Дорогая супруга

Энджи Тодороки устало потер пальцами переносицу, прочитав пришедшее ему на почту письмо. Очередной его информатор слился, отказавшись давать хоть какую-то наводку на интересующую его группу террористов-сектантов. Да, дело оказалось сложнее, чем ему казалось раньше. Почти все те люди из преступного мира, раньше за некоторое (порой далеко не скромное) вознаграждение спокойно делившиеся информацией, сейчас чуть ли не в ужас приходят, стоит только ему заикнуться об этих сектантах. И только один очень туманно пояснил, что за этой группировкой стоит очень влиятельный злодей, подмявший под себя весь преступный мир Японии. Однако давать дополнительные пояснения он отказался, сославшись на то, что умирать он в ближайшее время не собирается. Да и ему, Старателю, он не советует лезть в это дело, если жизнь дорога. И это заставляло задуматься. Неужели его невеста была права? И Всемогущий действительно хочет так избавиться от конкурента? Да и черт с ним! Даже если так — он не доставит ему такого удовольствия! И он разберется с этими культистами — даже без помощи этих трусливых информаторов! Тем более, что от этого зависит не только его дальнейшая карьера… Так, что ему известно об этой секте? Ну, все они верят в «судный день», который, по их мнению, наступит очень скоро. Весь мир будет лежать в руинах, на которых их «бог» будет карать «неверных» и награждать своих последователей. Вот они и «воплощают в жизнь волю его», чтобы в получить лучшее место в «новом мире». Звучит как бред, но они все по-серьезке в него верят и активно вербуют сторонников. Особенно любят они это делать среди богемной публики — не очень умных, но очень впечатлительных, а главное — очень богатых и влиятельных людей. Им сказки о скором конце света как раз очень заходят. Однако редко кто из таких сторонников становится реальным членом секты. Чаще всего доверчивых богачей — как правило, деток богатеньких родителей, безалаберно транжирящих семейные накопления, — просто обводили вокруг пальца, оставляя по итогу и без заветного «места в новом мире», и без единой йены в кармане. Обычно о таких и становилось известно в широкой прессе — однако сами сектанты-мошенники никогда на слуху не оказывались. Конечно, ведь им надо еще других дураков окучивать. И, надо сказать, получалось у них это довольно успешно. Согласно сведениям Всемогущего, эта организация пустила корни в правительственные организации, крепко взяв высокопоставленных лиц за мягкие места. Где-то шантажом, где-то взятками, а где-то прямыми угрозами сектанты упорно лезли во власть. Масштаб их вредительской деятельности еще не был настолько велик, чтобы им нельзя было ничего противопоставить, однако уже приближался к критической отметке. И Всемогущий вовремя решил заняться этой проблемой — иначе их всех ожидали очень тяжелые времена. Неизвестно, по какой причине, но эта секта очень, очень сильно не любит героев. И всеми доступными способами пытается перекрыть им кислород. Вот и недавнее постановление об обязательном разрешении на поимку беглого преступника, для которого надо пройти пять инстанций — их рук дело. Да и к этой бредовой идее о взаимной поддержке департаментов полиции и героев, которая на практике лишь внесла неразбериху и сумятицу в работу и тех и других, тоже они, как оказалось, приложили руку. И это уже было причиной, по которой Энджи и без просьб всяких Символов Мира хотел разобраться с этими ублюдками. Вот уж чего-чего, а мешать своей работе он не позволит! А раз так… Его взгляд упал на мобильный телефон, и Энджи усмехнулся. Значит, вам нужны беспечные детки из богатых семей, верно? Что ж, у него есть один такой на примете… Уже через пятнадцать минут он стремглав выскочил из своего агентства, по дороге рявкнув подчиненным, что его больше сегодня не будет, и бросился к автомобилю. И вскоре, матеря на все лады припарковавшегося за ним водителя вишневой Тойоты, он уже несся по шоссе прочь из центра города, в их фамильный загородный дом. Дверь открыла пышнотелая брюнетка, подтягивая оголивший ее бюст лиф платья. Энджи даже не удостоил взглядом ее лицо с зазывающей улыбкой и, не ответив на томное приветствие, сразу поинтересовался, скидывая ботинки: — Отец у себя? — Мастер Тодороки ожидает вас в малой гостиной, — кокетливо накручивая прядь волос на палец, отозвалась девица, — Господин Тодороки, а это правда, что вас привлекают брюнетки? — Меня привлекает моя невеста, — сквозь зубы процедил он и, не обращая внимание на ее дальнейшие слова, отправился прямиком в малую гостиную. Отец вальяжно развалился в кресле, вытянув ноги, которые ему усердно в четыре руки массировали две ярко накрашенные девицы с кошачьими ушами и хвостами, поднятыми кверху, из-за чего и без того короткие юбки полностью оголяли их отпяченные вверх задницы. Энджи с трудом удержался, чтобы не прикрыть глаза рукой — ну вот кто сказал этим… девушкам легкого поведения, что это красиво или хотя бы более-менее привлекательно? Это же просто стыдно! Причем, стыдно почему-то ему, хотя должно быть им! — О, Энджи! — обрадовался отец, приветственно раскинув руки в стороны, — Ты быстро! Неужели твое дело настолько важное?.. — Ты даже не представляешь себе, насколько, — мрачно ответил Энджи, смерив недовольным взглядом массажисток, — Ты с этими еще долго? — А чем тебе девочки мешают? — усмехнулся Масаши, — Может, они тебе как раз помогут! Ты ведь насчет взаимоотношений со своей милейшей невестой пришел?.. — Вообще нет, — еще сильнее нахмурился Энджи, — Я по другому вопросу… — Чего? — лицо отца посуровело, а от его расслабленной позы не осталось и следа, — Ты опять за свое? Боги, Энджи, избавь меня от новых нудных лекций о вреде пьянства и разгульной жизни! У тебя получается даже хуже, чем у той тетки из группы поддержки, в которую меня в свое время запихнул отец! Да и мы вроде как договорились — ты не лезешь в мою жизнь, я не лезу в твою! — Ага, только это не мешает тебе совать свой нос в мои отношения с Химурой! — возвел взгляд к потолку Энджи, — Нет, ты и в этот раз не угадал. Я не собираюсь читать тебе нотации — все равно они проходят мимо твоих ушей, так что смысла в них нет никакого. У меня к тебе вопрос по работе. — У тебя? Ко мне? По работе? — отец удивленно вытаращился на сына, — Энджи, у тебя с головой точно все в порядке? Какое я, нафиг, могу иметь отношение к твоей работе? Я ее только по телевизору и вижу! — Может, мы лучше обсудим это наедине? Без посторонних? — уже потихоньку начал закипать Энджи. Он уже начал жалеть, что вообще приехал сюда просить помощи у отца. Масаши смерил сына подозрительным взглядом и резко встал с кресла: — Простите, девочки, но, видимо, нам придется прервать сеанс массажа, — недовольно заключил он под разочарованный вздох девиц, неохотно поднимающихся на ноги, — Иначе, боюсь, мой сынок не успокоится. А ты, если тебе так сильно нужна конфиденциальность, — обратился он к сыну, — Жди меня в кабинете. Энджи кивнул. Это было хорошим решением. Бывший кабинет деда, позже перешедший отцу вместе с домом в качестве свадебного подарка, давно был переделан в учебную комнату для самого Энджи — примерно с тех пор, как он оказался на попечении отца. Однако полная звукоизоляция и лучшая противоподслушивающая аппаратура того времени сохранились в целости и сохранности. Как раз то, что и было нужно Тодороки для этого дела. Ключ привычно нашелся за портретом счастливой семьи кого-то из его предков — радостно улыбающейся супружеской четы и их сыновей-двойняшек хулиганского вида. Энджи задержался на них взглядом, словно заново открывая для себя эту картину. Семья, изображенная на ней, даже спустя много лет после их смерти, источала приятное тепло, и Энджи невольно задумался: а будет ли их с Рей семья хоть немного похожа на этих счастливчиков? Будет ли она с таким же выражением лица смотреть на него, как эта женщина смотрит на своего мужа? И будут ли их дети столь же счастливы, как эти мальчишки? Может, у них тоже будут близнецы? Или у них будет один ребенок? Хотя… кажется, при их первой встречи Химура говорила, что хотела бы большую семью. Энджи поймал себя на мысли, что уже не содрогается в ужасе от этой мысли, а наоборот — словно ему самому уже нравится идея многодетности. Все-таки эта девчонка на него плохо влияет… — Любуешься портретами предков? — вывел его из задумчивости насмешливый голос отца, — Раньше ты как-то не интересовался историей нашей семьи! — Я просто задумался, — огрызнулся Энджи, смущенно отведя взгляд, словно его застукали за чем-то постыдным, — Ничего такого… — О, и о чем же столь глубокие думы? — отец даже и не думал отставать от него, — Что ты аж пять минут тупо пялился на этот портрет! — А ты засекал? — Не уходи от ответа, Энджи. Так и о чем ты думал, так пристально глядя на предков? Молился, что ли? — Совсем, что ли? — Энджи покрутил пальцем у виска, — Кому молился, им? Я… просто размышлял о будущем, — он вновь поднял взгляд на счастливых супругов, — Какова будет моя семейная жизнь? Будем ли мы с Хи… с Рей такой же семьей, как они, — он указал на портрет пальцем, — Или же меня с ней ожидает то же, что и тебя с Акеми? Это… несколько тревожит. Между отцом и сыном повисло неловкое молчание. — Знаешь, Энджи, — наконец нарушил его Масаши, хлопнув рослого сына по спине, — Какая семья сложится у вас — это зависит только от вас двоих. Мы с Акеми с самого начала понимали, что никакой семьи у нас не выйдет. Ей нужен был доступ к деньгам, мне нужна была свобода от вечного внимания отца… Поэтому мы и заключили тот наш договор. Уж прости за прямоту, но ни семья, ни тем более ты нафиг никому из нас не были нужны. Мы с самого начала знали, что наш брак — пустышка. Комедия, разыгранная специально для твоего деда. Не более того. Но вы с милашкой Рей, — он хитро прищурился, — Вы из совсем другого теста. Так что могу тебя, не знаю, обрадовать, что ли — ваш брак явно не будет похож на наш с Акеми. А вот будет ли он отличаться от нашего в лучшую или худшую сторону — это уже решать вам. Все в ваших руках! А теперь отпирай дверь — мне уже надоело стоять в коридоре! Или тебе уже не надо со мной говорить о работе? — Надо, — признал Энджи и, замешкавшись, чтобы провернуть ключ в старой замочной скважине, распахнул дверь. За ней все оставалось точно так, как он оставил в кабинете два года назад, когда переезжал поближе к своему только что открывшемуся агентству: плотно закрытые стеклянные дверцы высоких книжных шкафов, в которых по разделам расставлена учебная литература, стол у окна с нетронутой стопкой бумаги и готовыми к работе письменными принадлежностями, массивное кожаное кресло с высокой спинкой за ним, развернутое к двери в пол-оборота, и два кресла поменьше в углу, рядом с высоким напольным светильником и миниатюрным журнальным столиком. В одно из них без малейшего стеснения плюхнулся Масаши, выжидающе уставившись на Энджи: — Ну? — поторопил он, дождавшись, когда сын плотно закроет дверь, — Теперь тебя место для твоего «сверхсекретного дела по работе» наконец устраивает? Так что ты хотел мне сказать? Энджи кинул изучающий взгляд в окно, словно ожидая увидеть в нем соглядатая сектантов. Однако за окном все также скрипуче гнулись ветви старого дерева, весной и летом закрывавшего своей листвой кабинет от палящего солнца, а также любопытных глаз любого наблюдателя с улицы. Убедившись, что никто не посягает на приватность их разговора, Энджи наконец вытащил из внутреннего кармана пальто свернутую в трубку папку с документами. — Ты что-нибудь знаешь об этих сектантах? — он вручил отцу папку, которую тот с явной неохотой открыл: — А, эти «свидетели Судного дня»? — Масаши поморщился, — Да, слыхал о таких… — Только слыхал? — уточнил Энджи. Отец напряженно перевернул еще пару страниц, не удостоив сына ответом. — Они вербуют себе сторонников в среде обеспеченных людей, — внимательно следя за мимикой отца, продолжил Энджи, — И их деятельность длится уже не одно десятилетие… — К чему ты клонишь, а? Говори уже прямо! — раздраженно перебил его Масаши, отбрасывая от себя папку на журнальный столик. От его благодушного настроения не осталось и следа: спина выпрямлена и напряжена, губы плотно сжаты, прищуренные ярко-бирюзовые глаза с непонятной злостью смотрели в такие же глаза сына. — Ты знаешь о них, — уже не спрашивал Энджи. По реакции отца все было и так понятно. Однако дальнейшие действия отца оказались для него неожиданными: после этой фразы Масаши расслабился, обмякнув в кресле, на его лице заиграла улыбка. И только глаза все еще были полны непонятной для Энджи злобы: — Да, виделись пару-тройку раз, — беззаботно махнул он рукой, — Когда я еще считался наследником твоего деда, — он неопределенно хмыкнул, — Но после того, как выяснилось, что все унаследовал ты, они от меня отстали. Поняли, что ловить им нечего. Это все, что тебя интересует? — А почему тогда они не пытались меня как-то охмурить? — нахмурился Энджи, на что Масаши рассмеялся: — Во-первых, Энджи, ты терпеть не можешь всякие вечеринки, на которых они обычно находят себе жертв, — отсмеявшись, начал объяснять он, словно маленькому ребенку, не понимающему элементарных вещей, — Во-вторых, даже если ты на них оказываешься — рядом с тобой всегда почетный караул в лице Ивамото и Одзаки, которые будут сразу пресекать подобные поползновения в твою сторону. Ну и наконец последнее, но не менее важное — ты герой, а героев они обходят десятой дорогой. Их «бог», видите ли, «не принимает героев». Так что можешь не переживать — тебе встреча с ними точно не грозит! — Вот как… — Энджи задумался. В принципе, он ожидал чего-то такого, поэтому и не рассчитывал, что сможет самостоятельно внедриться в эту организацию. А вот то, что они не интересуются отцом — это его удивило. Это… усложняет ситуацию. — А что это ты так сильно заинтересовался этой сектой? — полюбопытствовал отец, потянувшись в кресле, — Неужто пожалел несчастных обманутых богатеев? — Нет, — покачал головой Энджи, внимательно глядя на отца: стоит ли ему все рассказывать? И как это может ему помочь? — Меня больше беспокоит не то, что они облапошивают наивных идиотов, а то, что они используют полученные деньги для расширения своего влияния в правительстве. И это мне очень не нравится… — Раньше тебя как-то не волновала политика, — заметил отец, — Что сейчас тебя сподвигло озадачиться тем, какие люди приходят к власти? — Это все из-за Всемогущего, — чуть помедлив, ответил Энджи, — Он попросил помощи в этом деле… — И нахрена ты согласился? У тебя что, своих дел нет? Там, например, с поиском напавшего на Рей? Или это все уже отошло на задний план? — Меня отстранили от этого дела, — Масаши удивленно поднял брови, — И оставили только в роли, так сказать, консультанта. И теперь мне приходится работать с оглядкой на этого, черт бы его побрал, Одзаву. Так что там пока застой, хотя у меня уже появились некоторые подозреваемые. И пока поработать с ними не представляется возможным. Да и это дело о сектантах… — Энджи глубоко вздохнул, ожидая от отца той же реакции на свои слова, что была и у Химуры, — Если я справлюсь с делом, с которым аж у нашего Символа Мира возникли проблемы, то это даст мне очки для рейтинга в следующем полугодии… — Ага, счаз, — как и ожидалось, отец также скептично отнесся к его надеждам на повышение в рейтинге, — Держи карман шире. Так он тебе и даст превзойти себя… — Рей мне на этот счет уже читала нотации, так что можешь дальше не продолжать, — прервал его Энджи, — Даже если это дело не принесет мне первого места в топе, я все равно займусь им — как я уже говорил, мне очень не нравится, что такие люди лезут в политику, и с их легкой руки принимаются законы, усложняющие нам жизнь и работу. Это уже не просто просьба Всемогущего, это уже вопрос будущего нашей профессии! И моего будущего! И мне как-то не улыбается в дальнейшем плясать под дудку каких-то ублюдков, желающих в дальнейшем полностью избавиться от героев! — И что же ты намерен для этого предпринять?

***

Энджи возвращался от отца в смешанных чувствах. Где-то в глубине души он с самого начала понимал, что отец крайне негативно воспримет его идею о внедрении в эту секту и сбор компромата на их основной костяк, чтобы его можно было засадить далеко и надолго, и готовился к отказу в помощи… Но то, что предложил отец в ответ на его просьбу, стало для него полной неожиданностью. Да что там! Он об этом и не думал даже! Где он и где… ладно, не важно. В любом случае, выходило так, что иного варианта у них не было. И ему следовало хорошо подготовиться к этой операции. Благо, отец сразу сказал, что раньше Нового года встретиться с этими сектантами не получится, а значит, у него есть еще полтора месяца на подготовку. И если бы за это время надо было подготовиться только к этому делу! Энджи со вздохом повернул руль, сворачивая на шоссе, ведущее к Токио. Ему еще следовало разобраться в их отношениях с Химурой, которая после подписания брачного договора вела себя с ним подчеркнуто вежливо и холодно. И Энджи, уже привыкшего к ее совершенно ненужным проявлениям нежности в виде объятий и легких нечаянных поцелуев, такое ее поведение начало напрягать. Чертова девчонка! Сама приучила его к этим телячьим нежностям, а теперь выкаблучивается! Характер показывает! Как начала качать права со своей работой, так никак не остановится! Его взгляд поднялся на зеркало заднего вида. Странное дело — опять эта вишневая тойота! Кажется, такие выпускались лет эдак пять назад. Однако такой цвет не приобрел популярности, и даже первая экспериментальная партия автомобилей не распродалась, насколько помнил Энджи. И какова же была вероятность, что в один день возле агентства, рядом с домом отца, и вот теперь на шоссе он увидит три такие машины? А значит, за ним кто-то следил аж от самой работы! А он даже не заметил! «Неудивительно, что ты все еще на втором месте, — ругал сам себя Энджи, продолжая следить за подозрительным автомобилем, — Раз за столько времени не заметил слежку!» Автомобиль ехал на почтительном расстоянии, явно не желая как-то себя проявлять. Однако, когда Энджи ускорился, машина также прибавила ходу. Когда он начал тормозить, тойота также стала замедляться. Убедившись, что это точно «хвост», Энджи включил аварийку и съехал на обочину. Участок шоссе как раз попался пустынным, так что вряд ли ему кто-то помешает… Остановившись, он вышел из машины, открыл капот и стал внимательно разглядывать внутренности своего автомобиля, боковым зрением отметив, что преследовавшая его тойота тоже готовится съехать на обочину. Правая рука сама собой сжалась в кулак. — Мужчина, у вас что-то случилось? — стоило только тойоте остановиться, как из нее выскочил низкорослый мужчина, поправляя на носу круглые очки, — Может, вам помощь нужна? «Кроме него в машине никого, — пронеслось в голове Энджи, когда он метнул внимательный взгляд в салон подозрительного автомобиля, — Можно попробовать…» — Да, пожалуйста, подойдите, — как можно более обеспокоенным тоном подозвал он, и когда подошедший мужчина нагнулся над раскрытым капотом, Энджи одним движением скрутил ему руку и прижал лицом к аккумулятору. — Ай, вы что творите?! — тут же заорал несчастный, начав изо всех сил брыкаться в надежде освободиться из стальной хватки Тодороки, — Отпустите немедленно! Я на вас жаловаться буду! — Это мы еще посмотрим, кто на кого жаловаться будет, — отозвался Энджи, краем глаза заметив, что у мужчины из кармана выпало что-то похожее на удостоверение. Не отпуская извивающегося задержанного, он наклонился и поднял с земли пластиковую карточку: — Ага… Кацунори Такаги, журналист из NHA… — усмехнулся Тодороки, — Понятненько… — Раз вам все понятно, отпустите меня! — продолжал надрываться Такаги в бесплотных попытках вырваться из цепкой хватки Тодороки, — Это насилие над прессой! — Слышь ты, насилие над прессой, — Энджи прищурился, — А какого хрена ты меня преследуешь, а? От самого моего агентства за мной тащишься. Что, думал, я не замечу? — зло усмехнулся он, заметив, что горе-журналист застыл при этих словах, — Так у меня видеорегистратор есть. Он все зафиксировал, — ну, тут он немного слукавил — хоть у него и был видеорегистратор, но уже неделю как сломанный. А отвезти его в мастерскую у него все никак времени не находилось. Но журналюге это знать не обязательно, — Так и что? Будем молчать? — Отпустите, — снова завел свою шарманку Такаги, — И я все расскажу! Мне больно! — Только попробуй что-нибудь учудить, — предупредил Энджи, прежде чем отпустить журналиста. Тот несмело разогнулся и обиженно посмотрел на Тодороки, растирая запястья: — Вы всегда так на людей кидаетесь? — Не уходи от ответа. Какого черта ты за мной следил? — Тодороки скрестил руки на груди и встал так, чтобы отрезать собеседнику путь к его машине. Такаги поморщился: — Прежде чем я отвечу вам на ваш вопрос, скажите мне — какого цвета волосы у Химуры Рей, вашей невесты? — и он выжидающе уставился на Энджи, введенного в замешательство таким вопросом: — Что? Ты что, издеваешься? Мало получил? Хочешь еще? — он для убедительности поднял кулак, заставив журналиста судорожно сглотнуть, — При чем тут цвет волос моей невесты?! — При всем! — разгоряченно отозвался журналист, — От цвета ее волос зависит, прав ли я в своих подозрениях! — В каких подозрениях? Что ты, черт возьми, такое несешь?! — Сперва скажите, какого цвета были волосы вашей невесты во время нападения! — продолжал упорно настаивать журналист, поправляя очки. — Белые! — рявкнул Энджи, — И что с того?! Такаги издал торжествующий клич и полез в нагрудный корман рубашки, вытаскивая из нее фотокарточки: — Вот, взгляните! — он сунул их чуть ли не в нос хмурому Энджи, — Посмотрите внимательно! — И что это? — Тодороки внимательно просмотрел несколько карточек, на которых были изображены светловолосые девушки с изуродованными до неузнаваемости лицами. Их некоторое сходство с Рей неприятно царапнуло сознание. — Вот уже несколько лет в Токио находят мертвые тела молодых девушек с практически уничтоженными лицами, — забыв о больной руке, начал объяснять Такаги, оживленно жестикулируя, — Все они примерно одного типажа — миниатюрные, невысокие, с длинными светлыми волосами и темными глазами! Все они найдены в разных районах Токио. У всех у них разные причины смерти, но кроме типа внешности у них есть еще кое-что общее! — Изуродованные лица, — кивнул Тодороки, — По-разному изуродованные, — добавил он, просмотрев все фото-карточки. — Полиция тоже это отметила, — хмыкнул журналист, — И потому они считают, что все эти трупы никак между собой не связаны! И по нескольким трупам уже нашли якобы виновных из окружения девушек! — И при чем тут моя невеста? — При всем! — возбужденно продолжил журналист, — У нас по столице ходит маньяк, который убивает девушек определенного типажа, после чего уродует им лица! Полиция даже не собирается заниматься этим делом, считая идею с серийным убийцей бредом! И среди всех подобных жертв только ваша невеста смогла выжить! А значит, она является очень ценным свиде… — А вы не думали, что если бы она хоть что-то помнила о нападавшем, мы бы об этом уже знали? — перебил его Тодороки, нахмурившись, — Но, к сожалению, она из-за травмы головы ничего не помнит. И нет, — он даже не дал рта открыть попытавшемуся что-то сказать журналисту, — Я вам не позволю с ней поговорить. Ее и так уже затерроризировали допросами. — А может… — с надеждой начал было Такаги, но Энджи не дал ему даже и шанса: — Нет, никаких «а может»! Если вам есть что сказать по поводу нападения на нее — то обратитесь к детективу Одзаве! Он ведет это дело, — услышав фамилию сына мэра журналист скривился, словно он съел лимон: — Опять он! — недовольно пробормотал Такаги, поджав губы, — Я ему уже говорил по предыдущим делам, которые тоже он якобы «ведет», но он лишь отмахивался! Говорил, что это бред сумасшедшего! Еще и угрожал, что если я продолжу лезть в это дело, то меня лишат работы! Но вы же верите мне? Вы же понимаете, что это не бред? — с надеждой уставился он на Тодороки, введя его в замешательство. Что-то в его словах было такое… здравое. — Возможно, — уклончиво ответил он, внимательно глядя на журналиста, — Скажи, а у тебя кроме схожести в типаже пострадавших есть еще какие-то доказательства твоей теории? — Обижаете! Я все-таки веду журналистское расследование, а не абы чем занимаюсь! — Вот и отлично, — кивнул Энджи, — Тогда мы поступим так: я никому не говорю о нашем разговоре, в том числе и Одзаве, а ты предоставляешь мне все имеющиеся у тебя материалы по этому делу, чтобы я мог лучше в нем разобраться… — То есть вы согласны провести совместное расследование? — кажется, от счастья Такаги совершенно забыл о том, что еще пять минут назад хотел жаловаться на Энджи, — Конечно, я вам дам все необходимые материалы! Вместе мы точно отыщем этого урода и спасем множество других невинных девушек! — Сперва давай изучим все имеющиеся у нас факты, — не разделял его оптимизма Тодороки. И вообще… не особо то он и доверял этому журналисту. Но ради имеющейся у него информации можно и потерпеть. Осталось только ее от него получить, не вызывая подозрения у Одзавы.

***

— Энджи! — стоило только Тодороки переступить порог родной квартиры, как на него накинулась Химура, — Ты вообще время видел? Половина двенадцатого ночи! Сэки сказала, что ты еще в три часа дня уехал из агентства! И где тебя носило все это время?! Я уже не знала, что думать, где тебя искать! Хотела этому вашему Одзаве звонить! А тут еще эта авария! — быстро и неразборчиво говорила она, уткнувшись ему в грудь. Энджи на автомате обнял ее в ответ, начиная осторожно поглаживать ее волосы, — Я думала, что это в твою машину влетела фура с нефтепродуктами! И хоть бы на один мой звонок ответил, сказал, что с тобой все в порядке! — Ну извини, — проворчал смущенно Энджи, — У меня телефон сел, так что я при всем желании не мог тебе ответить. Как и предупредить о том, что задерживаюсь… — Ну, главное, что с тобой все в порядке, — уже немного успокоившись, пробормотала Химура и несильно толкнула жениха кулачком в грудь, — А то я уже хотела все больницы обзванивать… И все же, — она подняла на Энджи суровый взгляд, — Где тебя носило столько времени? — Я был у отца, — коротко ответил Энджи, не желая вдаваться в подробности, и, чтобы пресечь другие вопросы со стороны невесты, он перевел разговор в другое русло, — А что у нас на ужин? Я с утра ничего не ел и зверски проголодался! — А ужина тебе придется подождать, — ответила Рей, наконец отпуская его, — Я тебя когда ждала? А ты когда пришел? Все уже давно остыло! Ах, ладно! — она махнула рукой, — Переодевайся, умывайся — и за стол. Я пока все разогрею, — она поднялась на носочки и — впервые за довольно долгое время, — чмокнула жениха в подбородок, вызвав у него непроизвольную улыбку. После чего, хитро улыбнувшись, она скрылась на кухне. — Кстати, Энджи, — завела разговор Рей, когда Тодороки уже сидел за столом и готовился приступить к позднему ужину, — Я сегодня встретилась с мамой, и она передала пару конвертов, сказала, что мы приглашены на чаепитие. И, честно говоря, я не совсем понимаю, зачем обычное чаепитие выставлять с такой помпезностью, — она протянула жениху упомянутые конверты, украшенные красными и золотыми ботаническими узорами. Энджи взял их в руки и вытащил два не менее красиво изукрашенных приглашения: — Это не просто приглашение выпить чаю, — сообщил он наконец, прочитав содержимое приглашения, — Это приглашение на чайную церемонию по поводу нашей помолвки. Черт, только этого и не хватало! — впрочем, а чего он ожидал, делая предложение девчонке из семьи, помешанной на древних традициях? Нет, для него такие мероприятия хоть и казались невероятно нудными, но все же сложности не представляли, но что с Рей? Судя по тому, что она даже палочки так и не научилась держать в руках, для нее это будет тем еще испытанием! И ведь даже отказать нельзя! — Почему не хватало? — не поняла Химура, присев рядом на стул, — Что в этой церемонии такого страшного, что ты так напрягся? — А страшного в ней то, что тебе придется за короткое время научиться правильно себя вести на такой церемонии. В том числе обзавестись некоторыми практическими навыками — например, на чайной церемонии сидят не так, как ты сейчас, — он указал на ноги невесты, одну из которых она свободно свесила со стула, а вторую поджала под себя, — И поза, в которой сидят всю церемонию, с непривычки может оказаться весьма… болезненной. Ну и, разумеется, для этой церемонии необходим традиционный костюм. Думаю, стоит за этим обратиться к твоей подруге Нисияме, — Энджи вновь заглянул в приглашение, — И на все на это времени — меньше недели… — задумчиво произнес он, — Что ж, придется поработать…