Он ведьма

      Мы вошли с Рысью в арку, ещё совсем ничего не подозревая. Надвигались сумерки, но день не отдавался в тёмные лапы так быстро, как зимой. Я уже представил, что побыстренькому сгоняю в башню, вновь метнусь домой, отправлю всё в стирку, потискаю кота и Фырфыра, а после уже под полночь вернусь спать. Но…       Рысь заметил, как к главному входу стекается народ. Я, конечно, не обратил внимания. Ну идут и идут. Однако чародей всё-таки просёк, что происходит.       – Ой, смотри, – дёрнул он меня. – Там видимо кто-то поединок устроил. Давай глянем? Столько народу, кажется, кто-то реально крутой.       – Слышать от тебя, что кто-то крутой, странно, – фыркнул я.       – Хах, ну это я образно. Точно не круче меня, – Рысь мотнул головой вместе с висюшкой в шерстяном ухе.       – Ну ладно, пойдем, – я не подал виду, что на самом деле заинтересовался. Я всегда был в восхищении от способностей моих родственниц, и хоть сейчас мне и было сложно признавать мой собственный уровень, посмотреть на других хотелось. Больше всего, конечно, уже хотелось увидеть способности Камиллы, ведь Милана в таком восхищении от неё.       Мы двинули прямиком к холлу. Я правда, не сообразил, почему все собираются там, но Рысь объяснил, что бои на арене приводятся только на экзаменах, когда собираются все. А так на волчьем полигоне или под холлом на специальной мини-арене. Она не такая огромная, поэтому её смогли обложить щитами посредством амулетов. И просто иногда подпитывают их. Удобно-удобно. И сами чародеи могут безболезненно для окружающих обучаться.       Зайдя внутрь, Рысь указал пальцем на маленькую лесенку, уходившую вниз. Я её правда вообще не замечал до этого. Винтовыми круговертями, мы в компании других студентов спустились вниз. Кто-то вскользь кинул, что ещё не должно было начаться, потому что Виктор Демидыч только пришел. Странно, а почему он?       Спустившись окончательно, мы вышли на круговой балкон, обрамлявший арену. Его невысокие перила упирались прямо в защитный барьер. Другие студенты равномерно распределились по периметру. Все были в каком-то невероятном предвкушении, подходили к краю, обсуждали, наблюдали. Наконец, мы с Рысью, шагнули прямиком к арене, чтобы нам было видно обзор. И те, кого я там увидел, вогнали меня в негодующий шок.       – Ого, – кинул Рысь и осторожно глянул на моё лицо.       Я нахмурился, сжал зубы и упёр свой взгляд прямиком в виновника торжества: Матвей стоял на бетонной арене и зло смотрел на Бронислава. Волк буквально сжирал того взглядом. Да что он задумал?       Виктор Демидыч вышел к парням, спустившись к арене. Тренер вытащил нужный ему листок, записал сначала Матвея, затем Бронислава. Волков практически не отрыв ненавистного взгляда от чародея.       – Правила знаете? – повторил необходимую процедуру тренер. Оба бойца кивнули.       Тогда мужчина вошёл в специальное небольшое углубление в арене, которое как раз находилось за барьером и разрешил приступать.       Матвей почти сразу кинулся на Бронислава. Дрались они по-серьёзному, уж не знаю кто предложил, но оба держали в ладонях оружие. У Бронислава был амулет-посох, Матвей – со своим мечом и ножнами за спиной.       Бой начался. Волков вдарил мечом по посоху чародея, тот отбил маневр, но волк использовал всего лишь уловку. Как только посох отошёл в сторону, Матвей выставил свободную ладонь и толкнул Бронислава в грудь.       Чародей больше не строил из себя благородность: он разразился бурей, озарив все пространство звуковой волной. Матвея начало отбрасывать к стене, и я честно думал, что на том все и кончится, но волк был готов. Готов абсолютно ко всему. Матвей резко в прыжке обратился в мощного волколака, отпружинил от стены словно лань и с удвоенной скоростью набросился своей тушей на чародея.       Бронислав, кажется, никогда не сражался с волколаками и не думал, что они обращаются мгновенно. Колебание на долю секунд – и чародей сам отлетел к стене. Однако его боевые выдержка позволила сгруппироваться. Он проехался на ногах, спиной до тронулся до барьера и еле-еле выставил посох вперёд, как раз в тот момент, когда вновь обращенный Матвей-человек с размаху ушатал ему мечом. От свиста лезвия, зажужжало даже в моих больных ушах. Бронислав, ну что же ты!       Мгновенное заклинание, ветер трепетал, барьер дрожал, Бронислав сколдовал магию.       Свист донёсся резко до слуха. Рысь, стоящий рядом со мной, быстро сообразил, что к чему, поэтому тут же закрыл мне (!) уши горячими ладонями, а сам сжался. Матвей отскочил, только морщась от исходивших круговыми волнами заклинания Бронислава. А когда ему надоело, он вмиг обратился в шерстяного волчару, с одним минимальным усилием пробрался сквозь волны и замахнулся на чародея. Бронислав в последнюю долю секунду отклонил свою голову от неминуемого удара большой волчьей лапы. Кулак принял барьер арены, от того заволновался, разошёлся и загремел.       – Вот это силища! – выдохнул Рысь, отпуская мою голову. В тот момент, Бронислав с паникой на лице, кое-как отполз от разъярённого волка. Почему их не останавливают?       Чародей собрался в мгновение, он принял спокойное выражение лица, смахнул растрепанные локоны волос обратно в зачес. Он, наконец, понял, что Матвей сильный враг, с волком стоит быть на стороже. И теперь, бой начался по-настоящему.       Матвей отпружинил от стены, обратился в человека и стёр пальцем почти незаметную ссадину. В его глазах читалась жажда крови. Ого, никогда его таким не видел. Я сжал перила. Так и хотелось крикнуть: «Волков, какого хрена!», но мой выкрик изменил бы примерно ничего. Поединок должен продолжиться, пока один из них не сдаться, или не отправиться в нокаут. И очевидно поднимать белый флаг из них никто не собирался.       Бронислав изменился в лице, его исказила гримаса ярости, его боевой клич озарил округу. Чародей собрал вокруг себя поток энергии, его сила росла. А Матвей оскалился. Оскалился, блин!       Сотворённый ветер с диким воем начал гасить всё на своем пути. Были бы здесь деревья, от них бы остались щепки, были бы дома – разлетелись до фундамента. В тот момент я не на шутку испугался за Матвея. Но он обратился волком и погнал по кругу, словно загоняя жертву. Волколак то и дело пружинил от стены, цокал перед Брониславом клыками, задирал когтями его одежду. Вскоре Матвей развил такую скорость, что за ним было сложно уследить. А начнёшь – так голова закружиться. Волк мелькал в бурном шторме. Вскоре даже Бронислав с трудом отбивал его атаки. Матвей то обращался в человека, то в волколака, то атаковал когтями, то мечом. Он был неукротим, как дикое животное, как охотник, поймавший свою жертву в капкан.       Я не знал, что Матвей НАСТОЛЬКО сильный. Я не знал, что охотники в принципе способны реально на равных сражаться с чародеями. Да, у нас с их кланом была война, да, даже мама принимала их силу, но я почему-то всегда думал, что они нападали стайкой. Матвей один на один с одним из самых сильных чародеев Септентрионалиса. И, кажется, побеждал…       Бронислав, создал пред собой щит. Однако силы постепенно угасали. Чародей использовал ещё один амулет, но тот тоже истратил энергию. Тогда он попытался сменить тактику, сбавил ветер, шмыгнул к стене, чтобы хотя бы со спины не получать ударов. А Матвей с каждой минутой будто становился сильнее. Он раз за разом пробивал созданную оборону, не позволяя чародею применить ни единой контратаки.       В шоке стоял весь балкон. Ведьмы хмурились, чародеи стояли в глубочайшем ауте. Я заметил Снежка, который проявлял мало эмоций, а вот его соклановцы вообще пожирали глазами битву, еле-еле удерживая глаза в орбитах. Другие волки тоже будто не знали, что такая силища может быть заключена в одном из их сородичей.       Вдруг послышался хлопок. Ветер исчез. Матвей толкнул щит Бронислава, и заклинание ударило самого чародея. В этот момент они оба не были похожи на самих себя. Матвей обратился в человека, закинул меч и… Богиня… Я думал, он свихнулся. Но волк намеренно промедлил, чтобы уставший Бронислав смог увернуться. Я тренировался с Волковом-младшим и выучил большинство его повадок.       Чародей рухнул на жопу и начал отползать на четвереньках от волка. Матвей сверкнул глазами, попутно говоря ему что-то… Из-за слуха, а может и из-за шума я не расслышал.       Матвей вновь принялся атаковать, но Бронислав выставил ладонь вперёд и громко крикнул.       – Я сдаюсь!       Волков остановился от него в паре шагов и продолжил смотреть убивающе. Тренер вышел на поле, проверил состояние обоих. Они были в порядке – только ссадины и синяки.       Наконец, напряжение спало. Балкон зашумел в шепоте и разговорах. Все обсуждали Матвея. Никто не предполагал, что за сто лет угасший клан сможет так быстро восстановить свои силы и очевидно могущество.       Матвей сунул меч в ножны, а сам попутно осмотрел балкон. Заметив меня, волк улыбнулся, а я… Я чуть не сломал перилу, настолько разозлился. Лицо моё скривилось. Волк сразу понял, что-то не так, но в тот момент я уже развернулся и убежал.       ***       Как он мог так поступить со мной? Как?!       Я выбежал из холла и погнал прямиком к башне. Быстро схвачу вещи и убегу домой.       Всё то время, что я гнал на всех парах, прокручивал в голове произошедшее. Да, Матвей победил Бронислава. Он оказался сильнее чародея в разы. Его бесконечные тренировки с отцом отразились в таком великолепном свете для многих зрителей. Уверен, что ещё неделю будут ходить слухи, а оппонентов, готовых подраться с Матвеем, уменьшиться. Но эта его улыбка в конце, адресованная мне… Я понял её. Он безмолвно, говорил, что смотри, Никита, я защищу тебя от любого, никто не сможет причинить боль, а кто посмеет, будет наказан. И я… я не мог принять этого. Ни за что на свете!       Я быстро влетел в башню, чуть не сшибив с ног Тихомира Богдановича. Я перед ним извинился, но тот, конечно, был не в обиде. Потом куратор увидел, что я убегаю с сумку, и напомнил мне следить за временем.       Я вылетел из башни. Краем глаза заметил, что Матвей спешил ко мне, но волк всё-таки потратил много сил, на поединке, да и наверняка понял, что сейчас с ним я разговаривать не буду. Поэтому сумку в зубы и домой!       Моё прибытие в дом никто не ждал. Но бабушка Ольга, качающаяся в кресле совсем, не была удивлена. Фелемон грелся у камина, а когда увидел меня встал, а Фырфыр, как порядочный козёл вышел из кухни разведав обстановку. Я не знал к кому поддаться первым. Прошла всего неделя, для древних ведьм и фамильяров, это секунда, а вот я соскучился. и всё же первым пошёл к бабушке, поддержать за руку и обнять.       Но бабушка Ольга на мое удивление поднялась с кресла, резко приняв свое молодое обличие. Он плавным движение приблизилась ко мне остолбеневшему и уложила тёплые ладони на мои холодные уши.       – Как ты, родной?       Обида на Матвея, тревога и грусть будто улетучились. Я расплылся маленькой бесстыдной лужицей и уложил свою голову на плечо бабушки. Она меня потрепала по затылку.       – Всё хорошо, бабуль…       На столе уже стоял заваренный чай, будто бабушка ждала меня. Я сгонял в ванную, разом закинул все грязные вещи, благо они были тёмными, и вернулся к бабушке. Она уже состарилась, и сидела пила из чашек. Я сел рядом на диван, взял чуть подстывший чай и сразу наполнился уютом родного дома.       – Задумчивый ты, Никита, – протянула бабушка. – Грустный. Небось с волчонком со своим поссорился?       – Он не мой! – фыркнул я. – И вообще, если я грустный, почему сразу из-за Матвея-то? – конечно, факт, да, я сейчас даже больше зол на волка, но тем не менее последнее время именно про моего волчонка слышу часто.       – Ну, нет, так нет, – бабушка улыбнулась.       Я подумал-подумал, понадувался-понадувался и решил всё-таки сказать, что бабушка права. Тем более я еще и был в его футболке. Блин, забыл, что ее постирать надо.       – …Только я с ним не говорил ещё. Сбежал сюда. А то со злости наговорю, – я вздохнул. – Знаю маму. Да и её нелюбовь к волкам кажется и ко мне передалась. Ну не могу я воспринимать Матвея, кроме как… одноклассника или сыны злого волколака.       – Знаешь, милый, – бабушка, пока меня слушала, уже допила свой чай. Она улыбнулась, и вместе с этой улыбкой на ее лице поднялись все морщинки. – Волчий клан и наш ковен были связаны с самого основания. Дочка Беляны, Ярослава, ещё давно-давно при княжествах, вышла замуж за первого принявшего силу Интры, Александра. А от Александра идет течение корней прямиком к центральному клану. – Я хлопал глазами. Никогда не слышал эту историю. – А это значит, что в крови и Степана и его сына течет капелька ведьминой крови. Это сейчас все вдруг решили, что мы враги, а тогда…       – Удивительно, – не удержался я. – Ты никогда не рассказывала мне об этом!       Бабушка поставила чашку на стол.       – Не было особого повода. Да и ты всегда был заводным ребенком, – она наклонилась на спинку кресла, подожгла трубку и начала раскачиваться. – Вы ещё очень-очень молодые, поэтому вам обоим сложно разобраться в своих чувствах. А взаимопонимание приходит только в разговоре. Так что, родной, мы тебя всегда учили говорить нам о своих переживаниях. Не правда ли?       – Да, и, кажется, это работает, – я вздохнул.       Машинка пиликнула сообщая, что постирала вещи. Я ушел в ванную и переложил одежду в сушилку. Ещё несколько минут. Тем временем входная дверь хлопнула.       – Никита, тут? – услышал я голос мамы и вышел к ней.       – Что?       – О, хорошо, – мама поправила пальто. – Идем, Светозар Гвидонович созвал совет. Ты должен присутствовать.