C.H.Y.K.N. или Прежде Было Пять Других

1983 год. 21 год до возрождения Стражниц. Всё без толку. Нет даже малейшей надежды. Вейра почти смирилась. Это раньше она рвала и метала. С годами гнев её сменился тихой скорбью. Так сразу и не поймёшь по кому. Может, по себе самой. Но сегодня это больше скорбь по этой нерожденной малышке. Служанка укутала мертвое дитя в белоснежную простынь, бросила последний печальный взгляд на королеву и, поклонившись, вышла. Вейра её будто и не заметила. Всё смотрела куда-то перед собой. Размышляла, хотя в голове не задерживалась ни одна мысль. В сердце поселилась новая рана. Больно. Не из-за очередных мучительных родов, совсем нет. Эта боль растворилась на фоне боли где-то в глубине, на самом дне её души. Это не горечь утраты, пусть она и носила это дитя под сердцем долгие месяцы. Нет. Это очередное её поражение. Снова не справилась. Снова не исполнила долг, не подарила наследницу. Снова несчастна, снова одинока. Снова не может получить и капли любви. Отец приходил. Утешил, в своем стиле, конечно. «В следующий раз получится, милая». «Еще не всё потеряно, милая». Тошно. Сколько лет она пытается? Только подрывает свое здоровье и заставляет себя снова делить постель с принцем, а затем снова проиграть эту битву с собственным телом. Ей уже двадцать. Королева не сможет выносить ещё одно дитя. И как будто во всем Меридиане это осознавала только Вейра. — Ваше Величество? — Принц Зейден встал с ней рядом и попытался взять за руку. Сопротивляться даже не было сил. Ладонь принца теплая, согревающая. Вейра будто вышла из транса и только сейчас поняла, насколько замерзла. Из распахнутого окна вновь подул ветер, царапая собой обнаженные ноги королевы. Стояла она в одном нижнем платье. — Мне нужно в постель, — прошептала она и, опершись на руку принца, кое-как дошла до неё. Заботливые руки Зейдена укрыли её пуховым одеялом и убрали налипшие на лицо пряди. — Что-то ещё? — тихо спросил он, будто боялся потревожить её покой даже голосом. — Где Рафаэль? — спросила Вейра будто у пустоты. Ни на кого смотреть не хотелось, и она прикрыла глаза. Одеяло не грело. Но теперь не надо заставлять себя стоять. — Вместе с принцем Фобосом, Ваше Величество, — Зейден плохо скрывал раздражение, — вызвать их для вас? — Нет, — слабо ответила она. — Не хочу, чтобы они видели меня такой. Передай Рафаэлю, что он будет нужен мне утром. А теперь… оставьте меня. Все. Повитуха и служанки, словно птички, вылетели за дверь, не желая снова попадать в немилость королевы. Принц тяжело вздохнул и, погасив все свечи, покинул комнату и закрыл тяжелые двери. Её Величеству необходимо побыть со своей болью наедине. — Как она? — в ту же минуту подлетела к Зейдену принцесса Примроуз. Пока королева чуть ли не каждый год ходила на сносях, сестра её потомство заводить не торопилась, хотя полнела так, будто собиралась разродиться тройней. Зейдену она не нравилась. Ни наружностью, ни характером. С тех пор, как родился Фобос, ей только дай повод засунуть куда-то свой длинный нос. А он терпеть не может слишком любопытных девиц. Особенно таких глупых и напыщенных, как эта. — Разбита, — выдохнул принц, старательно скрывая свою неприязнь. Его маска тихого и участливого слуги короны ещё ни разу не дала трещину. Как бы принцесса ни старалась. — Не тревожьте её лишний раз. Сегодня она отдала много сил. — Вот как… — Примроуз закусила губу и вместе с ним двинулась в сторону лестниц. Нужно и им попрощаться с несчастной новорожденной. — Я так за неё беспокоюсь. Столько попыток и ничего, даже мальчика выносить не может. Плохой это знак. Меридиан не принимает наследниц. Как думаете, с чем это может быть связано? «И с чего ты решила обсуждать этот вопрос со мной?» — жаждал спросить её Зейден, но вместо этого, как и всегда, натянул дежурную улыбку. — С чего вы взяли, что это плохой знак? Простое невезение. Королева ещё родит прекрасную и здоровую наследницу, — повторял он за Первым Советником почти слово в слово. Едва ли он ему верил, но нельзя терять расположение духа. Особенно перед этой сплетницей. — В её возрасте обычно… — Примроуз наклонилась к его уху, — не рожают. Не припомню даже в роду Эсканоров чего-то подобного. Вот королева Лирали в её годы… — Вейра — не Лирали, — отрезал Зейден. Даже у него есть пределы, не вечно же слушать эту чушь? — Она не похожа на других, но она сильная. Она справится. Даже если это будет последняя её попытка, Меридиан не останется без наследницы. Я верю в неё. И вам не лишним будет. Принц жестом прервал их с Примроуз дискуссию, как только увидел у выхода из замка широкий силуэт. Рафаэль, правая рука королевы, поднял на них пустой взгляд и, развернувшись, повел дальше, в сторону проторенной дорожки. Идти им не так уж далеко, но Хлориан почему-то решил, что членам королевской семьи необходимо сопровождение кого-то из гвардии. К мужу и сестре королевы приставили самого грозного. — Вас он тоже пугает? — шепнула Прим, когда они уже подходили к фамильному кладбищу. «Хоть сейчас закрыла бы рот». — Безвольная игрушка Её Величества и пальцем не посмеет вас тронуть, принцесса, — холодно ответил Зейден. — А если и посмеет, то тут же его лишится. Могу вас заверить. Оба знали, что Раф не сможет даже взгляд неправильный опрокинуть. С тех пор, как воля его подчинилась королеве, он ни разу не смог ослушаться её приказа. Столько лет в ропотном подчинении это только доказывали. Если прежний Рафаэль ещё где-то там и оставался, то давно погребен под мощным чародейством Вейры. Перед ними не более, чем ходячий труп. Когда они подошли, младенца уже опустили в холодную землю. Хлориан обронил несколько слов для несчастной и, подняв руку, дал слово сыну, принцу Реджинальду. Тому пару дней назад минул двадцать один год. Кроме них, Хлориана, Реджи, его беременной жены и Рафаэля, недалеко стояла пара стражников. Они смиренно опустили головы. — Драгоценная племянница, — начал принц Реджинальд. На глазах его стояли слезы. Мальчишка еще, слишком нежный и чистый, совершенно не закаленный в бою. Ничего. Зейден займется его воспитанием. — Твоего появления я ждал с нетерпением. Жаль, ты покинула нас. Ты была слишком чиста для этого мира. Пусть тот, в который ты двинулась дальше, служит тебе покоем и счастьем. Прощай. После Реджи высказалась его жена и принцесса Примроуз. Зейден от своего слова отказался под предлогом тяжелой утраты. Никто его за это не винил. А может, все они разделяли его чувства. Что толку убиваться? У этой несчастной будет компания в виде прошлых двух. Никому из присутствующих не привыкать к этой процессии. Главное одно — эта должна стать последней. А если кому и нужно сочувствовать, то это Её Величеству. Разошлись. Принцесса Примроуз наконец от Зейдена отлипла и ушла с отцом. Принц остался наедине с Рафаэлем, своими мертвыми детьми и десятками мертвых Эсканоров. Даже думать об этом казалось безумным. Но факт есть факт. Его кровь слишком рано впиталась в эту землю. — Фобос уснул? — резко спросил Зейден. Рафаэль покорно смотрел вниз. — Да. — Хорошо. Утром отправишься к Её Величеству. Чем раньше, тем лучше. Скажешь ей что-нибудь приятное. Иди, — откомандовал принц. Сколько бы лет его противник не находился под чарами, помыкать им никогда не надоест. — Да, мой принц. Но было бы лучше получить хоть какую-то отдачу. Какое удовольствие от подчинения без борьбы? Слуга был отпущен. Сейчас он не нужен. Сейчас он не исполняет чужую волю. Хозяйка ослаблена. Её воля ослаблена. Нет воли — нет силы. Нет силы — нет заклятию. Если бы всё было так просто. Он идёт дальше. Приказа нет. Слуга не нужен. Он близок к осознанию собственного существования. Но где искать себя? В какой части собственного тела он находится? Или он где-то далеко? Куда эта колдунья дела его сознание? Есть ли оно? Как его найти? Должен бы быть путь, куда ему идти? Он идёт дальше. Слуге не отдали приказ. Нет, отдали. Он должен идти к ней. Не сейчас. Дальше. Значит, пока он своб… свобод… Куда он идёт? К ней. К другой. Помощь рядом. Слуга должен отклониться от курса. Немного. Осталось всего чуть-чуть. Он проходит мимо своей двери. Идёт дальше. Горло сковало. Кто-то невидимый тянет его за поводок, но слуга не слушается. Он может задохнуться, но продолжает крошечными шагами идти вперед. Перед взором встает любимая. Её полный любви взгляд, её нежные руки на его щеках. Он запускает пальцы в белоснежные волосы. Задерживает одну прядку в ладони. Мягкая. Он пытается вдохнуть и чувствует, как чужая ему планета проникает в легкие. В самую его суть. Перед глазами пляшут фиолетовые огни. Слуга смотрит на темнеющую в его руках прядь. Любимая. Ладонью он бьёт по чужой деревянной двери. Нельзя. Но он больше ничего не может сделать. Если его заметят — смерть. Но есть шанс себя найти. Он где-то здесь. Потерялся. Но сам себя он не найдёт. Нужна ведьма. Женская рука бьёт его по щеке. Лица её не видно, но он знает, что это она. Его кровь, его спасение. Она поможет. Она найдёт. Или отправит его в ад. Тормошит. Кладет ладони на виски. Больно. Тысяча мелких иголок вторгается в его сознание. Нет, нельзя. Надо сопротивляться. Госпоже это не понравится. Он нужен Госпоже. Нужен любимой. Разве может он бежать за чем-то столь ничтожным, как он сам? Нет. Она — свет. Он — не тень, нет, он меньше, он — пустота, он не нужен свету. Своим присутствием он портит её, пачкает. Сознание должно оставаться под замком. — Соберись уже, давай! — шипит ему в лицо ведьма. Он здесь. Он слышит её. Нужно только… Слуга судорожно вдыхает и невидимый ошейник ослабевает. Он здесь. Рафаэль здесь. — Скажи уже что-то, ну? — Нерисса сидела перед ним, растрепанная и встревоженная. И старая. — Почему ты такая старая? — сходу спросил Раф, явно всё ещё находясь не совсем в своем уме. Пощечина прилетела в другую щеку. Как в Новом Завете. — Это ты благодарностью называешь, щенок? — Нерисса поднялась с пола и пересела на кровать. — Мощные заклинания требуют жизненных сил, если тебе интересно. Хотя вряд ли в твоем мозгу осталось что-то, кроме желе. Как ты? Слова до его сознания доходили будто с небольшой задержкой. Он не сразу понял, на что из гневной тирады бывшей Стражницы нужно отвечать. Наверное, на всё. — Спасибо. Помоги мне, — только и смог он выдать. Постепенно к нему возвращались и чувства. Так он осознал, что лежал на холодном полу. — Холодно. — Одеяло не дам, — огрызнулась Нерисса. — Как у тебя вообще вышло сопротивляться заклинанию Вейры? — Сопро… сопротивляться? — еле выговорил Раф. — Да. Ты дошел до моей комнаты. Если тебе не отдавали команду прийти сюда и умолять снять заклинание, то ты бы и шагу сюда сделать не смог. Как у тебя вышло? Казалось, ведьме правда интересны подробности, но утолить её любопытство здесь некому. Он не помнил ни как дошел сюда, ни как умолял о спасении. Всё, что занимало его разум, это хмурое небо над садом и пронизывающая тело боль. Ошейник. И любовь. Любовь, что поглощала всё вокруг. Весь его мир. И его самого. — Почему ты старая? — вдруг более осознанно спросил Рафаэль. Он всё никак не мог перестать рассматривать её морщины. Такие глубокие. Сколько же лет он провел в этом дурмане? Тридцать? — Ещё раз спросишь это — и сдам тебя страже, — грозно наклонилась к нему Нерисса. — Выбирай выражения, я всё-таки помогла тебе, хотя могла этого не делать. — Сколько мне лет? — с ужасом в глазах спросил Рафаэль. Прикоснулся к лицу. Кончики пальцев встретила колючая щетина. Он не помнил, чтобы брился. — Тридцать семь. Кажется… я за земным летоисчислением почти не слежу. — Она призадумалась. — Да, около тридцати семи. — Тогда какого черта… — хотел он уже в третий раз задать свой вопрос, как голову снова будто начали сверлить изнутри. — Ладно. Мне нужно… нужно выбираться отсюда. Далеко. На Землю. — Забудь, — отрезала Нерисса. Повисла пауза. Долгая пауза. — Почему? — Даже если бы я могла тебя туда отправить, тебе там делать нечего. Ни ты, ни я там не нужны. Да и как ты себе это представляешь? Ты пропал лет двадцать назад. Я даже твою плиту надгробную видела. — Она забралась под одеяло и отвернулась к окну. Эту тему явно не планировалось начинать. — Ты была там? Ты была на Земле? — В глазах Рафаэля загорелась надежда. — Вейра позволила один раз. Когда второй раз забеременела. Приставила ко мне своих головорезов. Я повидалась с Гаррисоном и Кэролайн. Фотографии им подобрали неудачные. Моя и то лучше. Детская. Хотя по датам я умерла в семнадцать лет, а не в семь, — рассказала ему Нерисса, будто только вчера сходила к соседям обсудить последние сплетни. — Что за фотографии? — не понял сначала Раф. — На плитах. На Земле так часто делают, если забыл. Просто имя и даты жизни слишком скромно, но твой отец решил остановиться на них. Он сжег твои фотографии, когда ты из полиции бежал, — продолжила она. Так спокойно. Так буднично. Ничего особенного. Просто они двое для своего мира уже давно мертвы. Хотелось выругаться. Очень хотелось. Но на нем будто стоял внутренний барьер. Будто что-то более могущественное, чем он сам, не давало ему это сделать. — Выходит, надежды нет? — обреченно спросил он больше у самого себя. — Добро пожаловать во взрослый мир, — грустно улыбнулась Нерисса. — Что планируешь теперь делать? — Умереть, — со всей серьёзностью ответил Раф. Раз он уже мертв, то стоит ли подводить ожидания родных? — Хотя, я бы посмотрел на лицо отца, если бы он увидел меня вот такого. Он же ещё жив? — На счастливой пенсии в Валенсии. По крайней мере, был, года четыре назад. Убить его при всём желании не сможешь. «Читает мысли что ли?» — Какой теперь смысл? Я потерял всё, за что боролся. Даже самого себя. Ненавижу… ненавижу её. Перед его глазами встал образ Вейры. Счастливой, смеющейся. Над ним. Над его слабостью. Его отчаянием. Если бы он и хотел снести чью-то голову, то только её. Чтобы она за всё ответила. За всё, что сделала с ним. Ещё тогда. Когда разделила его с любимой. — Я тоже. — Нерисса почему-то улыбнулась. — Не переживай, сейчас ей хуже некуда. Я позаботилась. Она быстрее загнется, чем родит здоровую дочь. — О чем ты? Наследницы разве ещё нет? — поднял голову Рафаэль. Ведьма с довольной улыбкой покачала головой. — За годы на Меридиане я научилась добывать не только хорошие снадобья, но и хороших друзей. Меня она близко не подпускает, но у меня есть доступ к кухне. Так я избавляю Её Величество от тяжести материнства, — вещала она, не отрывая взгляд от пейзажа за окном. Скоро рассветёт. И приказ принца снова вступит в силу. — И как тебе спится с этим? — искренне поинтересовался Раф. Он не знал, что чувствовать, злорадство или неописуемый ужас перед этой женщиной. — Крепко и сладко, — уже без улыбки ответила Нерисса. — Если у меня нет сил уничтожить её сразу, то буду ломать по частям. Ты против? Раф покачал головой. Он не знал, как к этому относиться. Но мешать он не станет. Даже если захочет. — Я ещё спрошу у своих… знакомых, как можно тебе помочь. От власти Вейры ты, может, и освободишься, но о Земле забудь. Слышишь меня? — Она повернулась и уставилась на него своими светло-зелеными глазами. Жуткими глазами. Совсем ему не знакомыми. — Я должен… должен кое-что отдать, — вдруг вспомнил он и встал с холодного пола. Да, ещё тогда он собирался от него избавиться. Сейчас самое время. Будет в качестве аванса. — Мне от тебя ничего не нужно. — А мне оно не нужно тем более. — Раф без конца рылся в бесчисленных карманах, пока наконец не коснулся цепочки на шее. Вот оно. Прямо возле его сердца. Касалось его груди, оставляя ожоги. Ещё один его поводок. Его наказание. Раф поднял украшение на уровень глаз. — Это кольцо. Оно было у… у той девушки… как же её звали? — Если это предложение, то мой ответ нет, — скривилась Нерисса. Из кровати она подниматься не собиралась. — Это кольцо стихий. Использовал его, когда у меня была Орамера. Я из-за него пальцев лишился. Пусть лучше побудет у тебя. — Он сорвал цепочку с шеи и бросил на пол. С плеч как будто валун свалился. — Мне пальцы ещё нужны, — покосилась ведьма, но кольцо подняла. Повертела в руке. Пригодится. Определенно пригодится. — Возвращайся к себе. Если заметят, то ты труп. — Отправишь меня к ней? — поднял на неё взгляд Раф. Обреченный. Почти пустой. — Снова? — Я вытащу тебя. Не бойся, — встретила его холодной уверенностью Нерисса. — Я на твоей стороне. И не лишу себя удовольствия отобрать тебя у неё. Она снова положила руки ему на виски, и Раф исчез. Его больше не было в этой комнате. Через пару часов, когда Вейра проснется, рядом с ней не останется никого, кроме верного и сломанного слуги. Однако, преданного пса на этот раз опередили. Как только королева открыла глаза, она тут же наткнулась на благоверного супруга. Он сидел рядом, гладил её руку, теплым взглядом пытался забрать всю её боль. Неплохая попытка. Не выйдет. — Тебя мне только не хватало, — без настроения поприветствовала его Вейра. Спала она плохо, урывками, а если и видела сны, то мрачные, тревожные. Как её дом покрывается живой тьмой, Меридиан оплетают лианы, а магия испаряется. Вот что ждёт её королевство без наследницы. — Я подготовил для вас ванну, Ваше Величество, — с привычной улыбкой ответил ей Зейден. Всегда рядом, всегда готов помочь. Будто ждал награды. Сколько бы лет не прошло, он всегда улыбался одинаково. — У меня есть служанки для этого. — Вейра повернула голову к окну. Небо серое. Пустое. Скоро грянет гром. А может и нет. Ей всё равно. — Я тоже ваш преданный слуга, Ваше Величество, — не сдавался принц. И правда. Какая в сущности разница? Чем быстрее она выберется из состояния грязного и ничтожного куска мяса, тем лучше. Меридиану всё ещё нужна правительница. И никому нет дела до того, что у неё на душе. Пока они шли, вода успела остыть, но пары движений руки Вейры хватило, чтобы в комнате поднялся пар. Кожа на руках и ногах быстро начала краснеть. Ничего. Чем горячее, тем лучше. Ей нужно смыть всё то, что она оставила в родильной комнате. Особенно этот… запах. Она опустилась в ванну, поджав губы. Зейден аккуратно переложил белые волосы королеве на плечо и принялся натирать спину. Прикосновения его были колючими, неприятными, резкими. Он будто пытался содрать с неё кожу, но Вейра ничего ему не говорила. Он всё делает так, как нужно. Так, чтобы она забыла об этом дне, как и о всех предыдущих. Будто ничего и не было. — Кого из нас прокляли, Зейден? — спросила она его, когда принц перешел на руки. В глаза ему смотреть не получалось. — Тебя или меня? Может, нас обоих? Что мы сделали не так? — На ваших плечах греха нет, — уверенно ответил Зейден. — И колдовства тоже. Такое случается. Не всем дано легко и просто каждый год рожать потомство. Это не беда. Получится в другой раз. — Не будет никакого другого раза, — огрызнулась Вейра. Вода всколыхнулась и вышла за бортики. Принц отложил щетку. — Я больше не вынесу этого. Меня и так еле ноги держат. Ещё одна такая беременность, и я просто развалюсь. — Хорошо. Тогда попыток больше не будет. — Зейден принялся смывать с её волос весь пот и грязь. Спокойно. Без лишней тревоги. Будто наследие династии Эсканор для него ничего не значит. Будто Свет Меридиана не сгинет в неизвестность через несколько лет. — Несмешно. Уж лучше меня убьёт мой собственный ребенок, чем подпустить Примроуз к трону. Её не примет ни совет, ни народ. Королева без Света? Такое только одной удалось. И то она закончила плохо. К чему Прим может привести Меридиан?! — не на шутку разозлилась Вейра. В комнате становилось жарче. Принц, как и всегда, был чрезмерно спокоен. И это бесило даже больше, чем образ Прим на троне перед глазами. — Примроуз не получит короны, — заверил он её. Длинные пальцы принялись распутывать непослушные волосы. — У нас уже есть наследник. До неё не сразу дошел смысл его слов. О каком наследнике может идти речь? Свет Меридиана всё ещё Вейра, кто, кроме её дочери, может занять трон Меридиана? Только оставшиеся женщины. Прим или, если жена Реджи разродится девочкой, её племянница. Всё, больше никого. Или он о… — Нет. — Вейра убрала его руки и наконец посмотрела ему в лицо. Никакой улыбки. Только холодная маска равнодушия. Ледяный, уверенный взгляд. Он не шутит. Никогда не шутил. — Мужчина на троне даже хуже женщины без Света. — Ты не можешь знать, — вдруг растерял всю свою вежливость Зейден. Он часто так делал, когда чувствовал себя в выигрышной позиции. Или в её спальне. Она ненавидела эту его привычку. Тогда Вейра ощущала себя наиболее уязвимой. — В истории Эсканор не было принца-правителя. У него получится стать первым. Он способный мальчик. — Ты, очевидно, плохо изучал историю нашего рода, иначе не выдал бы такую глупость, — резко встала королева и протянула руку для полотенца. Принц послушно обернул её тело и помог перейти на пол. — Сколько раз принцы пытались отобрать трон у законных наследниц? Не сосчитать. Мы столетиями доказывали, что короны достойна только та, что способна выдержать вес силы Сердца Меридиана. Я живое тому доказательство. И ради чего? Чтобы передать власть тому, что её не достоин? Сказать моему народу, что Свет ничего не значит? Ты это предлагаешь? — Альтернативы тебе известны, — посмотрел ей в глаза Зейден. — Ты не сможешь выносить девочку. Трон перейдёт Примроуз. С Седриком она не спит, поэтому наследников у неё не будет, а у Реджинальда может родиться мальчик. И тогда династии придет конец. Может начаться новая война. И тогда трон в любом случае перейдет нашему сыну, только более кровопролитным путем. Я предлагаю лишь решить этот вопрос мирно, просчитывая все риски. Последний выбор за тобой, Вейра. — Не смей называть меня по имени. — Ваше Величество, — парировал принц. Отвратительно. Он загнал её в угол. И она снова не может ничего ему противопоставить. И что самое противное — он прав. У неё просто нет другого выбора. Надеяться на потомство Реджинальда — всё равно, что ждать знойного солнца в разгар зимы. Да и передать власть побочной ветке означает вычеркнуть себя из истории рода. Что тогда ждёт Фобоса? О нём она должна думать в первую очередь. Может быть, именно среди его детей родится новый Свет Меридиана. А с отпрысками Реджинальда он может быть списан со счетов ещё до того, как будет готов дать потомство. Этого нельзя допустить. — Откуда ты знаешь о Примроуз и Седрике? — вдруг спросила Вейра после минуты раздумий. — Для этого достаточно иметь глаза, — с усмешкой ответил ей Зейден. — Ты и половины замковых сплетен не знаешь. — Времени свободного у тебя, очевидно, слишком много, — прошептала себе под нос королева, но так, чтобы он слышал. — Весьма, — согласился Зейден. — А еще я умею слушать, добывать информацию и делать выводы. Никто из твоей семьи не поддержит это решение. Более того, Первый Советник и принцесса уже обсуждали его. И их позиция в этом вопросе весьма… категорична. Они его оспорят. И поставят под сомнение твою способность управлять государством, ведь решение абсолютно безумное. — Да как… Как ты смеешь говорить такое о королевской семье? — Вейра едва не лишилась дара речи. Воздух будто выжгли. Клубы пара заполнили комнату. — Это тоже замковые сплетни? Если я ещё раз услышу что-то подобное… — Не сплетни, — осмелился прервать её Зейден. — Хочешь проверить это? Объяви нашего сына наследником. Посмотри на их реакцию и тогда можешь говорить мне, как я не прав. Он сделал шаг ближе. — Но в моих словах истина. Во всём, что я говорил тебе, никогда не было лжи. Я не лгал ни в моих чувствах, ни в моей уверенности в рождении наследницы, ни в сведениях о Первом Советнике и твоей сестре. Ты приняла решение, что больше не будет попыток. Хорошо. Но я не позволю обвести тебя вокруг пальца. Ещё один шаг. Вейра пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в глаза. — Они запудрили тебе мозги насчёт Рафаэля, и я позволил им это, зная, что он всё равно не сможет дать потомство. Они раскрыли старые планы Сарона прямо на нашей свадьбе, и я позволил им это, ибо я знал, где они находились. Хлориан со дня твоей коронации управлял каждым твоим решением, и я позволял это, ведь это он дал мне право войти в династию. Но теперь, когда они пытаются лишить тебя власти, а моего сына — спокойной жизни, стоять в стороне я больше не собираюсь. Он закончил свою речь почти на одном дыхании. Вейре никогда его таким не видела. Обычно её супруг смиренно выполнял свой долг, не высовывался лишний раз, разве что за новой бутылкой вина. Видимо, всему есть предел. Что-то довело его до этой точки. Говорил ли он правду? У королевы не было причин ни доверять ему, ни сомневаться в его словах. Зейдена она знала плохо. — Я на вашей стороне, — вдруг произнес он и дал королеве немного пространства. Руки Зейден покорно сложил перед собой. — Всегда был и буду. Не забудьте об этом, когда вынесете своё окончательное решение. Но если всё, что он сказал, правда… — Я Свет Меридиана, — напомнила Вейра. Нужно собраться. Нельзя терять лицо даже перед своим супругом. Даже стоя в одном полотенце. — Что они могут противопоставить мне? Как осмеляться? — Даже сильнейший император в бесконечных измерениях пал от гнева простого народа. В роду Эсканор тоже немало подобных примеров. Примроуз пользуется большей любовью меридианцев, она зарабатывала её долгие годы, и не зря. В нужный момент она ею воспользуется. Нельзя дать ей этот шанс, — продолжил Зейден. Даже если предположить, что он врёт, любовь народа к Прим неоспорима, а у принца нет причин вредить своей королеве. Разве что из ревности, но почему только сейчас? Нужно вытянуть из него как можно больше. — Откуда ты знаешь, что Рафаэль не может дать потомство? — Мужчины с ведьминой кровью, что раскрыли свой дар, лишены способностей к продолжению рода ещё с древних времен. Ведьму может родить только ведьма. Думал, вы осведомлены об этом, — с привычной натянутой улыбкой ответил Зейден. Снова маска послушного мужа. — А данные о Сароне? Откуда ты знаешь о Тени Равновесия? — Я в ней состоял. Вейра замерла. Состоял? В организации, убившей её мать? Её муж был в рядах бездушных управителей чужих судеб, а она узнает об этом только сейчас? Сердце опустилось куда-то к желудку. По распаренной коже пробежала холодная дрожь. Это что же… и её теперь убить могут? Как отец это допустил? — Я был ребенком, — продолжил Зейден, дабы не было недопонимания. — Мало понимал то, чем занимались мои родители. Хлориан подарил мне шанс стать вашим супругом, а я предоставил ему всё, что знал о Тени. Вот и все мои грехи. — Госпожа? — раздалось издалека. Знакомый голос. Зейден улыбнулся. Явился точно вовремя. — Восстановитесь, моя королева, — опустил он голову. — Наберитесь сил. Как только примете решение, сообщите мне. Я организую всё необходимое, если вы решите объявить наследника. И он исчез, даже не спросив позволения. Если минуту назад она задыхалась от пара, то теперь вновь не могла согреться. Всё теперь казалось таким… холодным. Ещё никогда Вейра не чувствовала себя такой опустошенной. Но теперь она хотя бы забыла о несчастной малышке. Решение она приняла быстро. Наследником будет Фобос. Ветер ударил по лицу с новой силой, и Нерисса оперлась рукой о каменную стену. Гром раздавался совсем недалеко, но дождя всё не было. Дурной знак. Значит, скоро будет лить почти каждый день. Нерисса это хорошо усвоила. Холодно. Но ей необходимо поговорить с Карой. Маг перестала появляться в последние несколько месяцев, а вопросов у бывшей Стражницы накопилось предостаточно. Начиная с состояния Рафа, заканчивая состоянием Шегона. Последний волновал её куда больше первого. Он стал бушевать. Совершенно себя не контролировал. Говорит, что силен как никогда, а затем падает навзничь, не в силах пошевелить и крылом. И, что самое страшное — его маска начала спадать. Не так, как должна, нет, её будто что-то ломало изнутри, почти плавило. И если ангел зла умрёт также, как Гор, Нериссе никогда не вернуть свои силы в полном объеме. Даже кольцо стихий ей в этом не поможет. А Кара знает многое. Она уже немолода, можно сказать, одной ногой в могиле, но что-то ещё держало её на этой бренной земле. Она постоянно повторяла, что у неё есть одно незавершенное дело, но никогда не делилась, какое. Может, уже подобрался маразм. У бабушки Нериссы когда-то было подобное. Та тоже говорила, что ей необходимо что-то сделать, а потом забывала, что. Кара как всегда сидела на своем любимом кресле-качалке. Всё смотрела в окно и бесконечно размышляла. Интересно, она целые дни так проводит? Раньше хоть снадобья делала, а теперь, чтобы держать Вейру в бодром расположении духа, Нерисса пыхтела над котлом и травами сама. Будто ей дел в замке было мало. — Не стоит так легко одеваться в такую погоду, — пролепетала Кара, хотя даже не смотрела в её сторону. — Продует — заболеешь. Заболеешь — умрёшь. — Рада, что ты в хорошем настроении, — только и ответила Нерисса, садясь в соседнее кресло. Раф был прав, она постарела. А ведь ей всего тридцать пять. Или тридцать шесть? — Что тревожит тебя на сей раз? — повернулась к ней Кара, хотя во взгляде читалось, что она уже знала ответ. Эта старуха словно всегда читала чужие мысли и чувства. Даже жутковато. — Не пытайся на что-то повлиять. Эта игра началась задолго до твоего рождения. Тебе остается только смотреть. — Хватит говорить загадками, — вздохнула Нерисса. Ей богу, ни одна из этих развалин никогда не отвечает на её вопросы. Слушать их — себе дороже. Если она сегодня же не узнает, к чему её «готовят», то даже прислушиваться к их советам не будет. Пора научиться думать своей головой. — Всё на поверхности, девочка, — улыбнулась Кара. Морщинистое лицо её расползлось тысячью мелких паутинок, а кожа под глазами словно стала ещё темнее. Кара сделала жест рукой в сторону пустой чашки. Нерисса всё поняла без слов. Она отошла к очагу, поставила воду и начала кидать в глиняную чашку успокаивающие травы. Старуха тем временем продолжала что-то рассказывать, но Нерисса её почти не слушала. Всё, что не касалось её сил, магии Вейры и Шегона, — пустой лепет. — Знаешь, мне не нравится здешний чай. Не умеют отбирать хороший. Знаешь, он пришел на Меридиан не так уж и давно, лет двести назад. Знать обожала его, — лепетала Кара без умолку, да ещё с такой интонацией, словно она его двести лет назад и завезла. — И как они только могут пить эту гадость? Вот была у меня подруга, она в чае разбиралась… — Ага, — безучастно отвечала Нерисса, даже не делая вид, что ей очень интересно. Кара за её спиной на пару мгновений замолчала. — Она была иностранкой. Как я. Не каждому дано принять чужую культуру, но мы с ней делили общую тоску по родине. Так сблизились. Интересно, как она там? — Угу. — Чай почти готов. — А как любила чайные церемонии моя любимая Пенни. Да, она была самой чистой из нас. Говорила, что когда вырастет, будет путешествовать по миру. Европа, Америка, Китай, Индия. Столько разных культур и обычаев. И везде, я уверена, чай совершенно разный, — всё продолжала и продолжала болтать о всяких глупостях вроде… Осознание прошибло Нериссу током. Буквально. Чашка выскочила из рук и разбилась об пол, позволяя кипятку ошпарить ноги. Она резко отскочила назад. Едва не упав, она оперлась о шкаф с травами и схватилась за горло. Воздух. Ей нужен воздух, нужно выйти, срочно. Кара сидела на прежнем месте. Лицо её уже улыбку не держало, а мечтательный взгляд рассматривал лужу на полу. Это уже не была невинная старуха. Это хищница, загнавшая наивную дурочку в ловушку. Как бабочку в сеть. — Неприятно, когда тебя водят за нос, соглашусь. — Старая хихикнула и поднялась с насиженного места. — Я тоже когда-то была в подобном положении. Не знала, куда идти, что делать, как выжить. Меридиан стал моим островом спасения. И не передать словами, как я обязана Маг. Она спасла мне жизнь. Как и твою. — Ты Керри, — уставилась на неё Нерисса. Она мало, что знала о предыдущей Хранительнице. Только то, что она неуравновешенна и опасна. И, по словам Халинор, давно должна была умереть. — И что же меня выдало? — широко улыбнулась она, как улыбаются детям, когда они отгадывают примитивные загадки. — Кожа, имя или глупый рассказ про чай? Разуй глаза, Стражница! Ничего ты об этой игре не знаешь. Но поверь, место для тебя выделено давным давно. Ещё до того, как ты убила свою подружку. — Вейра найдёт тебя. Найдет и отправит туда, где тебе и положено быть. — Стражница сделала маленький шаг в сторону двери. — И отправимся туда вместе, когда она узнает, кто травил её эти несколько лет, — не сдавалась Керри. Она подлетела к ней за одно мгновение и схватила за подбородок. — Тебя это устраивает? Рыскать в тенях, наслаждаться объедками, склонять голову? В этом и есть её план. Сломать тебя. Подчинить её воле. Отобрать у тебя годы, чтобы ты стала послушнее. Держать в узде питомца Шин Джинг. Ангела, что принадлежит нам по праву. Никто не может отобрать силу Стражницы ради поддержания Завесы. Тебя обокрали, и ты позволила это. Взгляд её был таким же безумным, как Нерисса и представляла. Керри смотрела на неё не моргая, а после отпустила, будто брезговала прикасаться. Глаза старухи на несколько секунд вспыхнули, точно яростный огонь, но погасли в то же мгновение. Это уже не обычная знахарка. И даже прежней Хранительницей Сердца она не была. Это сама Нерисса. Она видела себя в этих огненных глазах. Эта ярость была её яростью. Эта ненависть была её ненавистью. А Шегон страдал из-за переизбытка её силы. — Ну что? Получила ответы? Понравились? — не спускала с ней глаз Керри. Если бы Нерисса и могла уйти, под этим взглядом ей пошевелиться было сложно, не то что посмотреть в сторону выхода. — Где Маг сейчас? — резко спросила она. Нельзя показать слабость. Сейчас ей нужно выстоять. — Готовится к новому решению Её Величества. Обдумывает, как спасти Меридиан от разрушения. Ничего нового для местного Оракула, — ухмыльнулась старуха. — Подумай над тем, что я тебе сказала. Можешь продолжать плясать под её дудку. А можешь вспомнить, кто мы такие, и для чего мы были избраны Сердцем. А теперь уходи. Прочь! Она менялась в лице быстрее, чем погода за окном, но Нериссу не надо просить дважды. Она выскочила из домика так стремительно, что даже забыла набросить на себя облик Трилл. Рванула, не разбирая дороги. Мысли её плели меж собой узлы, она даже не знала, куда бежать. И таки хлынул дождь. Вдруг, она едва не поскользнулась на грязи, но её вовремя схватил за руку местный горожанин. Спросил что-то. Помог встать твердо. Всё смотрел своими темными глазами с вопросом, а сам продолжал мокнуть. С темных волос на лицо падали капли, превращаясь в узоры. Вспышка в небе. Ей нужно бежать. Замок далеко, но она успеет до темноты. Ей нужно узнать, что решила Вейра насчёт престолонаследия. И тогда Маг снова явит себя простой служанке Трилл. Престолонаследие. Честь. Власть. Сила. Всё это Вейра хотела отдать своей дочери. Провести ритуал приобщения. Погрузить корону на её голову. Объявить наследницей. Увидеть блеск в эсканоровых глазах, опустить на плечи груз ответственности. Это могло бы случиться как случалось у всех в её роду — в возрасте семи лет. И какое совпадение, что её единственному ребенку совсем недавно исполнилось именно столько. Фобос стоял перед троном и, почти не моргая, рассматривал его у подножия. Словно хотел отложить в памяти. Запомнить каждую мелочь, каждую царапину. Честно говоря, Вейре было сложно понять, что происходило в этой маленькой голове. Только Рафаэль мог найти к нему подход и хотя бы разговорить. Даже теперь, когда находился под подавляющими волю чарами. Это вынужденная мера. Любовная магия со временем истончалась, истина вырывалась наружу, но королева уже не смела ослабить контроль. Ослабить хватку. Поводок, если так угодно. Она и так полна разбитых мечт и ожиданий, и не может позволить себе отпустить ещё и его. Даже если это полностью убьёт его личность, ей всё равно. Всё в этом замке принадлежит только Вейре. Пока что. — Как ты себя чувствуешь, малыш? — положила она руку сыну на плечо. — О чем-то задумался? — Я теперь буду главным, мама? — спросил он, не поворачивая головы. Взгляд его продолжал быть прикованным к каменным ступеням. — Не совсем главным и не совсем сегодня, — улыбнулась Вейра и присела на колени. Положила ему руку на щеку. — Посмотри на меня. Фобос медленно перевел взгляд с трона на мать. Лицо его пустое, холодное, даже немного пугающее. Словно его оторвали от важного дела. Словно он… злился. — Сегодня ты будешь объявлен моим наследником. А значит, в далеком-далеком будущем, когда меня не станет, тебе передадут в управление целый мир. Это значит, что ты станешь его правителем. Не просто главным. Ты должен будешь сделать Меридиан лучше, чем он есть сейчас, а твои дети ещё лучше. И так далее, и так далее, — медленно и вкрадчиво пояснила Вейра, стараясь говорить так, чтобы он понял каждое слово. Насколько это возможно для семилетнего ребенка. — И я буду сидеть на троне? Носить твою корону? — спросил тут же Фобос. Нет, не понял. Ничего. У них ещё есть время. — Да, малыш, — ласково улыбнулась Вейра и погладила его по волосам. — Ты будешь сидеть на троне. А подчиненные будут встречать тебя поклонами. Всё-таки ты Эсканор. Моя родная кровь. Моё наследие. Фобос наконец растаял и подарил маме самую теплую улыбку из всех возможных. Она не ошиблась. Он станет прекрасным правителем. Как и обещал ей Зейден. В зал резко ворвались. Примроуз, держа пышные юбки в обеих руках, быстрым шагом двигалась впереди всей процессии. За ней, точно верная свита, не спеша шагали принц Хлориан и принц Реджинальд в сопровождении жены. Ни на шаг её не отпускал. Вейра покачала головой и натянула улыбку. Хорошо, что она им ничего не сообщила. Очень уж хотелось ей увидеть их лица, когда они услышат имя наследника накануне его объявления. — Почему я узнаю всё в последний момент? — нахмурилась Прим, но держалась бодрячком. Бедная. Так уверена в себе. Она и правда готовилась унаследовать Меридиан. Зейден был прав. Прав во всём. — Узнала бы вместе с остальными. Не велика беда. Приветливая улыбка королевы сменилась холодным безразличием. Некоторым в этом зале стоило бы знать, где их место. Кровь Эсканора — ещё не гарантия власти и вседозволенности. В центре всего — и этой династии, и этого мира — Свет Меридиана. И только от его воли всё здесь зависело. Не от решений за спиной монарха. — Что это значит, милая? — вмешался отец с некой настороженностью. Он всё понял. Давно причём, задолго до того, как вошел сюда. Непонятно, почему он до сих пор изображал недоумение. — Это значит, что я уже выбрала своего наследника. И к вашей своре он не имеет никакого отношения, — ухмыльнулась королева. Это её триумф. Все интриганы теперь должны понять, что игры за спиной завели их в тупик. Теперь они будут лишены не только трона и наследования, но пребывания здесь. Ни к чему её любимому сыну пересекаться с этими предателями. — Своре? — не поверила своим ушам Примроуз. — Мы твоя семья! И имеем право на то, чтобы хотя бы подготовиться. Что значит «не имеет отношения»? В линии наследования первой стою… — Я, — раздался уверенный детский голос, эхом отлетая от стен. Это был первый раз, когда Фобос произнес что-то не себе под нос. Вейра обернулась. — Я буду главным. Меридиан мой. Повисла тишина. Королева совсем не рассчитывала, что её сын тоже выскажется. Но так даже лучше. Пусть с ранних лет знает, чьё слово здесь решающее. К тому же, лицо драгоценной принцессы так побелело, что Вейра не могла не рассмеяться. — Ты что же, надеялась стать королевой? И сколько ты хотела просидеть здесь? Два, три года? А может, убила бы меня через пару месяцев после ритуала приобщения? Давай, расскажи мне свои планы! — не сдержалась она, сокращая между ними расстояние. Примроуз стояла растерянная. Будто её поймали на горячем, и теперь она не знала, куда себя деть. Бледное лицо налилось краской. — Что ты говоришь такое? — попытался взять её за руку отец, но Вейра её одернула. Хлориан прочистил горло. — Мы тебе не чужие люди, милая, и тем более не враги. Зла-то уж точно тебе никто не желает. Скажи, кто тебе наговорил все эти глупости? Глупости ли? Мог ли Зейден обмануть её ради своей выгоды? Конечно, он само собой хотел бы видеть на троне своего сына, а не чужих ему людей. Но разве это стоило того, чтобы врать своей королеве в лицо? Не просто королеве — своей жене. Людям перед ней… Её семье ничего не грозило, всё-таки Вейра не убийца родичей, но Зейден за обман вполне мог поплатиться жизнью. Ни один, даже самый хитрый интриган, не станет так рисковать. Особенно учитывая их непростые отношения. — Решение принято, — ответила наконец Её Величество, — моим наследником выбран мой сын, в обход традиций Эсканор. Оно обдуманное и окончательное. Церемония приобщения вот вот состоится, так что можете пока занять свои места. Да, это того стоило. Интрига перед опьяняющей кульминацией. Примроуз, всё ещё красная, как вареный рак, открывала и закрывала рот, точно рыбешка, выброшенная на берег. Отец стоял мрачнее тучи. Реджинальд же не выражал какого-то бунта. Только взял свою благоверную за руку. Теперь понятнее, почему она от него не отходила. — Ты с ума сошла?! — наконец разразилась Прим и взмахнула руками. — Он мальчишка! Мужчина на троне, к тому же без Света? Меридиан никогда не примет его. Мы не примем его! — Ваше одобрение мне и не требуется, — холодно ответила Вейра. Принц Хлориан хотел было что-то вставить, но королева подняла руку, прерывая любые возражения. — Что касается Меридиана, то это лишь вопрос времени. Верону тоже не сразу приняли. — Она была женщиной. К тому же, других наследников не было, а у тебя есть я! — со всей злобой выплюнула принцесса, переходя на писк, будто ребенок, у которого отобрали куклу. — Последнее решение за мной, Примроуз, — держала линию обороны королева. Не зря она подготовилась. — Фобос более чем достойная кандидатура. К тому же, Свет может родиться и среди его детей, так было и у Вероны. Как показала практика, у правителей без Света рождаются поистине великие люди. Триба, Лирали… — Только через мой труп, Вейра, — не сдавалась Прим. Настроена она куда более серьезно, чем рассчитывалось. Неужели эта хитрая женщина так упорно готовилась к новой роли? Что отец ей наплёл? Что её старшая сестра больше не сможет родить? Что Меридиан уже принадлежал ей? — Даже если ты объявишь его наследником, его не примут в народе, я позабочусь об этом. Тебя запомнят как самую безумную королеву в истории! А он будет свергнут, даже не сомневайся! На троне не место этому… этому… — Примроуз говорила так быстро, что ей не хватало воздуха. Хлориан схватил её за локоть, чтобы она не сказала лишнего. — Кому? — нахмурилась Вейра. — Бастарду! Хлопок. Она ударила не задумываясь. Знала, что могла услышать что-то подобное, но всё равно ударила. Хлестко. Без сожалений. Эта предательница посмела оскорбить её сына. Своего будущего правителя, будущее всего Меридиана. За такое полагалась смерть, а не какая-то дамская пощечина. — Скажи это ещё раз — и я прикажу отрубить тебе голову, — шепнула она сестре так, чтобы Фобос не услышал лишнего. Отец встал между дочками, не давая начаться новому спору. — Так, довольно, — поднял он руки. — Все из нас явно погорячились, такое бывает, но нужно знать меру! Вейра! Это твоя сес… — Не смей называть меня по имени, — прервала она его. В этом замке, кажется, ее вообще никто и ни во что не ставит. Ничего, она ещё научит их хорошим манерам. — Я в первую очередь твоя королева, а не дочь. Моё и только моё слово имеет здесь вес. Кто вы такие, чтобы осуждать меня или плести интриги за моей спиной? Отвечайте, или я всех вас отправлю в ямы. — Не сходи с ума, — держал оборону отец. — Ваше Величество, — вмешался молчаливый Реджи. Его ладонь по-прежнему сжимала руку беспокойной жены. — Давайте хотя бы не при ребенке. Он же всё слышит. — Тем лучше, — ответила Вейра, даже не поворачиваясь к нему. — Он должен знать, как обходятся с предателями. Фобос не слышал. Он вообще мало понимал суть спора. Но ему кристально ясно было только одно. Мама — его друг. Все остальные — враги. А Раф учил его не только ухаживать за цветами, но и тому, как нужно с врагами расправляться. Без сожаления. Даже если это твои близкие. Роскошные лианы, что обвивали резные колонны, были подарком для мамы от её верного рыцаря ещё задолго до его собственного рождения. Они часто с ними играли. Фобосу нравилось, когда растения с распущенными бутонами обвивали его руки. Сжимали, игрались, или стремились схватить ближайшего бедолагу. Раф смеялся. Фобос смеялся. Но сейчас было не до смеха. Он должен защитить маму от врагов. Первой под руку попалась незнакомая тетя. Он не мог сказать точно, друг она или враг, но выглядела странной, чужой, и с большим животом. Когда мама ходила с таким, она была злой. Значит, эта тоже злая. Враг. До её рук и шеи быстро добрались хваткие цветы. Шипы на них в это время года острые. На белой коже выступило красное. Кто-то закричал. Дедуля был следующим. Он никогда не играл с Фобосом, даже не улыбался, а значит, тоже был злым. Лианы притянули его вниз, на колени, как и должны стоять подчиненные. Он не уважал маму. Теперь будет. Мама кладет руки Фобосу на плечи. Что-то кричит, тормошит, но он ничего не слышит. Тетя Прим точно злая. Всегда была. Со злобой смотрела, даже не разговаривала. Рафу она тоже не нравилась. А ещё она говорила плохие слова маме, та даже её ударила. А значит, её можно наказать сильнее. Фобос может. Он будущий правитель. Шипы врезались тете в горло. Дядя Реджи не был таким злым, как другие. Он даже иногда садился рядом, когда Раф уходил к маме. Но он не такой, как Раф. С ним играть не нравилось. А ещё он один из тех, кого мама назвала плохим словом. Значит, придется его наказать тоже. Он даже не сопротивлялся. Точно злой. — Хватит, я прошу тебя! — донеслось наконец из маминых уст. Хватит? Но ведь плохих людей надо наказывать. Это правильно. Так Раф говорил. «Им нет прощения, они все заплатят за то, что сделали». Правда, Фобос пока не знал, кто «они» и что «сделали», но ведь явно не хорошее. А пол теперь был красивый. В цвет его любимых цветов. — Прекрати! — Мама сжала его руку. Из ладоней вдруг полился белый свет. Больно. Очень больно. Сила внутри, что казалась ему естественной, теперь будто покидала его. Вейра выкачивала её, не в силах прервать магию собственного сына. Он будто завороженный смотрел на страдания своих жертв, ничего не слушал. Успеть бы прервать злосчастное заклинание, но если он этого не захочет… Из рук маленького мальчика вырвался ослепительный поток света. Вейра даже не успела сообразить, как раздался взрыв позади неё, поэтому она машинально закрыла собой Фобоса, а затем упала вместе с ним на пол. Тронный зал заволокла дымка. Мощная сила наследника трона теперь была под контролем. — Всё хорошо? — погладила она сына по голове, осматривая его руки и ноги. Цел и невредим. Фобос, испуганный, закивал. Королева побежала к месту взрыва. Он был совсем небольшой, даже колонны не задел, но коснулся почти всех, кто возле них стоял. От дыма заслезились глаза, но Вейра продолжала упорно искать хоть кого-то уцелевшего. — Прим! — подлетела к белому пятну на полу Вейра и тут же упала перед ним. Из головы сестры без остановки лилась кровь. Королева приподняла её и положила себе на колени. — Вот так, держись, всё будет хорошо. Она пыталась применить исцеляющую магию, но всё было бесполезно. Глаза Примроуз замерли, а сама она обмякла в сестринских руках. Поздно. Даже Свет Меридиана уже не сможет ничего сделать. Прим была мертва. — Нет… Нет-нет-нет-нет-нет, так не пойдёт, тебе нельзя умирать, — зашептала Вейра, пытаясь растормошить её. Белое и мертвое лицо Прим, покрытое черной сажей, теперь навсегда исказилось в ужасе. От дыма и подступающих слёз воздуха в легких уже не оставалось. Она захрипела. — Прошу, только не сейчас, только не так… Раф! Рафаэль! Она его звала неосознанно. Всегда, когда не знала, что делать, — шла к нему. Но сейчас идти не может. Не может так просто их оставить. Не теперь. Но Раф не отзывался, как бы громко она его ни звала. А звала она его долго. — Рафаэль… — уже шептала она. — Зейден! — Ваше Величество? — раздался голос у дверей. — Ч-что здесь… Это Седрик. Она узнала его по растянутым звукам в голосе. Не хотела смотреть. Не хотела поднимать голову. Словно сама только что умерла. Но Седрик и так всё видел. И тела, и разбитый пол, и плачущего принца, и замершую, словно статуя, королеву. С телом его жены в руках. Он не знал, что делать. Чего от него ждут? Звать на помощь? Едва ли это несчастный случай. Нужна стража? Или сначала позвать принца? Да, нужен принц. Сама королева звала его. И пока Седрик бродил по лестницам в его поисках, в голову его закралась ещё одна неприятная мысль. А где вообще стража? Ни возле тронного зала, ни по пути сюда её не было. Не могла же королева или кто-то из королевской семьи отозвать её? С какой целью? Сегодня же церемония приобщения, охрана обязана на ней быть! Принц Зейден нашелся быстро. Он и сам слышал шум, поэтому побежал в его направлении почти сразу. У него же и нашлись ответы на то, где сейчас находилась большая часть стражи. В замок пытался проникнуть мятежник. Седрик пришурился, но ничего по этому поводу не ответил. Только сообщил, что в тронном зале пострадали члены королевской семьи, но с Её Величеством всё в порядке. На первый взгляд. Когда они вернулись, она всё ещё прижимала к себе холодное тело Примроуз Эсканор. — Вейра! — принц Зейден положил руку ей на затылок и пытался заставить посмотреть на себя. Она подняла на него стеклянный взгляд. — Что случилось? Тихо-тихо. Всё хорошо. Я рядом. Давай, отпусти её, ну. — Это Фобос, — произнесла она одними губами. Зейден замер. — Это он сделал. Он убил их всех. Принц ничего не ответил. Посмотрел на плачущего сына и повернулся к стоящему в стороне Седрику. Тот удивленным не выглядел. Скорее растерянным. Зейден тяжело вздохнул и снова обратился к королеве. — Мне очень жаль. Но сейчас ты должна выйти во двор. Стража поймала Сарона. И Вейра, и Седрик оживились. Очень давно в стенах этого замка не произносилось это имя. Что бывшему Первому Советнику могло понадобиться здесь? — Сарон? — заморгала королева и ослабила хватку. — Во двор? Зачем? — Он присоединился к объединению мятежников. Пытался пробраться в замок и помешать церемонии. Он как-то узнал, что ты собиралась выбрать Фобоса. Он хотел навредить ему, понимаешь? Ты должна идти к нему. Сейчас, ясно? В тронный зал мы никого не пустим. Никто ничего не увидит. Я займусь этим. Седрик, помоги Её Величеству. Зейден говорил спокойно, медленно, но так, чтобы она внимательно его слушала. Получилось. Он хотя бы отвлёк её. Вейра аккуратно опустила тело сестры и встала на ноги. Лицо её от слёз раскраснелось, взгляд потух. Ничего. У посторонних и мысли не возникнет о том, что могло быть тому виной. По крайней мере, с ней Седрик, а на него можно положиться. — Никому ни слова. Держись рядом с Её Величеством, ни на шаг не отходи, понятно? — обратился он к нему. На лице ни капли паники, в отличие от самого Седрика. Тот так и не рискнул спросить ничего об отце. Только кивнул и, взяв королеву под руку, направился во двор. Зейден тем временем, миновав место инцидента, направился к сыну. Тот уже не плакал, а скорее судорожно пытался набрать воздуха в лёгкие. Весь трясся, а из носа без остановки текли сопли. Несчастный. — Ну-ну-ну, всё хорошо, малыш. — Он обнял его в ту же секунду. Мальчик снова расплакался чуть ли не навзрыд. Зейден прижал его крепче к себе. — Это я винова-а-ат, — проревел Фобос. — Ни в чём ты не виноват, слышишь? — Зейден посмотрел ему в глаза и тепло улыбнулся. — Ты же защищал маму, правильно? Мальчик закивал. — Она рас-расстроилась, — хлюпнул Фобос носом, но хотя бы перестал плакать. — Мама у нас неженка, сынок. Женщины все такие, привыкай. Ты же у нас не неженка? — нахмурился Зейден, пытаясь его приободрить. Фобос быстро закачал головой и вытер слёзы и сопли. Теперь хотя бы на принца похож. — Так, ты пока постоишь здесь, а папа тут всё уберет, хорошо? Не уходи никуда. И никого не пускай, кроме папы. Хорошо? — Хорошо. — Фобос вдруг замялся. — А можно… на троне по-посидеть? — Конечно можно, — потрепал его по голове отец. — Он же твой. «Мой», — запомнил с тех пор Фобос и больше из мыслей своих старался не выпускать. — «Трон мой». Мама его тем временем медленно брела подле Седрика. Перебирать ногами становилось всё труднее. Мыслями она была не здесь. И не сейчас. В голове у неё всё прокручивалась и прокручивалась ссора с Прим. Почему Фобос так поступил? Неужели, Вейре и правда грозила опасность? Кто вообще его этому научил? Разве может маленький мальчик сознательно пойти на такое? Нет, здесь что-то не так. И Прим, и отец… даже Реджи, его жена, их нерожденное дитя! Все они могут быть мертвы. А может, кто-то всё же выжил? Она так долго сидела подле сестры… может, и для неё не всё кончено? Она что-то придумает, найдёт записи прошлых лет, обратится к Оракулу в конце концов. Нельзя сдаваться. Но кого она обманывает? Сама видела, что стало с сестрой. Для неё всё кончено. Для них всех. В одночасье она потеряла всю свою семью. И вот, Её Величеству снова нужно держать лицо, снова давать распоряжения и не дать королевству развалиться. Но как? Что она будет делать без отца? Кто теперь станет её Первым Советником? К кому ей идти за помощью? В одиночку она не выдержит, она не справится без него. Без них. Слезы уже было покатились из глаз, горло сжала судорога. Вейра крепко держалась за локоть Седрика, стараясь не дать себе и шанса расклеиться. Нет, не сейчас. Не время. Она не Вейра сейчас, она — Свет Меридиана. И должна светить. — Ваше Величество, — вышел вперёд Рафаэль. Глаза его по непонятной причине были красными, словно он не спал несколько суток. Вид у него совершенно несчастный. Неужели, он тоже кого-то потерял сегодня? Невозможно. Кроме Вейры у него никого нет. Может, он тоже разделял её чувства? Мог ли он, ведьминский ребенок, почувствовать скорбь королевы? За ним на коленях стоял виновник сего собрания. Уже совсем дряхлый, Сарон не был похож на былого себя. То был статный мужчина в расцвете сил, мудрый, хитрый, решительный. Он внушал уважение и страх. Это же подобие на человека вызывало лишь жалость. Слишком худой, вялый. Одежда висела тряпками. И только глаза могли частично напомнить о том, кем этот мужчина когда-то был. Седрик мгновенно напрягся, Вейра почувствовала. Но лицо держал достойно. Как полагалось члену высшего сословия. Ей стоило бы у него поучиться. — Что произошло? — только и выдавила из себя королева с хрипом. Плохо. Все заметят. — Бывший Первый Советник проник в замок. Мы его остановили, — монотонно выдал Раф без тени эмоции. Холодный, стойкий, как и полагается солдату. — Это я уже слышала. — Вейра повернулась к пленнику. — С какой целью? Что ещё за мятежи в моем королевстве? Сарон поднял голову. Лицо его за годы сильно осунулось, под глазами залегли глубокие морщины. Если бы она вышла в город — прошла бы мимо, не заметив. Но вот он перед ней, смотрел на неё, как на глупую девочку. Как всегда на неё смотрел. Будто не было всех этих лет между ними. Будто они снова в зале совета, а над их головами ещё нет Завесы. — Не хотел тревожить вас сегодня, Ваше Величество, — начал Сарон, не отрывая от неё взгляда. Даже к сыну не повернулся. — Я лишь хотел поговорить с вами. Выбирать принца Фобоса как вашего преемника — большая ошибка. Вы пожалеете о своем решении. — Это я тоже уже слышала, — раздраженно выдохнула Вейра. Что же, печаль всегда можно заменить злостью. — Но ты уже много лет не мой советник, с чего ты решил, что я буду изменника слушать? Сарон сглотнул. — Вы мудрая женщина. И знайте… я не желаю вам зла. Никогда не желал, кем бы вы меня не считали. Я всегда стоял на страже Меридиана, и я… — Ради этого присоединился к мятежникам? — вдруг встрял в разговор Седрик. Он говорил тихо и спокойно, но Вейра чувствовала, как дрожали его руки от напряжения. Наконец, Сарон повернулся к сыну, но не нашелся, что ему сказать. — Вы противоречите сами себе. То вы в совете королевы, то вы вхожи в Тень Равновесия, то срываете церемонию приобщения. Даже для оборотня вы чересчур двуличны. Вейра не знала, что и сказать. Она знала, что отец и сын не близки, но чтобы настолько? Почему Седрик выступает против отца? Ему известно что-то ещё? — А может, вы пришли вовсе не к королеве, а к своему другу? — Седрик поднял пожелтевшие глаза на молчаливого Рафаэля. Тот ни на что не реагировал. — Всё же он давно не поддерживал с вами связь, а значит, не поставлял вам информацию из замка. Поэтому вы решили самостоятельно выяснить, что случилось с вашим информатором. Стражники чуть ли не одновременно повернулись к Рафаэлю. Он по-прежнему стоял как вкопанный. Ожидал команды. И по неизвестной никому причине стал выглядеть ещё несчастнее. — И что же ты ему рассказывал, Рафаэль? — позволила ему говорить Вейра, уже зная, что услышит. — О победах Её Величества и её славе, дабы она разошлась в народе, — прочеканил Раф. Её Величество знала, что на самом деле, он мог рассказать куда больше, но с тех пор, как его сердце и разум навсегда стали принадлежать королеве, она в нем больше не сомневалась. А значит, не было смысла порочить его репутацию. — Ваше Величество. — Седрик выпустил её руку и встал спереди, будто отгораживал от своего нерадивого отца. — Вы дали клятву, что если ещё раз увидите этого предателя, то незамедлительно велите казнить. Получается, слово вы своё не держите? Какая дерзость! Что на него нашло? Как смел этот щенок бросать королеве вызов или сомневаться в её словах? Но он был прав, Вейра это понимала. Она дала клятву. И приведет приговор в исполнение. Но почему этот юнец так выступает против бывшего советника? Это, конечно, может быть семейными делами, но Вейра не могла не полюбопытствовать. Только она хотела открыть рот, как мыслями снова вернулась к произошедшему в тронном зале. Седрик всё видел. И знал, кто это сделал. И лучшим решением сейчас будет убедиться, что он не начнёт болтать. А значит, пока нужно играть на его правилах. Королева направилась к Сарону. Вновь посмотрела на него сверху вниз. Даже сейчас, в её ногах и на пороге смерти, в его глазах не было и капли страха. Он смирился. Он знал, на что шёл. И она не удивится, если и это — часть какого-то большого плана, о котором Вейра как всегда ни сном, ни духом. В любом случае, приговор уже вынесен. Без слов. Без команды. Вейра отошла обратно к Седрику. — Ваше… Ваше… — внезапно начал бубнить Рафаэль. Но то слова слуги. Подчиненного Света Меридиана. Маленького человека без свободы воли. Почти животного на привязи. Конечно, его никто не услышал. Сарон бросил на него последний взгляд и отчего-то ухмыльнулся. Неизвестно, что было в голове этого старика, когда замахнулся меч. Бывший советник Её Величества никогда не славился своей многословностью или открытостью. Он всегда был сам по себе. И всегда был на шаг впереди. Возможно даже, что слишком далеко, раз его жизнь оборвалась так нелепо и внезапно. Хотел ли он поговорить с королевой? А может, со своим информатором? Или просто другом? Никому не ведомо. Ни Вейре, ни Седрику, ни Рафаэлю. Никому из нас. Её Величество отвернулась, когда голова предателя отделилась от тела. Сын его смотрел безучастно. Будто так и надо. Будто так уже давно было решено. Но верный страж королевы… нет, с ним было что-то не то. Перед его пустыми глазами был казнен его самый близкий друг. Может, даже единственный. И боль его была столь велика, что никакое заклинание не способно было заставить её замолчать. Он пал на колени. Все обернулись. Королева нахмурилась. Раб своей госпожи и собственных ошибок издал нечеловеческий крик. Они оба что-то потеряли в этот день. Их боль была сильна и опьяняюща, но не было никого, кто мог бы её забрать. И тогда она переросла в гнев. В отчаяние. И в ненависть. Демон в золотой маске махнул крыльями и улетел прочь. Ему здесь делать больше нечего. Почти всю ночь он кружил над замком. Собственная госпожа ждала его. Пусть неосознанно, но она нуждалась в нем. Он хранил и продолжает хранить в своем сердце часть её самой. И это поражало воображение. Быть связанным с ней казалось великой привилегией. Ни у кого из братьев и сестер не было такой связи с наследием нимфы. А у него была. И даже если тех уже нет в живых, Шегон чувствовал свое превосходство. А ещё то, что вряд ли оно продлит ему жизнь. Он обречен. Ещё с рождения был отмечен знаком смерти. Госпожа и её наследницы могли как даровать жизнь, так и отобрать её. Вся сила была в их руках, Шегон видел это четко, даже за пеленой своего слепого обожания. Он — тень каждой из них. Он их грех, их проклятье. Он — всё то, что они отвергли. Ненужное. Опасное. Ангел вернулся к ней через приоткрытое окно. Ещё не пришла. Хорошо. У него будет время собрать себя в единое целое. Лёг на пол. Дышать становилось труднее. Маска намертво прикипела к несчастной плоти. Теперь ему от неё не избавиться. А даже если бы он и хотел, то зачем? Это подарок госпожи. Не нынешней. Другой. Первой. Его создателя. Его матери. Ей невыносимы были его страдания, метания, боль. Но избавиться от них она не могла. Как сейчас, он помнил её руки на своей обугленной коже. — Они причиняют боль тебе? — спросила нимфа, поглаживая его по щеке. Глаза её наполнились слезами. Шегон закивал. — Я знаю, на что они способны. Они сильнее многих других. Не бойся. Я залечу все твои раны. Он был рожден из чрева Колыбели, сильнейшего и слабейшего измерения одновременно. Плечи новорожденного демона не были готовы принять всю боль земного народа. В их сердцах невозможно было посеять прощение. Даже если на словах они отпускали свою боль и клялись своим богам в очищении, это никогда не было до конца правдой. Людские души глубоки, темны и неведомы. — Тебе больше не будет больно, — сказала нимфа. — Загляни в мою душу. Найди в ней свой новый источник. Ненависть можно подавить, но никогда — избавиться. Даже на коже самых святых из нас есть темные пятна. Так Шегон, слабейший среди демонов, обрел новую, разрушительную силу. Свою любовь. И только благодаря ей дотянул до последних дней. И благодаря ей продолжал падать в пропасть. Он — тень Шин Джинг и всех её наследниц. Он их порок, их грех, их ненависть. Он — слабое место. И заслуживал ненависти больше любого другого существа в Бескрайних Измерениях. Кому, как не Шегону, знать. Ненависть может созидать, но чаще она разрушает. И обычно это её собственный источник. Шегон знал, и уже очень долго, как именно он умрёт. Ещё в тот день, как стал пороком нимфы. — Шегон? Она явилась. В чужом облике, под чужим именем. Стояла перед ним печальная, не в силах помочь. Он не винил её. Она бы всё равно не смогла. — Госпожа. — Как ты? — Нерисса сбросила маскировку и села перед демоном так, чтобы быть лицом к лицу. И зачем она так? Её место там, наверху, ей положено оттенять звезды. — Лучше всех на свете, — соврал он. Не поверит, но всё равно. Что толку говорить ей о своей боли? Она её не заберет. К тому же, он её заслужил. — Ты видел, что произошло во дворе? Кто-то кричал, — начала Нерисса. Шегон видел всё, это кристально ясно. Если не Маг, то только ангел зла ведал всё, что происходило в замке. Чаще всего против воли обитавших здесь. — Раб Её Величества сломал её заклинание. Ненависть поглотила его полностью. Королева больше не сможет отворачиваться от судьбы, — рассказал ей Шегон. Едва ли Нерисса понимала всё, что он ей рассказывал, но сейчас ей было всё очевидно. Рафаэль сломался. И только Вейра знала, какая судьба ему уготована. — Она наложит его снова, и тогда разум его пошатнется. Нериссе снова придется вмешаться. Всё-таки Раф был единственным человеком, что ещё связывал её с прошлой жизнью. Жизнью Стражницы. — Что-то известно о Маг? Нужно поболтать с ней кое о чем, — сменила она резко тему. Из головы не выходили слова Кары… Керри о роли Нериссы в планах этой старухи. Что-то в них было не так, не хватало важных деталей. И только один человек может сложить всё в цельную картину. Только тогда станет ясно, куда неотвратимо движется её собственная судьба. — Она мне ничего не сообщает, — сразу ответил Шегон, будто знал, что она спросит. — Я знаю только, что колдунья сама появится, когда наступит нужное время. Да уж. Старая умела на ровном месте оставить интригу. Очевидно, все фигуры в этой партии у неё, осталось только понять, в какую игру они вообще играли, и разобраться с правилами. Маг опережала Нериссу не на шаг вперед. На тысячу шагов. — Она идёт, — вдруг сказал Шегон и поспешил подняться. — Кто? Маг? Но вестник поспешил раствориться в ночи, вновь оставив без ответов. В последние дни ей начинало казаться, что все здесь дергали её за ниточки, даже самый преданный её соратник. Ну что же, теперь хотя бы одна мысль была ей понятна, как роса ранним утром. Доверять нельзя никому. — Я войду? — послышался голос Вейры. Нерисса здесь — никто, поэтому вопрос был скорее риторическим. Не успела Стражница обернуться, как перед ней предстала Её Величество. В не самом величественном облике. Волосы распущены, на лице ни штриха краски, а подобное платье Нерисса вообще впервые на ней видела. Серое, безжизненное, самого простого кроя, будто не для королевы сшито, а для поломойки, не более. Нерисса подняла взгляд на её белое лицо и даже не нашла, что и сказать. Глаза Её Величества были краснее любого поля боя. Трясущиеся руки она сложила в замок перед собой, но от взгляда её личной слуги ничего не спрячешь. — Вам что-то нужно от меня, Ваше Величество? — Нерисса небрежно поклонилась и опустила глаза в пол. Смотреть на Вейру в таком состоянии даже ей было неловко. Пусть она отчасти и была его причиной. — Только поговорить, — почти шепотом ответила ей Вейра. Насколько же она отчаялась, что захотела поболтать по душам с обычной смертной? Нерисса бы скривилась, но натянутая маска услужливой рабыни не давала ей этого сделать. — Конечно. Вейра подошла ближе. Не спешила, будто раздумывала. Слуга смиренно ждала, хотя, не будь она зависима от королевы, в лицо бы сказала, как её бесила эта тягомотина. — Скажи, когда ты была на Земле… Ты ведь видела свою семью, верно? — Вейра спрашивала так, будто не знала всей истории. Деликатно так, почти вежливо. — Да, на кладбище было весьма уютно. Не так, как на вашем фамильном, но всё же, — равнодушно ответила она, заметив, как королева переменилась в лице. Аристократическая бледность куда-то пропала, брови нахмурились. Странно. Очень странно. Она что-то поняла? Если так, то Нериссе не сносить головы. — Ну, не важно, — собралась Вейра тут же, отходя на некоторую дистанцию. — Я просто хотела сказать, что… мне жаль, что так вышло. Ты заслуживала провести с ними ещё немного времени. «Нет, ей точно что-то нужно». — Может быть. Между нами не было теплых чувств, так что даже не знаю, что бы они чувствовали, увидев меня. Спросили бы, наверное, почему я такая старая, — невольно вспомнила Нерисса недавний разговор с Рафаэлем. Если так подумать, то это и впрямь первый вопрос, который приходит в голову. Она в ту ночь долго рассматривала себя в зеркало. — Спасибо. Наверное, — вспомнила Стражница о вежливости и вновь склонила голову. Где-то здесь Её Величество просит её об услуге или напоминает о её положении, Нерисса уже почти слышит, как королева начинает свой монолог и… — Отдохни пару дней. Я заметила, что в последнее время ты сама не своя. Наберись сил и возвращайся в строй. Ты мне нужна сильная и здоровая, — внезапно улыбнулась Вейра и, без объяснения причин своей внезапной заботы, вылетела из комнаты быстрее метеора. Оставляя служанку в полном ступоре. Что ж, она на это и рассчитывала. Прошло всего несколько часов с того момента, как история династии Эсканор оставила кровавое пятно на своей истории. Конечно, пока о нем известно немногим, но это ненадолго. На утро всё королевство облетит дурная весть. И тогда не ясно, какая судьба ждёт её маленького Фобоса на троне. И перейдёт ли он ему вообще. Вейра шагала быстро, но дрожь в руках всё не проходила. Страшно. До кругов перед глазами страшно, что готовил ей новый день. Судьба королевства ещё никогда так сильно не давила ей на плечи. И обратиться ей теперь не к кому. Когда голова Сарона приблизилась к её ногам, она это осознала как никогда четко. У неё больше никого нет. Весь Меридиан теперь завязан с ней. Она почти физически ощущала, как его ветви заползают в её тело, сердце, душу. И уже не она качала из него жизненные силы, о нет. Теперь целое измерение высасывало из неё все соки. На Вейре грех. Не на её сыне, нет, он чистая и невинная душа. Смерть всей семьи Эсканор, да ещё такая ужасная, целиком и полностью лежала на ней. Она позволила невидимому конфликту дойти до кульминации. Это она стояла в ступоре, не зная, как остановить собственного ребенка. Свою плоть и кровь. Зейден тоже не ложился спать. Он передал просьбу встретиться с ним внизу, под замком. Ему необходимо что-то показать Её Величеству, но что именно, гонец умолчал. Что же, теперь в этом замке у неё не было ни одной живой души, кому бы Вейра доверилась больше, чем супругу. Смешно. И как до такого дошло? В свое время она Прим могла открыть больше своих тайн, чем этому одержимым вином плуту. Всё изменилось в одночасье. Зейден доказал свою преданность короне. А Прим была мертва в результате своего предательства. О чем её благоверный супруг решил ей напомнить. Она спустилась в подземелье, и в нос тут же ударил тошнотворный запах. Раньше здесь пахло не лучше, но хотя бы можно было не оставить свой ужин на полу. Вейра с огромным трудом, но сдержала позыв. Заткнув нос рукавом, она двинулась дальше, в сторону зеленоватых огней. В темноте она четко различила силуэт Седрика в истинной форме. Зачем он здесь — не ясно. Вейра думала, что разговор будет приватным, но она ошиблась. В полумрачной комнате стоял не только Зейден и Седрик. Умершие члены династии тоже здесь были. Королева поспешила отвернуться. Все четверо лежали на каменных столах. Ледяные, неподвижные, с закрытыми веками и сложенными на животах руками. На их серых лицах больше не было и капли крови, даже разодранная одежда сидела на мертвых телах аккуратно, как полагалось династии. Если бы не запах и неестественность поз, Вейра бы постаралась представить их спящими. — Зачем ты позвал меня сюда? — подняла взгляд на мужа королева. — Напомнить об их смерти? Захороните их, немедленно. — Разумеется, Ваше Величество, тела династии будут приняты вашей фамильной землёй, — склонил голову Зейден. — Но мы не можем рассказать двору правду об их судьбе. Это подорвёт доверие к будущему правителю. — А у нас есть выбор? Всё, их нет. Они мертвы. Не могут четыре члена королевской семьи просто исчезнуть. — Вейра начинала заводиться. Только проговорив это вслух, она поняла, в какой патовой ситуации она находилась. Все они. — Они не исчезнут, Ваше Величество, — прогремел голос Седрика наверху. Вейра подняла голову с немым вопросом в глазах. Внезапно, к ней подошел Зейден и аккуратно взял за руку. — Не бойся, — шепнул он. — Тебе не о чем переживать. Я займусь декорациями. Вейра всё ещё стояла в непонимании, как вдруг в небольшую комнату зашли незнакомые ей голготы. Она уже было встрепенулась, когда чужаки равнодушно повернулись к телам, но Зейден лишь сжал её ладонь сильнее. И тогда она поняла. Вот как Зейден решил проблему. Грязной подменой. — Ты рассудок потерял? — прошипела ему прямо в лицо Вейра. Принц даже не моргнул. Он ожидал подобной реакции. — Это не сработает. Даже если и получится, двор не потерпит… — Кого? — оборвал её Зейден. — Коренное население Меридиана? Не глупи, у нас нет выбора. Эти трое — лучшие из того, кого я нашел. В их преданности и подражательском таланте я не сомневаюсь. Трое. Всего трое. Одна из них, с белоснежными волосами, была наиболее пышной и, естественно, кандидаткой на подмену Примроуз. Она смотрела в пол, не в силах поднять глаза на Свет Меридиана. Казалось, что она хотела только одного — сжаться в комок и больше никогда никому не показываться. Стоящий рядом с ней мужчина-голгот напротив, смотрел на Её Величество глазами, полными преданности. Настоящий солдат, стоял по стойке, не шелохнувшись, будто ожидал команды. Третий же заметно нервничал. Он не смотрел ни на кого, только на спокойное лицо принца Хлориана. Лишь изредка он поглядывал на стоящего в проходе Седрика. — В родах женщины часто расстаются с жизнью, — предвосхищая все вопросы, ответил Зейден и посмотрел на белокурую голготку. — У Сариды не так давно родилась чудесная девочка. Она и заменит твою неродившуюся племянницу. Вейра сглотнула и посмотрела на мертвую возлюбленную Реджи. Только сейчас она поняла, что живота у неё больше не было. Королеву снова замутило, и она оперлась на стену. Супруг взял её под локоть. — Я знал, что ты не обрадуешься. Но я делаю это ради нашего с тобой сына. Ради будущего Меридиана. — Он не сводил с неё глаз. Будто пытался заглянуть дальше, в самую суть. Вейра зажмурилась, чтобы не позволить слезам вновь скатиться по щекам. Она понимала это. Знала, что только так можно сохранить какой-никакой порядок. В королевстве и так началась волна мятежей, нельзя подливать в огонь масло. С другой стороны, они могли бы найти другого виновного. Например, сына казненного сегодня мятежника. Вейра подняла на него красные от слёз глаза. Седрик смиренно стоял на своем посту. Не шевелился. Ждал дальнейших инструкций. Нет, она не сможет так поступить. В прошлом тот пусть и оступался, но всегда оставался на стороне королевы. Даже сейчас, когда она почти согласилась на подмену. Он тоже понимал, что иного выхода нет. Её Величество повернулась к голготам. Осмотрела их. Кивнула. Зейден ослабил хватку. Голготы положили руки на плечи убитых и прикрыли глаза. Хотелось отвернуться, но что-то заставляло Вейру смотреть не моргая. Зеленоватое свечение охватило и мертвых, и живых, пламя факелов потухло. Плоть, что осталась от членов династии Эсканор, таяла быстрее снега под солнцем, оседая на костях словно воск. Черты лиц голготов тоже менялись. Под стать тем, чьи облики решили взять до конца своих жизней. Древняя магия Меридиана смешивала их кровь с кровью наследников Колыбели, пока те, кого когда-то называли голготами, не перешли в новую форму. Пока они не стали перевертышами. Ритуал окончен. Магический свет погас, но Вейра тут же вновь подожгла факела. Новая, живая и здоровая семья смотрела на неё. Ждала оценки. Похвалы. Приказа. Но королева не проронила ни слова. К её счастью, ни одной слезинки тоже. Ради Фобоса. Ради Меридиана.