потыкавшись носом к плечу. Вероника сидела на отдельном кресле, а мы с Даней расположились на стульях рядом друг с другом.       – Долго тебе ещё? – вздохнул друг, отпивая глоток.       – До конца месяца, ничего не изменилось…       – Эх…       – А в школе чего новенького?       Так мы и прообщались часа два. Даня рассказал всё, что было на уроках, я – на занятиях чародейства. Рысь на удивление хорошо болтал с Вероникой, ну а Кешу мы все слушали о последнем звонке, об экзаменах и о выпускном.       Вскоре Вероника засобиралась.       – Да посиди ещё, – предлагал Кеша. – Чего уж там?       – Не, – отмахнулась девушка. – Завтра у нас контрольная по обществу. Лучше подготовиться. Игорь Акимыч ведёт же…       – Ну да, к этому лучше подготовиться, – вздохнул Кеша.       – Морально, – закончил Рысь.       Все мы так или иначе страдаем от историка.       Даня тоже начал собираться. Он хотел проводить Веронику до дома, что правильно, я считаю. Я-то не стал шутить по поводу их отношений, а то друга ещё Кондратий хватит, но… скоро буду, хе-хе.       Быстренько собравшись, Вероничка с Даней вышли из квартиры, Кеша провожал их на лестничной клетке, а мы с Рысью уставились в окно.       – Это тот Даня, в которого был влюблен Кеша? – выдал он, когда увидел, как ребята выходят из подъезда.       – Ну да, – я похлопал глазами.       – Хм, – Рысь приложил пальцы к подбородку.       – Ревнуешь что ли?       – Ты чо? Нет! Просто, мы же с ним разные.       – Кеше просто блондины нравятся, – хихикнул я.       – Ой! – фыркнул Рысь.       – Но, если ты вдруг подкрасишься, я всё равно буду тебя любить, – Кеша вошёл в квартиру, как раз в тот момент, когда я говорил про блондинов. Рысь тут же прильнул к нему, как кот, обнял за талию и остался с ним стоять.       – А мы когда пойдем? – я поджал губы и закатил глаза.       – Эй, но вы-то хоть посидите немного, – встрепенулся Кеша. – А то мне совсем скучно.       – Ну ладно, – выдохнул я. – Но чуть-чуть. Мне ещё домой сгонять надо, вещи собрать.       Я остался у окна, рассматривая Рысьины горшки.       – А кстати, Рысёнок, – Кеша потрепал чародея по голове. Впервые слышу, чтобы он его так называл. – Тебе там посылку принесли, – и указал на коробку.       – О, это глина, – обрадовался Рысь и тут же подлетел к коробке, которая расположилась под столом – рабочим местом глиномеса Рыси.       Кеша подошел ко мне и оперся о подоконник поясницей.       – Да уж, всё так изменилось с зимы. Даже не вериться, – выдохнул он, наблюдая, как Рысь с энтузиазмом открывает коробку и вытаскивает из неё запакованные брусочки.       – Да-а, – подтвердил я. – Мне рассказали, не поверил бы…       – Зато, я верил, что ты начнешь встречаться с Матвеем! – всё-таки и Кеша не мог обойти эту тему. Он же тоже в этом процессе поучаствовал, например, всегда поддерживал Матвея.       – Да не встречаемся мы!       – Просто сосутся! – из дна коробки донеся голос чародея. Ты там молчи уже!       Рысь вылез из коробки, случайно толкнул столик, и коробка упала, задев с полочки корзинку с документами. На пол шлепнулась два паспорта и Кешины права. Ну то, что он научился водить я знал, и что паспорт аналогично, конечно же. А второй?       – Один Рысьин? – решил уточнить я на всякий случай, пока чародей засовывал коробку под стол и складывал документы обратно.       – Ага, – кивнул Кеша.       – Ого, не думал об этом, – я почесал затылок. Я и правда никогда не задумывался о статусе ведьм и чародеев. Хотя знал, что у всех родственниц есть паспорта. – Подожди, у него в паспорте прям Рысь написано?       – Нет, там…       – Кеша! – вдруг чародей подскочил к свою парню и рукой буквально заткнул рот.       – Рысь… – шестерёнки в моём мозгу зашевелились. – Это не твоё настоящее имя?       – Нет, конечно! – чародей продолжал держать Кеше рот. – Не говори ему!       – Ладно-ладно, – Кеша поднял ладони, сдаваясь.       – Подожди! Я ж теперь умру, если не узнаю! – я всплеснул руками.       – Не говори! – Рысь буквально исходил Сатаной. Что же там за имя такое?       – Да ладно, это же Ник. Он никому больше не скажет.       – Ага, он узнает, узнает и Матвей и этот Даня! – Рысь покраснел, нос у него задергался вместе с ушами.       – Ну это ты меня переоцениваешь, – я скрестил руки на груди.       Чародей сел на диван, поднял ноги, а затем закрыл пушистые ушки ладонями, прижав их к голове.       – Говори…       А Кеше и ждать больше не надо было.       – Прикинь, его Ваней зовут на само деле, Иван Рысин. Такой хорошенький.       – Нет! – вновь визгнул Рысь, а я засмеялся. – Ужасное имя…       – Почему? Я уж думал. А ты Ваня…       – Я не Ваня! И вообще чародеев так не называет. А людей, или вон, волков!       Рысь продолжил сжимать уши, хоть всё и слышал прекрасно.       – Ну ты можешь его сменить… – Рысь так страдал, что даже жалко стало.       – Мне не нравится никакое имя, кроме Кеши, конечно. Я Рысь и всё.       – Да-да, – капитан уселся рядом с чародеем, погладил его по голове и прижал к себе. – Ванечка…       – Ну ладно, – вздохнул Рысь. – Тебе можно. Но, – чародей привстал и грозно посмотрел на меня. – скажешь кому-нибудь, тебе капец!       – Понял-понял, – я поднял ладони вместо белого флага.       В итоге, мы с Рысью засиделись до обеда. С друзьями и времечко быстро проходит. Нам уже надо было уходить. А я, между прочим, ещё хотел зайти домой и забрать вещи. И да, не забывать о том, что часовые пояса разные!       Мы все втроем вышли из дома, Кеша хотел немного проводить нас и зайти в магазин. Вскоре мы разделились, и отправились с Рысью прямиком к арке. Мне нужно взять грязные вещи и ещё раз сбегать сюда, но только уже домой, потрепать пузико Фелемону.       Вот только, кто бы знал, что планы изменятся из-за Матвея.