Дорогой дневник

      Привет. Сегодня должен был быть обычный день, но оказалось, что на сегодня запланировано интервью было, а я сам и запамятовал как-то. Я вообще за весь этот месяц «отпуска» выходил на подобные мероприятия всего три раза.       В общем, поехал я на это интервью максимально не желая этого, но раз договорился – делать нечего. Я думал это будет обычный диалог с очередным журналистом, но приехав на площадку, я решил, что я очень зря не поинтересовался у кого еще будет интервью с этим журналом в один день. Не могу я и месяца без его рожи прожить. Судьба нас сама сводит. Зачем мне его имя называть? Ты же сам прекрасно понимаешь про кого я. Да, именно Антон Шастун. У него именно сегодня интервью с этим же журналом. Вот что я за лох такой? Хотел же отдохнуть от него. Я знал, что в одном выпуске будет у каждого из импровизации своя часть в видео-интервью. Конечно я не на столько дурак, я спросил с кем у меня будет съемка, мне сказали, что с Позовым в один день, но, как вдруг оказалось, Позов то ли заболел, то ли его ребенок, но, суть в том, что они решили с Шастуном поменять свои даты съемки, а мне не сказали. Действительно, зачем предупреждать? Мы же все такие классные друзья, ладим друг с другом, и вот какой хороший канал, что решил нам внеплановую встречу устроить.       Ладно. В тот момент я смог собрать себя в кулак и делать вид, что я очень рад такому стечению обстоятельств. Мне кажется, Антон даже не заметил, что я как-то напрягся. Он сразу ко мне подошел и совсем по-свойски пожал мне руку. От него опять пахло дешевыми сигаретами. Вот, вроде не бедный человек, даже кроссовки как у самого Филиппа Киркорова, а на сигареты нормальные жлобится. Шаст решил начать мне рассказывать о том, как они классно тогда поехали в караоке, (когда после съемок, помнишь, наверняка), как к ним с Журавлевым подходили странные люди, когда они выходили покурить. Конечно он решил упрекнуть меня в том, что я очень некрасиво поступил, что не поехал с ними, еще и так много упустил. Ох, нет, Антоша, я смог сохранить свой разум и не потерять его окончательно, а это важнее нескольких стаканов виски. А, ты, наверняка, думаешь, что Антон ради приличия хоть спросил бы, что же такого со мной случилось в тот вечер, что я бежал от туда? Нет конечно. Зачем? Я же очень скрытый человек и в любом случае ничего не скажу.       Представляешь, у Антоши интервью уже закончилось, но он узнал, что мы снимаемся в один день и решил меня подождать, чтобы потом вместе скататься куда-то. О, да, он еще и сидел прям около камеры, когда я отвечал на вопросы. И конечно же, половина вопросов была про команду и Антона в частности. Честно, мне кажется, я смогу пересчитать на пальцах одной руки, когда я приходил в гости в какое-нибудь популярное место, и мне там не задавали вопросов про Антона. И обычно на подобное достаточно легко отвечать, потому что часто я снимаюсь один и тогда говорить что-либо легче. Но в этот же раз нашему Шастунчику было скучно кататься по Питеру, а кто же не как Арсений знает прекрасные места в этом городе. Вот мне, чисто так, интересно, почему ему так не сиделось в прекрасном номере отеля, что он решил потаскаться со мной? Мне конечно безумно приятное такое внимание, но я же решил для себя, что в этом месяце никакого Антона, а он взял и сам, как гром среди ясного неба, явился ко мне. А что я? Ты серьезно думаешь, что я могу отказать ему? Хах, ты слишком хорошего мнения о моих мозгах. Сейчас, мне кажется, что у меня, при его виде, весь мозг распрямляется, отставляя лишь одну извилинку, которая не особо-то и желает работать.       Так вот, когда мы снимали, то сначала все было хорошо. Были какие-то вопросы про семью, детство, какие-то вопросы про девушек, а концу, конечно же, начались вопросы по типу, а кто самый лучший из импровизации? А кто самый смешной? Я уже устал отвечать на подобное, потому что, мне кажется, что уже все знают, что это я. Нет, я просто не хочу постоянно говорить, что это Антон, потому что тогда «милые нарезки, или о боже он сказал про него так мило» вырастут, как грибы после дождя. Но как я могу не говорить подобное, когда сам Антон сидит прям напротив и смотрит своими такими прекрасными зелеными глазками? Конечно, я начал расплываться, замечая как он мило улыбается, в моменты того, как я упоминаю его в хорошем ключе.       Ну вот, с горем по полам я закончил интервью, хорошо, что оно было не очень длинным. И вот мы уже едем в одной машине с Антоном. И вот не лень же ему было ехать на машине с Москвы, ибо это как минимум дорого на Кадилаке, который жрет слишком много, ехать в Питер. А когда я задал этот вопрос, он просто ловко слез. Всю дорогу в машине я плавился от всех его слов и движений. Нет, он ничего особого не говорил, а лишь спрашивал про какие-нибудь хорошие бары, ресторанчики, музеи. Я ему спокойно отвечал, но изнутри я сгорал, потому что такая почти интимная близость, когда мы лишь вдвоем в этой чертовой машине, а наши лица освещают только фонари ночного, уже более спокойного, чем дневного, Петербурга, заставляла желать подобных поездок по городу чаще, гораздо чаще. Мне так нравилось его часто сосредоточенное лицо, которое можно застать достаточно редко, по причине его достаточно веселого характера, но за рулем он максимально сексуально серьезен, а иногда уличные фонари так красиво заливали его лицо теплым светом, что казалось, будто он самый настоящий со мной. Его руки, как обычно, увешенные браслетами и кольцами, уверенно держались за руль.       Господи, я готов был так кататься часами с ним, но увы, все хорошее рано или поздно заканчивается. Я же говорил, что уже пожалел, что не смог отказать ему в такой ситуации, да? И почему же все плохо ты наверняка хочешь узнать, да? В какой-то момент, я заметил, что Антон стал нервничать: курить больше сигарет, вертеть кольца на пальцах. Я конечно поинтересовался, что происходит, и мы остановились в каком-то старом переулке ночного города, и в этот момент я вообще потерялся, и сам начал нервничать, а особенно когда два сверкающих изумруда посмотрели на меня. Знаешь зачем он все это затеял? Нет, не знаешь. Он вдруг решил поделиться тем, что хочет начать отношения с новой девушкой, в которую он влюбился, а она из Питера, и наш любовничек Антоша не знал куда повести и сильно переживал, а в поездке со мной он и узнал про классные места, и успокоился. В этот момент я протянул ему руку, сказал пока, встал и ушел.       Я бродил долго по городу. Я не шел куда-то нацелено, а просто плыл по течению улиц. Антон не стал меня задерживать как-либо, и я не знаю, какие выводы он сделал на счет этого инфальтивного поступка, но если месяц назад меня легонько кольнули булавкой, то сейчас, по сравнению с тем, будто целое копье всадили.       Кое-как я дошел до дома и открыл бутылку коньяка, купленного в магазинчике за углом, пока я шел до дома. Сейчас я не могу объяснить свои чувства, но я попробую. Ощущение, что дыхание спирает где-то в середине грудной клетки, а сердце непонятно стучит – то слишком быстро, то не стучит вообще. Почему я так отреагировал? Ты серьезно это спрашиваешь? Сейчас, из-за достаточного алкоголя в крови, я могу сказать, что я так сильно влюбился, что я забыл даже то, что Антон совсем не гей, а мы всего лишь актеры и ничего, кроме игры, эти взгляды не значат.       Тур через две недели. У меня есть две недели забыть и отпустить все.