«Созидательный деструктивизм». Пособие Учихи Шисуи

      Чем ближе к Конохе, тем тревожнее становилось на душе Шисуи. Отчасти из-за собственных мыслей и воспоминаний, отчасти потому что по мере приближения к деревне всё ясней становилось понимание: нападение Орочимару было настоящей катастрофой.       Приятный аграрный край — окрестности Конохи, на памяти Шисуи чинно умиротворённые, с достоинством поглощённые своими делами — полнился нервной суетой. По всем дорогам и тропкам сновали группы разнорабочих, тянущиеся на юго-восток, к деревне, обозы с камнем и деревом, пластами металла, продуктами, одеждой и много чем ещё. Шисуи провожал их отрешённым взглядом, полуопустив веки.       Помимо гражданских, на дорогах попадались и шиноби Конохи. На Шисуи и Кисаме они не обращали внимания: что за дело спешащим на задания до двоих путников в простой одежде, прячущих головы от жаркого солнца под соломенными шляпами? Эти самые шляпы защищали не только от перегрева, но и от узнавания: напарники наклоняли головы, затеняя лица, всякий раз, когда на горизонте маячили шиноби Конохи.       Когда мимо них в очередной раз пронеслась команда чуунинов, торопящаяся в направлении столицы, Шисуи мимолётно подумал, узнал бы кто-либо его, увидев лицо. Не то чтобы он сильно изменился внешне за последние пять лет — так, пара шрамов добавилась. Зато взгляд… каждый раз, заглядывая в собственные глаза в отражении, Шисуи поражался тому, как мало осталось в них живости, прежней задорной искры.       Он прикрыл глаза. Вдох-выдох. Всё в порядке, он сам это выбрал, осознанно. Глупо себя жалеть за последствия собственных решений. Правильных решений. Кроме того, в Конохе точно остался человек, который узнает Шисуи, даже если с его лица снимут кожу. Он поморщился от сравнения и пробормотал себе под нос:       — Надеюсь, до такого не дойдёт…       — До чего не дойдёт? — насторожился Кисаме. Близость к Конохе нервировала и его. Не пугала, но заставляла прислушиваться к ощущениям чужой чакры внимательнее, чем обычно.       — Наивно уповаю на то, что меня в этот поход не освежуют, — с немного наигранной бодростью отозвался Шисуи.       — В Конохе водятся любители этого дела? — почему-то Кисаме позабавило данное предположение: наверное, из-за того, что оно никак не вязалось с образом Конохи, пропагандирующей Волю Огня и ценность жизни. Действительно, в академии Конохи учат убивать быстро и безболезненно. Желающим пытать приходится обучаться этому ремеслу вне рамок общей программы.       Шисуи сделал вид, что считает на пальцах. Кисаме коротко хохотнул и заметил:       — В Кири проще было пересчитать не-живодёров.       — Так то Кровавый Туман. А то на фасад идеальная Коноха. Хотя… в тамошний отдел дознания мне бы попасть не хотелось.       — В качестве допрашиваемого?       — Вообще, — Шисуи вспомнил несколько полевых допросов, на которых побывал в военные годы. Всё-таки хорошо, что для добычи информации у него имелось гендзюцу.       Разговор сам собой сошёл на нет: впереди за поредевшими деревьями показался остов того, что прежде являлось стеной Конохи. Шисуи прищурился, вглядываясь вдаль; от былого внушающего трепет сооружения остались жалкие горки камней, торчащие металлические штыри. Ещё дальше, за скелетом ворот, виднелись в предрассветной дымке груды чего-то бесформенного — в той стороне прежде находился торговый район.       Шисуи молча взял севернее. Иронично, они двигались к бывшему кварталу-клетке клана Учиха. Шисуи лишь предполагал, что бывшему. После истории раскрытия Учихи Обито клану должны были дать право на свободное расселение чисто из логических соображений.       Он и напарник глушили чакру, но Шисуи всё равно оглядывался на каждый шорох. Кисаме — тоже. Столкнуться с патрулём не хотелось.       Шисуи вглядывался в лес. Ждал момента, когда увидит нужное место и в голове щёлкнет: вот он, тот самый узор из деревьев! — и всё больше уверялся, что этого не произойдёт. Лес вокруг Конохи стал чужим за пять лет разлуки. Попадались то незнакомые просеки, то внезапные полянки, то колючие заросли там, где прежде располагались мшистые черничники. А ведь раньше он знал чуть ли не каждое деревце в этой стороне. Именно по ним он всегда вычислял положение барьера.       Барьер Конохи являл собой занятное сочетание знаний в области фуинов клана Узумаки и гения Второго Хокаге. Натянутый перед стеной, завязанный на вековых деревьях, камнях, в самой земле, он являлся первой линией обороны деревни. Главной задачей являлось выявление и распознавание любого проходящего, и с нею барьер справлялся на ура. Обычно и в большинстве мест. Для кого и почему существовала лазейка, которой всю юность пользовался сам, Шисуи не имел представления. О ней знали единицы, и вот как раз их точно можно было пересчитать по пальцам как бы не одной руки: сам Шисуи, Итачи, Фугаку-тайчо. Знал и покойный Обито, даже какое-то время успешно ею пользовался.       — Мы заблудились?       — Нет.       — Мы заблудились.       — Иди ты, — отфыркнулся Шисуи. — В округе кто-нибудь есть?       — Близко — нет, — отозвался Кисаме, явственно недовольный.       Шисуи кивнул и активировал Шаринган. Мир тут же изменился: стал чётче, наполнился деталями, паттернами, отсветами чакры. Шисуи присмотрелся в поисках переливающейся силой чакровой стены, однако сколько ни вглядывался, не видел её.       — Что за?..       — Что уже? — процедил Кисаме, смыкая пальцы на рукояти Самехады.       — Барьер… — Шисуи пригляделся ещё раз, но вскоре сдался, признал очевидное и погасил Шаринган, приглушил циркуляцию чакры в теле. — Его нет.       — Тогда всё проще, — удовлетворённо кивнул Кисаме.       Шисуи не поддержал его тон:       — Значит, Орочимару не соврал…       Негромко хмыкнув, Кисаме первым направился к останкам стены. Шисуи последовал за ним через изуродованный лес, выверяя каждый шаг и не теряя бдительности.       Они забрались на гору камней, некогда бывшую дозорной башней, чтобы осмотреться. Перед напарниками простёрлась Коноха.       Умытая слезами и кровью, раскрашенная рассветом, она была трагично прекрасна.       Шисуи смотрел на огромную борозду, рассекавшую деревню пополам. Зияющая разрытой землёй, окаймлённая разрушенными зданиями, она возвращала его в день нападения Кьюби. Если однажды видел последствия заряда Биджуудамы, не сможешь забыть никогда. Шисуи не представлял, кто, кроме Четвёртого, мог остановить такую технику, и авансом испытывал уважение на грани страха перед тем, кто смог повторить этот подвиг.       Он заставил себя отвести взгляд от пропитанной кровью и разрушением борозды и присмотреться к строительным лесам, увивавшим деревню, как плющ — старый дом. Несмотря на ранний час, на стройках уже трудились рабочие, отовсюду доносились удары молотов, шорох пил, переговоры. Туда-сюда сновали шустрые генины: в подобные времена их гоняют нещадно, пока более ценные шиноби находятся на миссиях. Для восстановления нужны деньги, и немалые. В ближайшие месяцы Коноха будет хвататься за любое задание.       Шисуи поймал себя на том, что намеренно отвлекается мыслями от сцен разрушений, простёршихся перед ним. Заставил себя собраться.       — Ну? — проронил Кисаме, вкладывая в единый звук столь многое: «Что теперь?», «Нравится?», «Зачем мы вообще здесь?».       — Идём, — Шисуи махнул рукой и первым спустился в деревню.       Здесь, внизу, пахло пылью и каменной крошкой, опилками, завтраком рабочих на стройках — хорошо, что уже не кровью. Деревня жужжала, как улей, и это вселяло уверенность в её скором возрождении из пепла и руин. Если подумать, Коноха никогда не сдавалась — иначе бы перестала существовать ещё во время Второй мировой. Каждый удар она принимала, как испытание, с достоинством проходила его и продолжала пылать ярким оплотом веры, связи и цели на небосводе селений шиноби. Ну, или, по крайней мере, так говорили на уроках в академии детям, ничего не знающим о тьме их обожаемой деревни.       «Куда теперь?» Шисуи захотелось нервно рассмеяться: самый верный способ добиться желаемого — ввалиться в резиденцию Хокаге. Тогда нужную встречу им организуют раньше, чем Шисуи успеет накидать план побега. Только вот шумиха противоречила его целям.       Кисаме следовал за ним молча, лишь мелко поворачивал голову по сторонам — чтобы не слишком бросался в глаза его интерес, при этом напарник мог оценить окружение. Шисуи понимал, что его собственное смешанное настроение нервирует Кисаме. Шисуи хотел бы чувствовать себя более уверенно, этим придавая сил и себе, и напарнику, однако не мог. Потому что каждую секунду ему требовалось оставаться начеку.       Да, Шисуи гадал по дороге, сумеют ли его узнать, увидев лицо — но одно дело мельком запечатлённая на бегу физиономия случайного путника, и совсем другое — столкновение нос к носу на улицах полуразрушенной деревни. Вот неловко бы было влететь в кого-нибудь вроде Хатаке Какаши…       — Эй, — негромко окликнул напарник. — Мыслями поделиться не хочешь?       «Какого драного биджуу мы здесь?»       — В прошлый раз я вырвал лишь один старый сорняк, — отозвался Шисуи. Они проходили мимо телеги, с которой разгружали брёвна, и было шумно достаточно, чтобы скрыть голоса. — Змей избавился ещё от одного. Осталось двое.       — Месть? — усмехнулся Кисаме. — Стало быть, правду говорят о вашем клане, что вы прокляты мстить?       — Месть — это лишь следствие. Наше проклятие куда страшнее.       Шисуи отчётливо ощутил, как напарник закатил глаза. По некой причине, неизвестной Шисуи, весь его природный учиховский пафос, так прекрасно работавший на других, на Кисаме не производил ровным счётом никакого эффекта. Ну, разве что вызывал очень красноречивое закатывание глаз и едкие комментарии. Кисаме бы и сейчас разразился целой их серией, однако время, место…       Взгляд зацепил стремительное приближение чего-то зелёного; в глаза бросилась знакомая шевелюра; слепяще вспыхнул солнечный зайчик, пущенный белоснежной улыбкой.       Шисуи быстрее мысли юркнул в проулок, заныкался за коробками. Сердце стучало, как бешеное, Шаринган так и просился на глаза, но Шисуи титаническим усилием воли давил рефлекс — не хватало только чакрой фонить!       Над ним нависла огромная тень.       — Свинтил вперёд собственного визга, а ведь на собрании обещался прикрыть мне спину. Хорош напарник, что сказать.       — Рефлекс, — выдавил Шисуи, медленно распрямляясь, из-за плеча Кисаме выглядывая на улицу. Ни улыбок, пускающих солнечные зайчики из тени, ни горшкообразной причёски, внушающей ужас вечно лохматому Учихе, в поле зрения не было. Шисуи не сдержал облегчённый вздох.       Кисаме тоже оглянулся, заражаясь его паранойей. В переулке не было никого, кроме них, а люди на кипящей жизнью улице были слишком заняты, чтобы крутить головами по сторонам. Убедившись, что их никто не замечает, Кисаме цыкнул:       — Какого хрена, Шисуи?       — Кхм, — опасность прошла, и накатил стыд за свою на вид детскую реакцию. Шисуи поспешил пояснить: — Ты просто не представляешь, чего мы только что избежали, Кисаме. Серьёзно, желаю тебе никогда не узнавать…       — В доброй милой Конохе ужасы на улице средь бела дня? Да ты гонишь.       — Вот прочувствуешь на себе Силу Юности, посмотрим, как запоёшь! — огрызнулся Шисуи с почти настоящей обидой.       Ноги коснулось нечто тёплое. Шисуи резко отпрыгнул, сорвав раздражённое «Мяу!».       — Твою мать, заебал дёргаться! — разозлился Кисаме, успевший схватиться за рукоять Самехады, для скрытности полностью замотанной в бурую парусину.       — Тора! — не слушая его, воскликнул Шисуи, округлив глаза от ужаса.       — Это, блядь, просто кошка!       Шисуи не расщедрился на устный ответ, зато взглядом дал понять Кисаме, что тот идиот, если недооценивает противников. Но напарник лишь вновь закатил глаза — не проникся.       Великая тайна бытия, неизвестная Кисаме, но зато прекрасно знакомая Шисуи, гласила: Тора — зло. Эта когтистая тварь никогда — никогда! — ни к кому не ластилась просто так! Если она к тебе сама подошла — считай, ты проклят, с тобой непременно случится какая-то пакость! Но не говорить же об этом Кисаме? Он в лучшем случае поржёт и назовёт это байками для малолеток. А ведь Шисуи тоже так когда-то думал… как же наивен и неопытен он некогда был. Ох, сколько напастей приключилось с ним из-за миссий по отлову этой твари во времена генинства…       Второй вещью, которую следовало учитывать при встречей с Торой, было то, что раз кошак жены даймё разгуливает на свободе, по его следам уже идёт команда генинов. А с ними и джоунин. И, скорее всего, с высоким рангом: простых смертных с этим исчадьем ада бороться не посылали: мелкоте требовалась подстраховка.       А Тора тем временем подкралась к нему, подняла на Шисуи жуткие, демонические глаза и вновь издала леденящее кровь «Мяу!». Это генинам киса не давалась, а вот к шиноби высоких рангов так и норовила попроситься на ручки. Шисуи вдруг осознал, что уже упирается спиной в стену полуразрушенного дома; загнав его, Тора впилась когтями в штанину и с силой потянула: «Мяу! На руки возьми, смерд, иначе сама заберусь!» Шисуи ничего не оставалось, кроме как наклониться и принять кошку на руки — Тора заурчала, ткнулась лбом ему в подбородок — и осторожно погладить по требовательно подставленной спинке. Кисаме наблюдал за этим со смесью непонимания и неприятного веселья. Возможно, даже высчитывал, какова вероятность, что его Учиха таки тронулся башней.       — Эта скотина где-то здесь, ‘ттебайо! — в переулок к напарникам десантировался некто громко орущий и слишком злой для того, чья миссия не связана с Торой.       — Наруто, хватай её! — донеслось с крыши.       «Наруто?..» — Шисуи вздрогнул и опустил взгляд на сына Четвёртого. Что-то ухнуло в груди от вида мальчишки, от того, как сильно он похож на отца… да и на мать, если на то пошло. Звучал он в точности как Кушина-сан.       — Дядь, а ну отдай котяру! — воинственно нахмурился изрядно подранный Наруто, уже готовый отвоёвывать эту тварь. Ха, был бы повод воевать: Шисуи только и рад от неё избавиться!       И, видимо, это счастье так очевидно отразилось на его лице, что Наруто дружелюбно заулыбался, взлохматил волосы на затылке от неловкости.       — Нар-р-руто, только попробуй сказать, что упустил!.. О, — рядом с ними приземлилась девочка-генин, миг назад боевая и разъярённая, при виде Шисуи и Кисаме натянувшая маску вежливой и милой Фудживары-сан. — Вы смогли поймать Тору?       — Скорее, она поймала меня, — Шисуи улыбнулся и торопливо сгрузил кошака на руки девочке. Отлучённая от горячей учиховской груди, Тора заорала и принялась вырываться, норовя впиться когтями в ещё не загрубевшую, молочную кожу девичьих рук.       Кисаме многозначительно кашлянул и скосил глаза в сторону крыши — видимо, почувствовал приближение остатков команды генинов. Кто бы ни был их сенсей, сталкиваться с ним — неразумно.       — Удачи, — махнул рукой Шисуи и быстренько двинул прочь, едва успев вырвать у наглого рыжего создания плащ, оставив кусок в когтях. Благо плащ был обычный — примечательной формой Акацуки Шисуи и Кисаме предпочли в деревне не светить.       Напарники быстро миновали пару кварталов, на всякий случай попетляв, чтобы убедиться в отсутствии погони.       — Кажись, пронесло… — пробормотал Шисуи.       Позволявший ему вести Кисаме хмыкнул:       — Я, конечно, всегда подозревал, что Коноха странное место, но чтоб настолько…       — Откровенно говоря, ты не видел ещё и малой толики, — бросил Шисуи, прикидывая, как лучше вернуться с окраин, на которые Акацуки забрели, к центру деревни — и цели Шисуи.       Однако додумать ему не позволили: четверо шиноби перекрыли улицу по обе стороны от напарников, грозным видом распугивая сновавших вокруг гражданских за пределы оцеплённого участка.       «Кажется, проклятие Торы всё же меня настигло», — флегматично отметил Шисуи, из-под полуопущенных ресниц рассматривая противников. На рукавах всех четверых были нашивки с эмблемой военной полиции.       — Как нагло с твоей стороны заявляться в Коноху.       — Доброе утро, Фугаку-сама, — Шисуи постарался не допустить в тон эмоции. Получилось в лучших традициях нукенинов S-ранга, но для него — нетипично. Так Шисуи говорил, только когда ситуация по-настоящему серьёзна. Кисаме это прекрасно знал.       — Один из твоих сорняков? — полюбопытствовал напарник, снимая замотанную в парусину Самехаду с плеча. Полицейские напряглись, опасливо уставились на непонятный предмет в его руках. Совсем ещё зелёные юнцы, походя отметил Шисуи, рядом с капитаном — Хьюга, с другой стороны улицы — Учиха и, судя по всему, бесклановый. Стало быть, некоторые изменения произошли.       — Нет, на эту встречу я не рассчитывал, — чакра так и норовила подступить к глазам, но Шисуи пока временил. Молодняк, пришедший с Фугаку, очевидно был проинструктирован на их счёт, но с противниками их ранга дел на практике не имел. Лучшие силы полиции явно были брошены на борьбу с поднявшейся в окрестностях преступностью и на отлов перебежчиков. Так что проблемой был лишь капитан… зато какого масштаба это была проблема. Честно, Шисуи бы предпочёл четверых бывалых офицеров полиции, чем одного-единственного её капитана.       — Ты продолжаешь плевать в лица клана и Конохи, сомневаясь в эффективности полиции? — Фугаку-сама сложил руки на груди знакомым жестом, нахмурился. За пять лет у него прибавилось морщин — как и стали во взгляде.       Шисуи промолчал. В другой ситуации он непременно бы поиронизировал, припомнил, в каком упадке была полиция до его ухода… в другой ситуации. С другим человеком.       Проблема в том, что чем дольше они говорят, тем выше шанс подхода дополнительных отрядов. Неизвестно, не послал ли Фугаку за ними уже, перед тем, как преградить путь. На самом деле, это зависит от того, знал ли он заранее, кого собрался задерживать, или это была рядовая проверка подозрительных личностей в деревне. По лицу капитана полиции было не разобрать. Он не казался удивлённым видом Шисуи — впрочем, этот человек не выказывал удивления вообще ничему и никогда. Свои эмоции держи при себе — вот чему каменная физиономия главы клана учила Учиха. Мало кто добросовестно следовал завету, по правде говоря. Шисуи вот — только в чрезвычайных ситуациях.       Он скользнул быстрым взглядом по окрестностям. Подгоняемые предчувствием боя, гражданские исчезли из поля зрения. Других шиноби пока не наблюдалось, но это — дело минут. Нельзя встревать в полномасштабное сражение.       Бесклановый полицейский пошевелился, и Шисуи, мгновенно активировав Шаринган, зацепил его взгляд — полицейский рухнул на землю без сознания. Надо было действовать быстро, пока остальные не подняли шум. Следующим он снял Учиху: Шаринган с двумя томоэ — это несерьёзно.       В противоположную сторону проскочил Кисаме и рубанул наискось по капитану. Тот без труда отскочил в сторону. Не теряя момента, Кисаме крутанулся и нанёс удар по Хьюге — и противник сглупил, вместо ухода предпочёл заблокировать обёрнутую парусиной Самехаду рукой. Кисаме ухмыльнулся, и его меч ощерился стальными чешуями, разрывая в клочья ткань и ладонь Хьюги. Полицейский зашипел от боли, рванул назад, оставляя на Самехаде свою кровь и чакру. Ему не хватило скорости: Кисаме нагнал его в следующий же момент и вырубил чётким ударом в затылок. Хьюга упал, и Кисаме упёр Самехаду в его спину. Чуть больше приложенной силы — и позвоночник хрустнет.       — Уходим, быстро, — скомандовал Шисуи. Кисаме только глянул недовольно, но тут же забыл о недобитом парне: не того масштаба противник, чтобы действительно хотеть его прикончить.       Они запрыгнули на ближайшую крышу и рванули к стене. План Шисуи пошёл под хвост Торе, и теперь главным было свалить, да поскорее.       В спину прилетел рой сюрикенов, объятых огнём, и Шисуи с Кисаме пришлось нырнуть с крыши вниз. Приземление, крутой разворот — Кисаме заслонил напарников от следующей порции сюрикенов мечом, железо со скрежетом воткнулось в Самехаду, она же пожрала огонь. За спиной был новёхонький пустырь — последствия действий Орочимару, открытая местность без возможности спрятаться от глаз наблюдающих с крыш.       «Ч-чёрт», — Шисуи понял, что их подловили на банальном — преимущество знания местности. Теперь Фугаку мог без опаски разгуляться.       Впрочем, как и они. Но это, опять же, серьёзная угроза того, что бой затянется.       — Кисаме, туман!       — Знаю! — огрызнулся напарник, уже складывая печати. Миг спустя весь пустырь затянула белесая дымка — чистая чакра, идеальное прикрытие для отхода.       Самехада предупреждающе заворчала, и одновременно с этим со стороны погони раздался рёв бушующего пламени — Фугаку не был намерен их отпускать; судя по звуку, по вложенной чакре, собрался весь пустырь в огне утопить, чтоб наверняка. Кисаме ощутил это раньше Шисуи и, когда лавина огня обрушилась на них, встретил её рокочущей волной.       Пар с шипением распространился по округе. Кто вложит больше чакры в технику — тот победит.       Больше чакры было у Кисаме (Шисуи не сомневался), и Фугаку не стал продолжать бессмысленное противостояние — не сдерживаемая более огнём, волна с грохотом обрушилась на дома. Пар и остатки тумана всё ещё предоставляли недурное прикрытие.       — Справа! — рявкнул Кисаме, принимая удар металла на Самехаду. Шисуи в то же мгновение заблокировал направленный под рёбра удар своего противника — Фугаку, но клона. Второй скрестил клинки с Кисаме.       «Зачем пошёл в рукопашную? — быстро думал Шисуи, отражая удары — те сыпались градом, клон не давал ему продыху. — Тянет время, чтобы перевести дух после чакрозатратного ниндзюцу?..»       Ответ пришёл, когда напарник, за которым Шисуи наблюдал краем глаза, неловко дёрнулся и застыл, открытый для атаки.       Шисуи рванул к нему быстрее мысли, быстрее осознания, что подставляется под кунай — тот вспахал плечо глубокой раной, однако даже вспышка боли не смогла задержать Шисуи ни на миг. В два счёта он оказался рядом с Кисаме и заслонил, принимая удар его врага на свой танто. Отгоняя обоих клонов, улучил момент: не глядя завёл руку за спину и впустил собственную чакру в тело напарника. Кисаме судорожно вздохнул и пришёл в себя — гендзюцу спало.       Прикончить клонов стало делом секунд. Переглянувшись — большего им не требовалось для обсуждения плана, — напарники создали собственные копии и направили в контратаку на капитана полиции. Практически одновременно с этим Кисаме добавил тумана. Не став дожидаться даже первых звуков столкновения Фугаку и клонов, напарники бросились к полуразрушенной стене деревни, которой касался пустырь.       Когда они оказались по ту сторону стены и ворвались в лесок, Кисаме на бегу бросил мимолётный взгляд на распоротое плечо Учихи.       — Порядок?       — Да, — не сбавляя скорости, напряжённо откликнулся Шисуи, страшившийся не раны, но того, что его кровь на земле могла дать команде выслеживания.       А затем его опасения превратились в реальность: позади раздался короткий собачий лай.