5-9. Пусть будет ненависть
12 сентября 2025 г., 05:00
1987 год. 17 лет до возрождения Стражниц.
— Навии! Свежие навии, подходите, пробуйте! — кричал торговец на всю улицу. При большом желании и из дворца услышать можно. Солнце стояло в самом зените, а люди всё сновали туда-сюда по узким улочкам города, поднимая пыль. Неудивительно, что синие ягодки свой свежий вид уже потеряли. — Эй, красавица, подойди! Не пожалеешь!
Нерисса в облике Трилл усмехнулась. Да уж. Красавица. Увидь этот торговец её истинный облик, то бежал бы без оглядки. Она и сама всё реже смотрелась в зеркало не под чужой оболочкой. Не хотелось… снова себя ранить.
— Навии, говоришь? — продолжала улыбаться Трилл. Взяла одну, ту, что покрупнее и помягче. Протерла фартуком, положила в рот. Переспелая, очевидно. Вязкая сладость теперь ощущалась везде: на языке, зубах, горле. Мерзость. Трилл закашлялась. Ну нет, на это она и гроша пожалеет. — Раньше лучше были.
— Да когда уж раньше?! Десятый год как вожу их, всегда одни и те же! — изумился продавец и почесал пышную бороду.
— Нет-нет-нет, говорю тебе, раньше… а, ладно, — махнула она рукой и пошла своей дорогой. Что толку рассказывать этому юнцу, какие сочные и вкусные навии были в пору правления королевы Фрины?
С кончины которой прошло уже порядка двадцати пяти лет.
— Свежие навии! — раздалось уже вдалеке, но Нериссе не было дела до чужих кошельков.
Она сюда не за ягодами пришла. И даже не за свежими овощами и мясом, за которыми привыкла ходить каждое утро. Сегодня одна знакомая решила вновь объявиться в её жизни.
Увы, не Маг. От неё ни слуху, ни духу вот уже несколько лет. Куда она делась, не знала даже Её Величество. Подобное и раньше случалось. Оракул Меридиана время от времени отлучалась со своего поста ради подпитки знаний и гармонии вдали от суеты людей. И чаще всего это случалось перед важными событиями. Вейра беспокоилась, что это предвестие коронации её сына.
Нерисса считала, что это предвестие катастрофы.
Без Маг за своей спиной она перестала чувствовать себя в безопасности. До Рафаэля со дня казни бывшего Первого Советника больше не достучаться, а Её Величество… вела себя и того страннее. Доброжелательна, сдержанна, аккуратно обходилась с придворными, чего раньше за ней не наблюдалось. Даже к Нериссе стала относиться мягче. Спрашивала о Земле, о прошлом, о дружбе со Стражницами и Рафаэлем. Обычно та отвечала односложно, без подробностей. Но Вейре и это нравилось.
Ей вообще нравилось болтать обо всём подряд.
И Нерисса не могла сказать, с чем это связано. С выбором наследника, казнью лорда Сарона или отлучением Маг? Она могла бы это связать с беспокойными настроениями меридианцев и попытками поднять мятеж, но королева в таком случае не должна вести себя… вот так.
Словно никаких проблем нет. Словно всё в порядке, всё идёт своим чередом. Нериссе это не нравилось. Затишье — всегда знак неминуемого потрясения. Ей ли не знать.
Кара, Керри или как она себя теперь называла ждала её. Бояться её Нерисса разучилась еще давным давно, но кольцо стихий, подаренное Рафом, на всякий случай надела. Эта старуха непредсказуема, а с ним спокойнее. Пусть оно теперь и впивалось в её палец, как репей в подол платья.
Нерисса постучалась. Тишина. В небольшой хибарке никто не проронил ни звука. Приложила ухо к двери. Капля воска упала на деревянный стол. Нет, она точно где-то там. Да и просто так бы не позвала. Нерисса осторожно приоткрыла дверь, вслушиваясь.
Старая стояла у стола, окруженного свечами, и медленно водила руками по крючковатому посоху с темно-синим камнем в основании. Чем-то напоминал посох Кадмы, пусть и совсем на него не походил. Тот был короче и гораздо величественнее. Этот же — просто длинная палка со стекляшкой.
— Что ты делаешь? — равнодушно поинтересовалась Нерисса. Надо же как-то начать разговор.
— Подарок, — улыбнулась Керри и подняла на неё свои хитрые темные глазки. — Для моей любимой наследницы.
— Не знала, что у тебя есть дети.
— Не знала, что ты такая невежественная, — нахмурилась Керри. — Это для тебя, моя радость. Он почти готов. Осталась пара деталей.
— Нет нужды. Оставь эту палку себе, — отмахнулась Нерисса. — Я не паслинг, чтобы коллекционировать хлам.
— Не уверена, что хоть кто-то за всю историю мироздания называл Сердце Хоруина хламом. — Керри рассмеялась и положила посох себе на ладони. Синий камень в основании заблестел, но в ту же секунду потух. Нерисса могла поклясться, что почувствовала на коже морозное дыхание ледяной планеты. Разваленной империи.
— Откуда оно у тебя? — изумилась она, поежившись. Даже палящее солнце с улицы не могло её теперь согреть.
— Хоруин — почивший в истории мир. В нем нет жизни, как и в этом посохе. — Старуха положила его камнем себе на ладонь и сжала. — Но в нем ещё осталась частица силы принцессы Нинель. Наследницы Шин Джинг. Я чувствую её. И она позволила мне его забрать.
«Либо она сошла с ума, и посчитала Сердцем Хоруина обычный камень, либо прямо сейчас я тоже смогу вступить в игру. Правда это или нет, есть только один способ узнать».
— Узнаю эти жадные глазки. — Керри выставила перед собой руку, а другой положила посох обратно на стол. — Ещё рано. Он не готов. К тому же, я ожидаю ответного подарка. Всё-таки я многому тебя научила.
«Так и знала, что тут что-то нечисто».
— И чего же ты хочешь? Чтобы я плясала уже под твою дудку? — нахмурилась она. Перспектива переходить из одних старых рук в другие ей совершенно не нравилась.
— Не сравнивай меня с этой мерзкой иелизаркой, — скривилась Керри, будто что-то противное учуяла. Возможно, запах переспелой навии из её рта. — Ты сама отдашь то, что мне нужно. Когда придёт время.
Нерисса пожала плечами и решила присесть в чужое кресло-качалку. Всё-таки путь из замка неблизкий, и она уже… немолода. Отдохнет — и пойдёт своей дорогой. Но сначала…
— Ты много раз называла её так. И не только ты. Раньше я думала, что речь о какой-то культе или расе, но теперь не уверена. Что за «иелизар»? — наконец спросила она. Нерисса жаждала задать этот вопрос уже давно, но всё не знала, как подступиться.
— Иелизар, Хоруин. Одно и то же последствие бесконечных войн. Гиблый мир. Потухший мир. Затерявшийся в истории, — странно ответила старуха и потушила несколько свечей. Из-за заколоченных окон теперь здесь стало гораздо мрачнее.
— Маг не с Меридиана? — изумилась Нерисса, приподняв брови. Даже накинутый облик Трилл на пару мгновений дал рябь. — Хотя, стоило догадаться. Я не видела никого, кто хоть сколь-нибудь на неё походил. Выходит, она единственная?
— Нет, — продолжала тушить свечи Керри. Одну она оставила на тумбе рядом с креслом-качалкой, ещё одну продолжала держать в руках. — Есть и ещё несколько бедолаг, переживших нападение Хоруина. Их в свое время приютил король Уота. Зря, конечно. В жилах иелизарцев испокон веков текло предательство.
— Уота, точно! — вдруг вспомнила Нерисса. Эквория. Маги. Пески. Маг. Да, это именно тот день, когда Кэссиди впервые повела их. Повела, но не справилась сама. Сдалась перед собственной болью и отчаянием. — Эти маги с Эквории и правда чем-то напоминали Маг. Выходит, Иелизар был разрушен Хоруином? Но почему они тогда присоединились к нему?
— Маги присоединяются к тому, к кому выгодно. Они видели возможность возрождения своей родины через служение завоевателю. Насколько я знаю, в этом не было смысла. Сердце умерло. И сила его теперь в кольце. В кольце Маг, — завершила рассказ Керри. Большого значения она ему не придавала, но акцент на важном артефакте сделала. Надо же.
— Выходит, Сердца мертвых измерений это просто… безделушки? — приподняла она брови и снова покосилась на посох. Желание заполучить его снова таяло на глазах.
— Если бы оно было так, — посмеялась старая. Теперь, когда дом знахарки освещали лишь две свечи, она села рядом с подопечной. — Измерение не может «умереть». Сердце может. Измерение же было создано в цикле перерождений. Рано или поздно и Иелизар, и Хоруин вновь станут пригодны для жизни. А пока остатки их жизненной силы хранят талисманы. Кольцо Маг, правда, сейчас гораздо сильнее этого посоха. Но скоро всё изменится. Нужно подождать.
— Сильнее? Хоруин ведь был…
— Это зависит не от сил бывшего мира, а от осколков душ внутри. — Знахарка заглянула бывшей Стражнице глубоко в глаза. — Ты всё поймёшь, когда придет время. А теперь ответь мне на простой вопрос. Что погубило самую могущественную империю в истории?
— Нинель. — Очевидный ответ. Сердце покончило с собой, и Эвиус оказался беззащитен.
— Но почему? Зачем она это сделала, если могла присоединиться к Альянсу? — Глаза Керри из теплых и ласковых постепенно превращались в безумные и пытливые. Если она снова начнёт терять рассудок, то Нерисса не побрезгует воспользоваться силой кольца.
— Она была ребенком. Мало ли, что у детей в голове. Вейра тоже мудрыми решениями не отличалась, — покачала она головой. Намеки старой Стражницы до неё не доходили.
— И, как и на любого ребенка, на Нинель легко было оказать давление. Заставить сделать то, что нужно, да ещё так, чтобы выдать это за собственное желание. Иначе Сердце не уничтожить. Только искреннее желание собственной смерти может заставить его угаснуть. Погрузить целый мир в хаос. Ради одной, одной-единственной цели…
— Мести, — произнесли они одновременно. По спине Нериссы вновь пробежался холодок. Керри не могла знать. Её не было ни на войне, ни в покоях Нинель, ни тем более в её голове.
Но всё как будто вставало на свои места. Обычное поражение — слишком мало. Смерть врага — ничтожно мало. Маг застала гибель своего мира, её кольцо кричало об этом. Она видела, как страдали её люди. Как они боролись за свой мир, и всё равно проиграли. Нерисса знала точно — просто так это оставить нельзя. И Маг обязана была приложить руку к гибели Хоруина.
Нерисса поступила бы точно также. Если бы у неё отобрали её мир, дорогих ей людей и всё, что она любит, Нерисса бы не медлила. Она похоронила бы каждого, кто посмел их тронуть. Живого места бы не оставила.
Но увы, единственный, кто виноват в том, что у неё всё отобрали, — она сама.
— И что же? — повернулась она к Керри. — Ты на её месте не совершила бы того же?
— Нет, я же была Стражницей, — загадочно улыбнулась знахарка. — Я была рождена, чтобы защищать Измерения. Не уничтожать их.
«Верно».
— В любом случае, Хоруин это заслужил. Он угрожал всем, а значит и…
— Равновесию.
«Верно».
— Всё-таки она хорошо тебе мозги промыла, — спокойно подчеркнула Керри. От былого безумия снова ни следа. Напротив, она какая-то слишком… уравновешенная. — Я даже впечатлена. Ты станешь отличным дополнением к Тени.
— А теперь самое время рассказать мне о ней. — Глаза Нериссы загорелись. Она знала, что Тень приложила руку к смерти королевы Фрины. Может, к чему-то более грандиозному. Если они — это то, что поддерживает порядок… то Нерисса и вправду не против к ним присоединиться. К этому ли её готовила Маг все эти годы?
— Я ничего тебе не собираюсь рассказывать.
«Что?»
— Что?! — вспыхнула Нерисса и подорвалась со своего места. — Тогда к чему вообще весь этот разговор? Ты всё-таки пудришь мне мозги? Ты, старая…
— Кто бы говорил, Стражница, — плюнула Керри и тоже встала со своего места. — Вроде уже не девка, а глупее королевы. Или даже её сына. Неважно. Скоро ты научишься видеть чуть дальше своего носа. Может, только к тому дню, как найдёшь её. Но это неизбежно.
— Тогда скажи, где мне искать её. — Нерисса подошла к старухе на опасно близкое расстояние. Она не собиралась её калечить. Припугнуть — возможно. Но по видимому, эта женщина слишком выжила из ума, чтобы кого-то бояться.
— Иди по следам Тени. Преследуй её. Там, где найдёшь живую воду, найдёшь живую землю. В том месте можно найти любые ответы. Там планета говорит с тобой, — только и ответила ей Керри, прежде чем выставить вон.
Яснее не стало, но теперь у неё есть надежда. Как только она найдёт Маг — она найдёт ответы. Даже если они ей не понравятся.
С этой мыслью Нерисса посмотрела на замок. Надо же, совсем не изменился за двадцать пять лет. Она не могла похвастаться хорошей памятью, но до сих пор помнила, как со Стражницами весело до него добирались. Только без Ян Лин и Халинор.
Без Ян Лин и Халинор…
Сегодня у неё хорошее настроение. Бодра, заряжена, готова сражаться с полчищем монстров. Фигурально, конечно. Последние несколько лет она сражалась только с низкой выручкой, несвежими овощами и оценками Чень Лина по математике.
На кухне на полную мощность орало радио, повара в спешке выполняли заказы, иногда между собой ругаясь, туда-сюда сновали официанты, и в центре этого ужаса что-то ещё умудрялась готовить Стражница, параллельно проверяя домашнее задание сына и пританцовывая под новый хит. Да, сейчас она могла победить даже разъяренного тигра.
Или дракона.
Ван Сяохай поздоровался со старыми друзьями и не спеша побрел к старой подруге. Та, казалось, полностью в своем мире. То мешала лапшу, то делала какие-то заметки в тетради, то прибавляла громкость у и так уже долбящего по ушам радио. Одним словом — медленно сходила с ума.
«Сян Бин бы сказал, что это четыре слова».
— Ян Лин! — перекрикивал музыку Сяо. — Сделай потише, оглохнешь же!
— Что?! — крикнула в ответ Лин и помахала рукой. Сяохай похлопал её по плечам и сам потянулся убавить звук. Стражница только цокнула. — Скучный ты, малыш Сяо.
— Эй, так меня уже даже первая жена не называет, прекращай! — он потрепал её по убранным наверх волосам и рассмеялся. — Как ты? Помочь?
— Всё схвачено! — махнула она рукой, когда у одного из поваров вспыхнула сковорода, официант уронил три блюда, а сливки неожиданно пролились на тетрадку Чень Лина. Ян Лин приподняла её, помахала ею в воздухе и бросила на прежнее место. — Всё равно переделывать будет.
— Ясно, — вздохнул бывший Магистр.
Следующие полтора часа он переделывал несчастные блюда, сам же их разносил, извинялся перед гостями и отчитывал нового официанта, чтобы в будущем он не пытался взять больше, чем сможет унести. И всё это под Боба Сигера. Когда заиграла Shakedown, на кухню залетел Чень Лин в полнейшем недоумении. Ян Лин, поставив блюда на раздачу, попыталась взять сына за руки и пуститься в пляс, да только Чень Лина эта идея не вдохновила. По итогу Стражница танцевала одна под осуждающий подростковый взгляд. К тому моменту Сяохай так устал бегать туда-сюда, что у него уже не осталось сил на них орать. На одну за дурачество, на другого за бездействие.
К тому же, основной поток уже закончился, после восьми люди практически не заходят. Сотрудники сновали туда-сюда уже не как прокаженные, а Чень Лин всё также стоял в сторонке и смешно хмурил брови. Интересные сейчас подростковые бунты.
— Ты попался! — указала на него пальцем Ян Лин. Сяо боролся с собой, чтобы не кинуть в подругу половник. — Отличная работа, ты что, работал в ресторане?
— Смешно, — натянуто улыбнулся он и потрепал подросшего «племянника» по голове. Надо же, скоро и самого Ван Сяохая перерастет. — Как математика, хулиган?
— Лучше всех! — наконец повеселел Чень Лин, хотя, очевидно, он сильно нервничал перед старшим.
— Ага, а с английским у нас беда бедой! — принялась щекотать сына Ян Лин, будто тот всё ещё был шестилеткой, а не учеником девятого класса. Заодно она пытаясь дотянуться до Сяохая.
— Это до или после сливок на тетради? — серьезно спросил он.
— Каких сливок? — снова нахмурился Чень Лин.
— Каких сливок? — замахала руками Ян Лин и натужно рассмеялась. На окне под вентилятором сохла школьная тетрадка. И кто тут из них двоих взрослый, а кто ребёнок? — И вообще, кому-то уже спать пора!
— Ничего не слышу, убавь радио! — только и крикнул Чень Лин, а затем рванул наверх. Знает же, паршивец, что при госте мама за ним не побежит!
— Говоришь, всё схвачено? — приподнял брови Ван Сяохай и снова выглянул в зал. Занятых столиков можно пересчитать по пальцам одной руки.
— Естественно! — Янни вытащила из холодильника яблоко, протерла фартуком и, сев на подоконник рядом с тетрадкой, быстро его надкусила. С набитым же ртом она внимательно посмотрела на старого друга. — Какими судьбами в наших краях?
— Сначала планировал проведать тебя и сразу же поехать с женой в Луизиану. — Сяо стянул с себя фартук и повесил на ближайший крючок. — Угадай, от кого сегодня не оставят живого места.
— Ой, тебя никто помогать не просил! — отмахнулась Стражница, снова надкусила яблоко и, махнув пальцами, прибавила звук. Играло что-то от Уитни, он почти не слушал. — Но спасибо. Без тебя бы мы с ними разделались к девяти.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — прищурился Сяохай и сложил на груди руки. Ян Лин несчастной не выглядела, но что-то ему подсказывало, что на душе у нее неспокойно. Взять хотя бы весь этот сегодняшний бардак.
— Лучше всех, не видно? — пожала плечом Лин, будто сама в это верила, но взгляд её был чистым и открытым. Может, она и не врёт? Всё-таки время шло, ресторан жил своей жизнью, Чень Лин вон какой веселый, хотя после смерти отца ходил как призрак. Сяохай всё время раздувает из мухи слона. Такова его натура.
— Может, мужчину нашла себе? — осмелился он на вопрос.
И получил только удар яблоком в живот.
Ян Лин спрыгнула с подоконника и, подпрыгивая под неизвестную Сяо песню, снова поплелась к плите. Поварятам помощь уже не требовалась, поэтому хозяйка взялась за приготовление ужина для трудяг. Сяо обожал ее стряпню, поэтому сказал, что съест что угодно, приготовленное её руками. Лишь бы не пожалеть потом об этом.
Как раз тогда, когда бульон был почти готов, Сердце Кандракара под белой рубашкой требовательно вспыхнуло розовым. Стражница быстро достала его, шикнула и тут же убрала обратно, будто ничего не произошло. Убавила огонь и вернулась к соусу.
— Новый портал? — спросил Ван Сяохай, пока стоял рядом.
— Бывают, — равнодушно ответила она, не отвлекаясь. — Сейчас поздно, из наших туда вряд ли кто полезет. Из не-наших тем более.
— То есть? — не понял Сяо. Обычно они рвались в бой тут же, не теряя драгоценных секунд, даже если знали, что с той стороны никакая неведома зверушка не выскочит. А сейчас… Стражница чрезмерно спокойна.
— Чень Лин недавно новомодное слово принес из школы — «тайм-менеджмент». Я вот им и занимаюсь, — подмигнула ему Ян Лин. Ужин был готов. Больше тему других миров они не поднимали, ведь к ужину присоединились ещё и уставшие за смену повара и новый официант. Остальные готовились к закрытию.
Сяо всё думал о том, зачем пришёл на самом деле. Конечно, по прибытию в Хитерфилд, он первым делом полетел проведать Ян Лин, как же без этого. Но в последние годы он без важных новостей не заходил, они оба это понимали. И почему-то оба игнорировали. Болтали о всякой ерунде вроде погоды, скорой зимы, ценах на перелёты, путешествиях. Он-то с семьей уже много где побывал. И в Японии, и в Европе, даже Южную Америку не пропустил.
А вот она застряла здесь, хоть и хотела когда-то облететь весь мир. Может, не только на самолёте. И обоим не нужно было уточнять причин. Она всё ещё Стражница Завесы, пусть и почти не активная. Ян Лин давно пустила здесь корни, и вряд ли уже куда-то отсюда денется.
Когда официант унес тарелки, а повара отправились мыть кухню, Ян Лин всё же решила ответить на ранее заданный вопрос Ван Сяохая. Пусть на придумывание ответа у нее ушло минут сорок.
— Мне не нужен никто новый, — с улыбкой сказала она ему.
Не с грустной, какую она носила первый год после свадьбы. Эта была особенной. Ещё никогда Сяо не видел её такой умиротворенной. Особенно странно она смотрелась после всего этого безумного вечера.
— Я рада, что он был в моей жизни. Что сделал её особенной. Теперь я хочу только одного, Сяо. Сделать жизнь Ченя такой же яркой. Полной любви. Я хочу оградить его от всего, с чем столкнулась я. Только он меня сейчас и волнует. — Она вновь вытащила кулон из застегнутой наглухо рубашки и усмехнулась. — Последний раз портал открывался месяца три назад. В подвале заброшенного производства. Я не хотела в него заходить, но в этот раз меня что-то потянуло туда. Всё, что я увидела, это как молодая девушка жалуется на невкусные ягоды, торговец на неурожай, а дети на скуку. Там жизнь шла своим чередом. Как и должна. Может, мне тоже стоит отпустить?
«Я бы не стал», — хотел он ответить, но не решился. Сейчас она и правда в порядке. В относительном. Если смотреть на него в системе координат Ян Лин, то есть, от лица чистого хаоса.
Это не новая маска. Она правда смирилась. С болью, с горем, с тяжкой ношей. Возможно, ей и правда уже никто не нужен. Или время ещё не пришло. Это Сяохай уже третий раз женился, Янни не такая. Её сердце пока закрыто, и кто знает, есть ли ещё на свете тот человек, что мог бы его открыть.
В тот день он так и не решился. Помог с закрытием, обнял напоследок и пообещал зайти перед отлётом. Ночная улица встретила его тишиной. Фонари освещали путь тускло, но ему и идти недалеко. Пока постоит здесь. Подумает. Возможно, пожалеет, что не сказал.
Достал помятое письмо из кармана пальто. Сжал. Вгляделся. Отправитель «Стейси Стокхарт».
Они пересеклись как раз у почты, когда она брела туда сама не своя, вся поникшая, без прически и макияжа. Едва ли похожая на Стейси. Ван Сяохай тогда понял её без слов и тут же обнял. Не сказать, что они были близки, но он понимал её. Сам был на её месте. Когда гроб с телом его друга опускался в сырую землю.
Она отходила медленно, мучительно. Стейси, собрав последние средства, отвезла её в Германию. Там по связям она смогла найти для нее лучшее лечение, но едва ли оно помогло. Болезнь сжирала Кларксон день ото дня, и та сдалась. У неё не осталось сил бороться. Как и средств для борьбы.
Стейси от неё не отходила. Боялась, каждый день боялась, что ненадолго отлучится, а подруги уже нет. Что вот-вот случится страшное. И чем дольше Халинор здесь лежала, тем больше этот страх рос в её сердце. Старалась не показывать, но по лицу всегда всё видно.
— Не нужно так переживать, — взяла её за руку в тот день Халинор, хотя не она должна здесь утешать. — Всё равно мы знаем исход, он неотвратим. К тому же, для меня это не конец. Ты знаешь.
— Меня-то в рай не пустят, — отшутилась она, вытерев одну-несчастную слезинку. Всё-таки сорвалась. — Сорок лет — это так мало. Что ты могла успеть увидеть за это время? Выпускной и свадьбу? Тоже мне события.
— Поверь, много чего, — тепло улыбнулась Халинор и отвернулась к окну. — Я бы сказала «слишком много». Но я не жалею об этом. Нисколько. Это было настоящим приключением.
Вспоминать почему-то хотелось только хорошее. Как они только открыли в себе дар и жульничали на экзаменах (Кадма, конечно, всё писала сама), как летали наперегонки (Ян Лин, конечно, выигрывала) или как подшучивали над Рафаэлем (и Кэссиди, конечно, смеялась громче всех). Было весело. Было страшно. Опасно, таинственно и больно. Но это было, и Халинор благодарна за каждую секунду того времени, что она могла прикоснуться к магии. Всех ответов при жизни она не получила, но кто знает, что грядёт после неё?
— Ты же не думаешь, что я поверю в сказки про гигантскую кошку и говорящие деревья? — вырвала её из раздумий Стейси. Слёз как не бывало, но глаза, всё ещё красные, выдавали её.
— Твоё дело, — шутливо отмахнулась Халинор и машинально прикоснулась к голове.
Да уж. Когда-то она мечтала избавиться от этого кудрявого хаоса, а сейчас скучала по тем дням, когда в бою они лезли в глаза, в Нортхилле ломали гребни, а на праздниках торчали во все стороны. Это была не Мэрилин Монро, а дикий зверь. Но Льюис говорил, что в них легко влюбиться. Может, на той стороне…
— Ты какая-то тихая, — заметила Стейс и откинулась на спинку стула. — Даже не споришь. Что, оставить меня уже решила, да?
— От тебя и в Кандракаре не спрячешься, — хихикнула она и всё же повернулась к подруге. — Я просто думаю. Вспоминаю. Даже если это было трудно, я всё равно благодарна, что это было. И что ты тоже смогла увидеть мой мир. Хотя, в твоем случае это сложно назвать хорошим опытом. Извини меня.
— Это мой выбор, — неожиданно серьезно ответила Стокхарт и на некоторое время замолчала. Халинор не знала, что ей сказать. Только снова поблагодарить, но Стейс уже раздражало количество «спасибо» в день. Настолько, что она начала их считать. — Ты ведь знала, да?
— Что знала? — не поняла сначала Халинор, но этот взгляд красноречивее любых слов. Конечно, знала. И без телепатии было очевидно, никто не стал бы терпеть её так долго. Она порой сама от себя уставала, но только не Стейси. Как бы она свои чувства не прятала, на лице всегда читалась истина. — Да, давно. Извини. Не хотела неловкости.
— Ну, тебе извиняться не в чем, — снова вернула себе боевой настрой Стейси. — Это тоже был мой выбор. Я о нем не жалею.
— И я это ценю, — вновь взяла её за руку Кларксон и, крепко сжав, посмотрела в глаза. — Пообещай, что начнёшь жить дальше. И что проживешь много-много лет в счастье и спокойствии.
— Хватит говоришь так, будто умираешь, — резко вырвала она руку и встала.
Это было очевидно всем. Халинор умирала. Прямо сейчас, в эту самую секунду. Медленно. С постоянной болью. Без шансов на успех. Одна из них смирилась с этим. Другая продолжала отрицать очевидное. Конечно, это ведь всегда проще, чем посмотреть своему страху в глаза и проглотить горькую и отравляющую правду. Халинор в свое время усвоило этот урок как нельзя лучше.
— Ладно, — смягчилась Стейси и тяжело вздохнула. — Я пойду прогуляюсь до столовой. Пообещай не умирать, пока меня нет, поняла?
— Ладно, — парировала бывшая Стражница и снова улыбнулась. Конечно. Знает ведь, что против её улыбки Стокхарт ничего не сделает.
Конечно, ни в какую столовую она не пошла. Смотреть на таких же умирающих бедолаг? На затухающих, но ещё не сломленных? На всех тех, кто гораздо её младше и гораздо сильнее? Она этого не выдержит. И так слёзы ручьями лились, стоило ей покинуть комнату. Халинор знала её как облупленную, и тоже поняла, что до столовой та не дойдёт.
Вечерело. Осень уже вовсю разгоралась, а Стейси так и не привыкла к ранним заходам солнца. И к тому, что надо брать пальто, когда выходишь на улицу. Ветер бил нещадно, темные волосы летели в лицо, по рукам пробежались мурашки. Словно мир хотел сделать ей ещё больнее. Зря старается.
Она посмотрела на небо. Облачное, но местами открывало простым смертным звёзды. Стейси никогда не находила в них той романтики, что находила Халинор, но сейчас даже в её черством сердце находилось место для прекрасного. Магического. Как странно. Обычно всё связанное с неведомым её пугало и отторгало, но не сегодня.
Интересно, что там дальше? Те самые другие миры, про которые ей с такой страстью рассказывали? Гигантские кошки, говорящие деревья. Если Измерения и правда такие бескрайние, то вдали отсюда могут быть ещё более причудливые и удивительные миры. Возможно даже те, что за гранью понимания обычного человека вроде Стейси Стокхарт. Она не знала. Она не избранная.
— Завораживает, правда? — услышала она вдруг и повернулась к источнику голова. Невысокий мужчина со странным знаком на виске, стоял совсем недалеко от неё. Тоже одетый не по погоде, в какой-то бесформенный белый балахон. Всем своим видом незнакомец давал понять, что явно не из этих краев.
«Сектант, наверное».
— Да, что-то есть, — пожала плечами Стокхарт. Главное — не дать себя заболтать.
— В мыслях о Вселенной главное не потеряться, — улыбнулся мужчина, не отрывая взгляда от звёзд.
«Или монах».
— Ответов всё равно не найти, но можно найти гармонию, — продолжил он. Теплый взгляд отчего-то не пугал, наоборот. Тревога на сердце улеглась.
«Или монах-сектант».
— Простите, вы… вы кого-то навещаете? — решилась спросить Стейси, боясь, что разговор от Вселенной точно приведет её в не самое уютное лечебное учреждение.
Ветер вновь ударил несчастных. Стейси поёжилась, но незнакомец не шелохнулся.
— Можно сказать и так. — Он снова посмотрел вверх. Облака расступились, и их взору предстала луна. Такая же, как и всегда, прекрасная. — В масштабах Вселенной мы так малы и ничтожны. Как хорошо, что не каждая маленькая жизнь на неё влияет, правда? Иначе бы это было очень неуютное место.
«Скорее всего просто какой-то псих».
— Моя подруга часто говорит, что даже жизнь самого маленького существа влияет на весь мир. Просто надо научиться смотреть, — вдруг ответила Стейси, хотя вообще не хотела поддерживать диалог о жизни и Вселенной. Мужчина рассмеялся.
— Интересное видение. Может, она и права, — кивнул незнакомец и вдруг повернулся к ней. — Не всем суждено познать Вселенную или хотя бы маленькую её часть. Но можно познать своё сердце. Кто знает, возможно, оно даже глубже.
«А вот на этом месте вы приглашаете в свой клуб по интересам разговаривать о Боге».
— Думаю, вам пора, — озвучил он её мысли. Та даже опешила. Если это псих-сектант, то она окончательно запуталась. — Берегите себя, Стейси.
Она не успела спросить, откуда ему известно её имя. Ей и не хотелось знать. Неведомая сила потянула её обратно в здание. Холод или предчувствие, она не знала точно. Знала лишь, что она должна быть здесь. Что от неё зависела чья-то маленькая жизнь.
Но было поздно. Она не успела. Тот самый старик, что пришел к ним домой много лет назад, стоял посреди коридора и смотрел на неё. Смотрел на дверь в комнату Халинор. Словно ждал, когда Стейси туда зайдёт. Но она не посмеет. Не решится.
Ведь это значит, что больше она её не увидит. Что это всё. Конец. Стейси не сможет её отпустить, знает, что не сможет. Пойдёт с кулаками против самой судьбы, но не отдаст её им. Поэтому она качает головой. Нет. Смотреть на это ещё тяжелее, чем знать, что через пару минут её уже не будет.
Тибор кивнул с пониманием. Зашел к ней. И закрыл дверь.
Стейси не знала, куда себя деть. Прямо сейчас у неё забирали все смыслы её жизни. Буквально. Она до сего дня не знала, что будет делать, когда настанет этот день. Когда выкорчуют все чувства, собьют пути и ориентиры, лишат её… магии.
Ведь всё, чем была Халинор, — это магия.
Она садится на лавочку в коридоре. Мимо сновали жизнерадостные и не очень больные. Наверное, убитая горем женщина для них нередкое явление. Стена позади холодная. Слёз почему-то нет. Только медленное осознание.
Для Халинор это ещё не конец. Где-то там, в метафорическом раю, в мире магии её жизнь продолжится. Только Стейси этого уже не увидит.
Холодная дрожь пронзила её. А продолжится ли её жизнь?
Как долго продлится такая его жизнь? Рафаэль не мог сказать точно. Он терялся во времени. Не только в годах — в минутах. Только солнце и луна могли ему подсказать, куда идти и что делать. Ведьма иногда позволяла узреть больше. Так слуга запомнил своё имя.
Иногда в голове проскальзывали странные образы. Как темноволосая девочка прижимается к его груди и кричит о том, что ей страшно, пока с кухни идёт высокий страшный человек. Рафаэль и сам ещё совсем ребенок. Но встаёт на её защиту. И получает рукой по юному лицу.
Сейчас оно огрубело, покрылось щетиной, а удары всё такие же сильные. И бьёт его уже не страшный взрослый. Бьёт его один из господ. Принц. Тот, в чьих руках вся власть и даже больше. Вся его жизнь.
Он забылся. Расслабился. Позволил себе вновь пойти против заклятия. Думал, что не делал ничего предосудительного. Но теперь, когда принц — второе лицо Меридиана, каждое его слово — закон. И при нарушении закона обязательно следует наказание.
— Тебе повезло, что ты еще важен Её Величеству. — Принц Зейден прекратил бить его по лицу и вытащил не пойми откуда платок, дабы протереть руки. На лице его застыло презрение. — Теперь ты запомнил, что нельзя делать?
— Да, — прохрипел Рафаэль, всё ещё не решаясь встать с колен. Даже поднять взгляд страшно. Вдруг, это тоже нельзя?
— Мне из тебя клещами ответы вытаскивать? Я задал вопрос. Что нельзя делать? — медленно повторил принц, закончив вытирать руки. Кажется, больше ударов не будет. Зачем Его Высочеству снова пачкаться?
— Подходить к Фо… принцу Фобосу, — с трудом ответил Рафаэль и прикрыл глаза.
Сил стоять даже на коленях больше не было. В голове разросся туман. Неясные образы в который раз застыли перед глазами, но он снова никого не узнавал. Лица словно накрыли вуалью, а голоса слились в единый бессвязный поток. Он должен вспомнить. Вспомнить что-то важное… но что?
Он — раб Её Величества. Но чего-то не хватало. Ведьма всё никак не выходила из головы, но и она уже ничем не могла помочь. Всё, что она ему говорила, исчезало на следующий день. Растворялось. Таяло.
Как его собственное естество. Он — раб Её Величества. Всё. За этим больше ничего нет и быть не может. В его сердце может жить только королева.
Королева сейчас далеко. Или нет? Он должен вспомнить. Что-то важное. Жизненно необходимое.
Вейра в это время, совершенно ни о чем постороннем не думая, гуляла с сыном по длинному коридору, посвященному всей (или почти всей) истории династии Эсканор. Более пяти веков побед, поражений, страданий и процветаний. Королевы прошлого знали много времен. И будущим… правителям стоило уже с ранних лет впитывать их бесценный опыт.
— Так, а это кто? — спросила у Фобоса Вейра, когда они подошли к очередному портрету. Наиболее мрачному среди прочих.
— Тородетт, — без энтузиазма ответил сын, а затем снова обратил взгляд на руки, по которым без конца сновали зеленые стебельки. Цветы этого мальчишку интересовали явно больше, чем история.
— Королева Тородетт, правильно, — улыбнулась она. — Что можешь про неё рассказать?
— Убивала неверных, — без промедления ответил Фобос. Взгляда он по-прежнему не поднимал. — Всех, кто посягал на династию и трон. Предателей.
Вейра замялась. Из всего, что можно было сказать про Ужасную Тородетт, он выбрал именно это?
— Верно, она была весьма… жестока. И у этой жестокости были не самые благие последствия, — кое-как отвертелась Вейра от не самой приятной темы и пошла к следующему портрету. — А зде…
— Она подавила восстание и заставила нас уважать и боятся, — неожиданно резко ответил Фобос. Когда Вейра повернулась, он смотрел прямо на неё. — Так и должно быть. Разве нет?
У неё не нашлось для него ответа. Конечно, коро… правитель не должен быть мягким и уступчивым, но и устраивать зверства на потеху публике тоже, а Тородетт была именно такой. Тот, кто носит корону, должен нести свет и процветание, а не страх и благоговение. Этому её учила матушка. И этому же она научит своего сына.
Пусть он и не Свет Меридиана.
— Поэтому ты и не смогла прорваться через Завесу, — продолжил вскоре Фобос и, будто потеряв интерес к разговору, снова вернулся к своим растениям. — У меня получится. Я знаю это.
Он пошел дальше, уже без особого интереса рассказывая о следующих после Тородетт правительницах. Почти всех из них он называл слабыми или недостойными, даже если матушка пыталась пресекать любые оскорбления в сторону предков. Фобос стоял на своём.
Когда они подошли, наконец, к написанному посмертно портрету принцессы Примроуз, принц не торопился с комментариями. Только внимательно разглядывал тетушку, подмечая мелкие детали. Поморщился. Прошел мимо.
— Мне не нравится, — только и произнес он и направился к выходу.
— Что не нравится? Портрет? — поспешила за ним Вейра.
— Старуха на нём, — будто выплюнул Фобос. Словно то, что произошло несколько лет назад с его тетушкой, было чем-то неважным.
Конечно, она не хотела, чтобы он помнил. Он был слишком мал и не понимал, что делал. Вейра была готова помочь ему с чем угодно, но, кажется, спустя некоторое время Фобос сам перестал придавать тому событию значение. Просто семья. Просто мёртвая. От его рук. Но и что с того? Они были врагами. Врагов жалеть нельзя. Так Рафаэль говорил.
В тот день автор сих слов не избежал наказания. Как бы он ни сопротивлялся её магии, и как бы ей самой не было противно подавлять его воспоминания и личность, позволять ему влиять на её сына было непозволительно. Даже если Фобос любит его… это не повод разрешать ему всё на свете. В конце концов, пока что королева здесь закон.
Ей бы не хотелось признаваться в этом самой себе, но она в глубине души жалела своего верного рыцаря. С того дня, как она сломала его волю, он перестал походить на себя. Это уже был не тот Рафаэль, в которого она девчонкой влюбилась. У этого мужчины больше не было воли. Остроумия. Даже былой силы. И моральной, и физической. Она сломала его. И сломала осознанно. Ведь так он точно её не предаст.
Зейден же, наоборот, поднялся в её глазах. Как только она увидела его истинное лицо, Вейра больше не смогла отвести от него взгляда. Такая преданность ей и их сыну не могла не покорить. Он делал для них всё, что было в его силах. Позаботился о сокрытии смерти её семьи от рук Фобоса. Раскрыл многое о планах Тени на неё. Лично подавил несколько мятежей. Зейден развеял все её страхи. Даже если в Метамире с каждым днем росло недовольство, он знал, как с ним бороться и как уберечь от него свою семью.
И как королева могла быть так слепа раньше? Стольких проблем можно было избежать, если бы она слушала его.
Но теперь нет времени сожалеть о прошлом. Ей нужно готовиться к неизбежному будущему. И, чувствуется, оно ещё многим её удивит.
Будущее эфемерно. Оно невидимо для обычных людей. Предопределено ли оно? Вероятно. Можно ли повернуть ход истории в совершенно другое русло? Кто знает. Смертным это знание недоступно. Большинству бессмертных тоже. Единственные, кто познали судьбу и могли её менять, — это Великие Драконы. Те самые, из сказок. Один из них — много сотен, а то и тысяч лет назад — обосновался здесь. На Меридиане. Никто не знает, чем притянула Земного Дракона эта ничем не примечательная планетка, коих тысячи во всей Вселенной. Маг этого и не спрашивала. Ей было важно другое. Кто знал, что на поиски столь нужного ей ответа уйдут годы поисков.
И ведь ответ ей до сих пор никто не дал.
Земной Дракон, что переродился на Земле и умер на Хоруине, до сих пор не торопился возвращаться к своей истинной форме. Дух его спал здесь, она знала точно. И если у неё уйдёт ещё десяток лет на его пробуждение — она потратит его не задумываясь. Лишь бы узнать, кто должен сидеть на меридианском троне.
Тут, у водопадов Магензиан, её и нашла Нерисса. Стоило лишь втереться королеве в доверие.
Место сосредоточения. Гармонии. Вейра нечасто тут бывала, в отличие от своей матери, но знала точно, что это место особенное, наиболее приближенное к Кандракару. Если закрыть глаза и постараться представить Цитадель, то можно даже ментально там очутиться. Ну, так говорят. Вейра не знала наверняка. Она ненавидела Кандракар.
— Знала, что ты придёшь, — поприветствовала её Маг. Она сидела у воды на коленях, выставив перед собой руки. Глаза её были прикрыты, но она словно всё равно следила за каждым шагом Стражницы. Воистину великая колдунья. Как будто с каждой секундой здесь она наполнялась силой.
Маг, но не Нерисса. Её силы по-прежнему были заблокированы.
— К чему было прятаться столько лет? Хотела, чтобы я побегала за тобой полвека? — только и ответила она и встала рядом. Сейчас у неё нет настроения для задушевных бесед.
— Иногда поиски ответов забирают наши лучшие годы. Присядь. — Маг указала на место рядом с собой, но она не спешила слушаться. Надоело играть по чужим правилам. — Не бойся, торопиться нам некуда. Я расскажу тебе всё, что ты так желаешь услышать. Присядь. Ты устала.
Что есть, то есть. Пусть она и упахивалась на службе Вейре и королевской семье, это никак плодотворно не повлияло на её выносливость. И на суставы. И на чувствительность к погоде. Что-то ей подсказывало, что погодка сегодня не будет радовать их долго, пусть на небе пока ни облачка.
Села. Расслабилась. Нет, кости всё же ныли. Может, она что-то забыла сделать? Предчувствие и тревога редко её обманывали. На Меридиане её интуиция усилилась в разы. И трудно сказать, что тому виной, энергия планеты или банальная старость. Нерисса сбросила облик Трилл. Лишь бы себя в воде не увидеть.
Как в тот день.
— Вдохни глубже. Расскажи, что ты чувствуешь. Что тебе подсказывают твои чувства? — медленно, почти как мантру, произнесла Маг. Нерисса решила даже не пытаться.
— Что ты ищешь способы спихнуть сына Вейры с трона, а требует их Тень Равновесия, — без какого-либо стеснения начала она. Маг рассмеялась.
— Неужели? И кто натолкнул тебя на эту мысль? — открыла она глаза и посмотрела вдаль. Ни намека на удивление. Она точно ждала её. — Хотя, вариантов не так уж и много.
— Ты ушла, а у меня осталось не так много… тех, кто мог бы мне помочь. Мне и Шегону, — честно ответила Нерисса. — Он страдает, почти ничего не видит, а я не могу ему помочь. Никто больше не в силах. И всё из-за тебя.
— Он бессмертный, дитя. Тебе нечего переживать за столь древнее существо, как Шегон.
— Его братья и сестра мертвы. Едва ли он такой всесильный, как ты говоришь, — парировала она. — Не отклоняйся от темы. Ты обещала всё рассказать о Тени. Я жду.
— Упрямица, — ухмыльнулась Маг и вновь погрузилась в себя, наклонив голову. — Очень похожа на Мирабель в юности. Думаю, в этом причина, почему Оно выбрало тебя в качестве своей Хранительницы. В этом есть смысл. Всё в конечном итоге должно было прийти в равновесие.
— Этим вы и занимаетесь? — прервала её Нерисса. — Отбираете у одних и отдаете другим? Это ваше «вселенское равновесие»?
— Тень — куда более сложная система, чем тебе кажется. Уверена, что готова её принять? — Маг повернулась к ней со спокойной улыбкой. Даже слишком спокойной. Стражница вздохнула и отвернулась. Если она хочет ответов, то придется ещё немного поиграть по чужим правилам. Если это нужно ради её цели — она это сделает. Годы здесь научили её терпению.
— Я догадывалась, что смерть Мирабель не была несчастным случаем. Она была опасна. Она была ведьмой, а Керри — слабым звеном. Поэтому вы от обеих и избавились, — без тени сомнения, осуждения или ужаса произнесла Нерисса. Она не была до конца уверена в своих словах, но её внутреннее чувство будто само натолкнуло её на правильный ответ.
Воистину необычное место эти ваши водопады Магензиан.
— Я нашла Керри совсем одну, скитающуюся по улицам Лондона без крошки хлеба в кармане. Я дала ей возможность искупить свои грехи, как в свое время и тебе. Вы обе заслуживали к себе лучшего отношения со стороны Совета. Раз они не дали вам шанса на искупление, то его дам я. Керри выполнила то, что от неё требовалось. Пришло твое время.
Маг не торопилась с ответом, но и увиливать теперь не собиралась. Она доверяла ей. Нериссе. Видела её частью светлого будущего. Равновесия.
— Так что такое Тень на самом деле? — решила перейти она к самому главному. — Совет знает о вас?
— Кандракар — центр равновесия и гармонии. Он связывает всех нас воедино. Он — свет и праведность. Но не всегда гармония и милосердие могут спасти всех. Иногда Вселенная требует жестоких выборов. Таких, которые не каждый может сделать. Так была рождена она. Тень Равновесия. Оракул не имеет к ней прямого отношения, но наверняка осведомлен. Некоторые члены Совета до сих пор являются частью Тени. Тибор в свое время позволил мне к ней прикоснуться. А я позволяю тебе.
Нерисса сглотнула. Стоило догадаться, что не только Стражницам одним суждено восстанавливать мир и справедливость. Рано или поздно она сама должна была догадаться о Тени. Это было бы правильно. Кто-то должен управлять из-за кулис.
Но что-то не так во всей этой истории. Нерисса не могла ответить наверняка, что её смущало. Как будто она не замечала центрального элемента этой огромной картины. Чувства торопили её узнать больше.
— Она рассказала мне про Хоруин и твою планету. Это правда, что… ты приложила руку к его гибели? — максимально спокойным голосом спросила она. Тревога нарастала, но Нерисса не могла понять почему. Сердце колотилось, но внешне Стражница оставалось равнодушна. Нельзя себя выдать.
Ян Лин сидит на земле и дрожит. В её маленьких руках тело такой же маленькой девочки. Холодная земля пропитывается детской кровью, а энергия планеты гаснет. Сердце Хоруина застывает навсегда.
Нерисса зажмурилась и помотала головой.
— Нам повезло, что Нинель была ребенком. Управлять её сознанием не составило большого труда. Поверь, мне тоже было жаль её. Но иногда приходится жертвовать кем-то одним, дабы спасти миллионы. Понимаешь, о чем я? — аккуратно спросила её Маг.
— Да, — в ту же секунду ответила Нерисса, смотря куда-то перед собой. Кровь, всхлипы Ян Лин, тихий голос Кэссиди. — Хоруин должен был пасть любой ценой. В этом же не было личного мотива, так ведь?
— Когда ты становишься частью чего-то столь большого, то у тебя не остается времени на личные чувства. Время всегда стирает любую боль, насколько бы большой она ни была. Теперь здесь мой дом. Я его защищаю, — только и ответила она ей. Наивно было полагать, что Оракул Меридиана собиралась открывать ей свое сердце. — Слишком сильных необходимо подавлять, это часть Великого Равновесия. Только так миры, подобные Арханте, могут продолжать жить. Иелизар был последней жертвой. Больше подобного не произойдёт.
— Убийство Фрины тоже было частью Большого Равновесия? — продолжила Нерисса. Ответ она уже знала, но не могла не спросить.
— Эсканоры неуправляемы. Милосердие не давало нам лишить королеву Вейру матери так рано, и мы за это поплатились. Слишком поздно Тень взялась за работу над ней. Мы не смогли обуздать её жажду власти. Результат ты видишь. — Маг обвела взглядом небо. И правда. Завеса была поставлена по вине Вейры. Она же причина бессилия Стражницы. В какой-то момент Нерисса об этом забыла.
Вейра — её враг. Её противница. Виновница всех её бед.
Темное «что-то» опускается в раскрытую ладонь Вейры. Кажется, она довольна. В её руке странный ромбовидный артефакт с лиловым камнем в середине. Часть Сердца Кандракара, для которой не нужно разрешение.
— Что же касается вас… не думаю, что Кандракар узнает, где вы похоронены.
На неё и Кадму летят гигантские валуны, а затем она видит над собой лиловое свечение. Рафаэль. Это Рафаэль их спас. Тот, кто делит с ней одну кровь.
Новая ошибка. Новое наказание. Рафаэль не до конца понимал, чем заслужил такую немилость со стороны хозяина. Может, он был просто рожден страдать? Или одно его существование расстраивало принца? Он не размышлял об этом как в один из долгих печальных дней, что тянулись годами с тех пор, как поставили Завесу. Ему правда было интересно.
Воспоминания время от времени — особенно по ночам, когда магия Вейры слабее всего — просочались в его разум. Не всегда те, которые он желал, но определенно те, в которых он нуждался.
Танец с королевой на её собственной свадьбе. Её слова, глаза, дыхание. Взгляд её мужа, что прожигал в нем дырки. Забавно.
— На месте вашего мужа я бы точно ревновал. Хотя да, я же землянин, мне ваших порядков не понять.
— Ты уже давно один из нас, глупо отрицать. Ну и… супругам совсем не обязательно друг друга любить. Их сердца в праве принадлежать… кому-то другому, — аккуратно заводит она тему, снижая голос до полушепота.
Лицо Её Величества в родильной комнате, покрытое испариной. Она смотрит на него с блаженным доверием. Так на обычного раба не смотрят.
— Я больше не выдержу, — сдается она, и первые слезинки льются из глаз.
— Выдержишь, ты все можешь выдержать, — заверяет её Рафаэль и вытирает её лицо. Вейра улыбается. Смотрит с благодарностью и снова кричит.
Так вот в чём дело.
Раб своего господина вдруг рассмеялся после очередного удара, и принц застыл с немым вопросом. Этот ничтожный что, совсем разума лишился? Не помнится ему, когда он последний раз так сильно бил его по голове. Лицо он не трогал. Вейре нравилось это лицо.
— Я понял. — Рафаэль обнажил покрытые кровью зубы в подобии улыбки. — Вспомнил кое-что. А ты злопамятный. О, или… она что, до сих пор моё имя в кровати шепчет, Ваше Вел…?
Вейра обойдётся. Этот слуга короны явно напрашивался на хороший удар в челюсть. Он его получил. Раз магия самого Света Меридиана снова дала трещину, то мощная рука её супруга научит его послушанию. В конце концов, королева должна уже наконец отпустить детские чувства.
— Не забывай, где твое место, зем…
— … лянин, да-да-да, — закончил за него Рафаэль. Слова Сарона до сих пор звенели в его ушах, но так пренебрежительно к нему относиться мог только Первый Советник, а не эта пародия на мужчину. Хоть бы на честный поединок его вызвал. — Скажи, ты же ей уже не нужен после объявления Фобоса наследником?
Зейден не спешил с новыми ударами. Он только схватил раба за горло и заставил приподняться. Заставил посмотреть себе в глаза. И правда. Взгляд осознанный. Это ведьминское отродье и правда сломало последнее мощное заклинание Его Величества. Дальше остается только казнь.
И принц сделает всё, чтобы её приблизить.
— Думаешь, что сам представляешь для неё какую-то ценность? — неожиданно холодно спросил Зейден. — Она переросла это. Ты ей уже не нужен. Она наиграется тобой и выбросит. Ты всё равно больше ничего не сможешь ей дать, в отличие от меня. Я дождусь твоей головы на плахе, не сомневайся.
Раф снова хрипло рассмеялся, а из уголка рта вновь брызнула кровь. Он положил руку принцу на предплечье и некрепко сжал её.
— Поэтому сейчас гнев свой на меня спускаешь, да? Потому что я ей не нужен? Или потому что несмотря на все твои… гх, усилия… она всё равно продолжает смотреть на меня?
Зейден отпустил его. Резко, без ответа. Рыцарь снова пал на землю, но на этот раз спиной. Небо уже нахмурилось, но ещё можно было разглядеть ранние звёзды. Как странно. Разве сегодня должен быть дождь?
Принц наступил ему на горло, и Раф вспомнил, что он здесь делал. Сидел с принцем Фобосом рядом с розами. Рассказывал про какую-то далекую планету, покрытую лиловыми цветами, пурпурными листьями и фиолетовыми ростками. Он вспомнил, как королева нежно провела рукой по его щеке с какой-то печалью во взгляде. Вспомнил слова принца Зейдена о том, что наследнику нужно заниматься, а не сидеть целыми днями в саду.
Вспомнил первый удар, второй, третий. Кажется, это всё уже не в первый раз? Почему же он не сопротивлялся?
— Я останусь. Оста… нусь. Только… прекрати, — с большим трудом выговорил Рафаэль.
Всё его тело пронзил огонь, уничтожая на своем пути, всё что ему было дорого. Всё его прошлое. Все его воспоминания. Его счастье, его горе, его любовь. Всё, лишь бы он перед своим взором видел только Её. Центр своей жизни. Свою госпожу.
Вейру.
— Как я тогда буду уверена, что ты верен своей клятве? Только с этими чарами ты будешь принадлежать Меридиану целиком и полностью. Принадлежать его королеве. Как и говорилось в твоей присяге, помнишь?
На его шее закрепили ошейник, стоило ему только повернуться лицом к своему прошлому. К тому, что когда-то было дорого. К своим друзьям. Семье. Любви. К тому, чего он так и не нашел здесь.
И, с доброй подачи госпожи, уже никогда не найдёт.
В небе показалась огромная черная птица, и, Рафаэль мог поклясться… смотрела она прямо на него.
В стремительно темнеющем небе Нерисса больше не искала тени Шегона, пусть и несомненно чувствовала его нарастающую боль. Он как будто был рядом, пусть она и знала, что он очень далеко. Тряхнула головой. Нет. Сейчас не время.
Те несколько часов, что они провели за медитацией, почти наделили Нериссу вторым дыханием. Она словно слышала его. Дракона. Того самого, из легенд. Он ещё не переродился, но она чувствовала его дух здесь. И от его присутствия ей становилось так… спокойно. Тревог больше нет. Она твердо стояла (вернее, сидела) на земле, чувствовала себя уверенно и стойко. Как дерево. Ей как будто больше не нужны были ответы. Она уже знала всё, что нужно.
— Когда время придёт, мы должны будем передать трон голготам. Тем, кому действительно принадлежит Меридиан. Фобос повергнет его в хаос, но мы ему этого не позволим. Вот для чего я тебя готовила. Ты станешь отличным дополнением к Тени, больше я в этом не сомневаюсь, — произнесла, наконец, Маг, но не торопилась прервать их медитацию. Она знала, что её подопечная ещё не удовлетворила своё любопытство.
— Слишком сильных нужно подавить, я помню, — уже спокойнее отвечала она. Глаза её по-прежнему были закрыты, но что-то внутри дрогнуло на этих словах. Возможно, ее собственное сердце.
Слишком… сильных?
— Всё-таки она хорошо тебе мозги промыла. Я даже впечатлена. Ты станешь отличным дополнением к Тени, — вспомнила она их последний разговор.
— Я нашла Керри совсем одну, скитающуюся по улицам Лондона без крошки хлеба в кармане. Я дала ей возможность искупить свои грехи, как в свое время и тебе, — сказала ей сама Маг не так давно.
Мыслями вернулась к тому дню, когда решетка опустилась, а ветер, после годов заключения, вновь растрепал ей волосы. Ещё никогда она не была так счастлива, да и вряд ли когда-нибудь будет.
— В этом и есть её план. Сломать тебя. Подчинить её воле. Отобрать у тебя годы, чтобы ты стала послушнее. Держать в узде питомца Шин Джинг. Ангела, что принадлежит нам по праву. Никто не может отобрать силу Стражницы ради поддержания Завесы. Тебя обокрали, и ты позволила это.
Эти слова безумной старухи ещё долго не выходили у неё из головы, отчего же сейчас она их вспомнила? Это происки духа дракона или её собственной интуиции? Она хотела спросить. Хотела уверовать в то, что Керри — просто безумная Стражница из гиблого прошлого. Нерисса же не такая. Она — ведьма-Хранительница, она построит лучший мир, как и мечтала… когда-то давно.
Она открыла глаза. Нет, не может быть. Они не могли так с ними поступить.
Не могли же?..
— Разделить нас? Не позволю. Если правильно использовать силу Сердца Кандракара и Меридиана, то можно открыть много удивительного в головах других людей. К тому же, мы с Кэссиди связаны. Отныне и навсегда. Вы никак не сможете нас разлучить. Вместе мы построим лучший мир, где не будет никаких других Стражниц. И никого сильнее нас не будет. Мы — последнее поколение, и я сделаю всё, чтобы мы, и только мы пятеро, правили бескрайними измерениями.
Слова, сказанные под темной энергией Сердца Базилиады. В своем рассудке она бы точно не позволила бы чему-то подобному сорваться с её языка. Но тогда они и правда были сильнее, чем когда-либо. Она это знала. И Тень, очевидно, тоже.
— Методы Кандракара уже давно не работают. Я думаю, что пора вмешаться, создать хотя бы иллюзию, что безнаказанным никто во Вселенной не останется. Людям нужен тот, кто имеет авторитет. Тот, на кого можно положиться, доверить свою жизнь, а не жить в вечном страхе. Я думаю, что мы пятеро должны стать Советом, — со всей страстью начала Кроссник.
Она взяла руки Кэссиди в свои.
— Нас поддерживает добрая половина Бескрайних Измерений, вторая дрожит перед нами в ужасе и благоговении. Подумай сама, разве Кандракару не выгодно наделить самых сильных Стражниц истории бессмертием? Разве не выгодно перестать менять поколение за поколением? Мы уже заручились их доверием, больше историй как с Керри мы не получим. Простой народ перестанет поддерживать дряхлых стариков, что просто раздают указания. Они выберут нас, и вот тогда… Мы станем Советом. И первым же делом покажем землянам магию.
Слишком сильных нужно подавить.
Илиос догорает в лучах собственной славы, пока у его ног покоится Сердце Хоруина. Стражницы в числе победителей. Но почему никто из них не чувствует себя победившей?
Кадма стоит у обрыва, где открывается прекрасный вид на ледяную планету. Здесь хорошо. Спокойно. Даже и не скажешь, что они стоят на территории самой опасной империи Вселенной. Снег уже не шёл. Мир замер.
— Иногда посмотришь на них и думаешь, а на правильной ли стороне находишься, — вздыхает Нерисса, подходя к подруге, пока Альянс разносит Илиос по кирпичикам.
— Вряд ли они знают десять заповедей, — морщится Старлайтер, стараясь даже не смотреть на замок. У них своя мораль. У нас своя.
— Земляне мало чем от них отличаются, — пожимает Стражница плечами. — Когда-нибудь мы увидим мир без насилия и страданий.
— Думаешь, остановишь все войны на свете? Удачи, — впервые смеется Кадма, но Кроссник не до смеха. Честно говоря, этот день вообще мало чем их радует.
— Мы сильнее многих, что были до нас. Можем хотя бы попытаться. — Нерисса протягивает ей руку и улыбается. — Обещаешь, что поможешь мне в этом?
— Иногда ты меня пугаешь даже больше, чем тот парень. — Кадма кидает взгляд на Илиос, неохотно вздыхает и пожимает подруге руку. Дело-то хорошее. — Ладно. Обещаю.
Стражница Земли задумывается. Долго смотрит на их сжатые руки, снова вздыхает и быстро приобнимает Нериссу за плечи. Она правда хочет сделать мир лучше. И у них получится. Обязательно получится.
Пульс забился в ушах, кровь отхлынула от лица. Нерисса отчетливо слышала свое сердцебиение. Конечно, и тогда за ними наблюдали. Всё время. Даже в самые сокровенные моменты.
— Кэссиди, Совет выбрал тебя в качестве новой Хранительницы Сердца Кандракара.
— Меня? — прижала руки к груди Стражница Воды.
— Это какая-то шутка? — озвучила свои мысли Нерисса и вцепилась в покоящееся на шее Сердце.
— Мы приняли тяжелое, но вынужденное решение, Нерисса, — ответила Маг.
— Все, что мы делаем, мы делаем только ради общего блага. А теперь, пожалуйста, передай мне Сердце.
Ради общего блага. Не их пятерых. Общего. Чувства и мечты каждой из них никогда не имели значения. С того самого дня, как их выбрали Стражницами.
Злость и опаска прошли с первыми змейками крови, ползущими к её ногам. Она замерла. Только сердце её с удвоенной скоростью забилось о ребра. Нет. Нельзя идти дальше. Нельзя.
Разрезая воду, Нерисса шагала дальше, пока вода вокруг неё темнела все больше и больше. Руки тряслись далеко не от холода. В нос ударил запах гари. Глаз зацепился за рыжее пятно в воде. Нет. Такое просто не могло произойти, нет…
— Кэссиди!
— Мы ведь тоже были необходимой жертвой, ведь так? — с комом в горле спросила Нерисса, пока перед её глазами стояла темная и холодная вода озера у горы Танос.
«Соври, убеди меня в обратном, не отвечай, молчи, только не заставляй меня в это поверить», — умоляла она. Нельзя дать злым слезам упасть. Ни одной. Больше ни одной слезы она не проронит из-за них.
— Верно, — холодно ответила Маг. Что-то в сердце Нериссы навсегда сломалось в этот самый миг. Её девочка. Её любимая, нежная и… мертвая. Мёртвая по их вине. — Ты и сама понимаешь, как была опасна, особенно, когда милая Кэссиди была рядом с тобой. Мы видели будущее, и оно было безрадостным. Мы не могли рисковать Равновесием. Конечно, мы дали Халинор, как Огненному Дракону, шанс всё исправить, повернуть судьбу в другое русло. Так мы избежали куда бо́льшей трагедии, Нерисса. Ты и сама это понимаешь, иначе бы я не выбрала тебя для вступления в Тень.
Стражница взяла чужую ладонь и дрожащими руками поднесла к своему лицу. Холодная. Сколько бы Нерисса в душе не молила её встать, она не двигалась. И больше на неё не смотрела. Теперь она больше никогда не засмеется также звонко, как раньше.
Потому что так было нужно для общего блага.
Она помнила первые и последние объятия с Кадмой, и построенный её руками гроб в темнице. Помнила обеды Ян Лин в пустующем Нортхилле, и как та оставила ей шрам на Таносе. Помнила, как утешала Халинор в столовой, и как та запретила Ян Лин к ней приближаться. Помнила Кэссиди. Её румянец. Её улыбку. Её кровь. На её, Нериссы, руках.
Не могли рисковать Равновесием. Верно. И решили рискнуть всеми нами, ведь мы для Равновесия ничего не значим. Вот в чем настоящая роль Стражницы.
— Такова суть вещей, Нерисса. Будучи частью Тени, ты должна будешь отказаться от личных мотивов и убеждений. Ради мирового блага. Понимаешь, о чем я? — продолжала обращаться к ней Маг. Словно до Нериссы ещё можно достучаться.
Она смотрит на свои руки и отчетливо видит на них кровь.
Она посмотрела на свои руки, абсолютно чистые, с выступающими синими венами и сморщенной белой кожей. Смотрела, как их взял тремор. Что-то темное, обжигающее, начинало расти из самого её сердца, из самых потаённых уголков её души, но она не сопротивлялась. Только закрыла глаза, и почти наяву увидела, как пошла трещинами золотая маска.
Большая черная птица над замком больше не летала. Она, охваченная огнём, осветила небо и испарилась в ночи. Рафаэль видел перед собой лицо Вейры, выхватил меч почти инстинктивно. С него хватит. Больше он не мог позволить эти издевательства. Либо он, либо его. Третьего не дано.
Даже если это супруг Сердца Меридиана.
Зейден оживился и сам схватился за клинок. Кажется, теперь он начал искренне беспокоиться за свою жизнь. Надо же. Раб смог дать отпор. Кто бы мог подумать. Такого же никогда не было.
Рафаэль не медлит с атакой. Бьёт точно и выверенно, будто и не было этих лет без практики. Словно он сейчас снова на поле боя против… против кого? Кем были его враги?
Малейшая заминка чуть не стоила ему головы. В отличие от него, принц не сидел без дела у королевских ног с тапками в зубах. Напротив, он отражал агрессивные атаки с поразительной точностью. Словно знал каждый следующий шаг. Секунда, другая, и Раф чувствует острую боль в плече. Отражает очередной удар, царапает принцеву грудь через рубашку. Некогда расслабляться.
— Кем ты себя возомнил, слизняк? — с одышкой спрашивает Зейден, как только отходит на небольшое расстояние. — Ты хоть понимаешь, чем тебе грозит нападение на королевскую семью?
— Не вижу её здесь, — парирует Рафаэль, отгоняя его в угол. Если не он, то его. А Рафаэль хочет жить. Больше, чем когда-либо раньше. У него ещё есть одно дело.
Но какое? Что он хотел сделать перед тем, как на него надели ошейник?
— Ты забываешься, — продолжал провоцировать его принц. Надо же. После такой серии атак ещё время и силы на болтовню находит. — Если ты не забыл, у тебя больше нет ни старого змея, ни Стражницы, чтобы себя защитить. Вейра снесет тебе голову при любом исходе. Но лучше это сделаю я за неё.
— Стражницы? — хмурится Раф и снова пропускает удар. Клинок врезается в кору дерева прямо над головой. Это его шанс.
Он заходит принцу за спину, вытаскивает кинжал у него же из-за пояса и прислоняет острие к горлу. Так будет шанс лишить мерзавца жизни при любом его неаккуратном движении. Зейден застывает, всё ещё держа рукоять застрявшего меча.
— Какой ещё Стражницы? — прохрипел Рафаэль. Кровь из плеча продолжала капать на траву, а три пальца, что держали кинжал у принцовского горла, мелко дрожали. На лице выступил холодный пот. Сознание всё ещё путалось, и он никак не мог понять, о какой Стражнице идёт речь.
Зейден засмеялся. Одной ногой на том свете, а всё равно нашел время для веселья. Может, он просто нездоров?
— Нет, всё же хорошее заклинание, — выдохнул принц. — Раз оно тебе такие важные воспоминания стёрло, то боюсь представить, осталось ли у тебя там хоть что-то.
— Вы бы за целостность своей головы переживали, Ваше Высочество, — перешел на шепот Рафаэль. Он не шутил. Если кто во всем Меридиане и будет с ним честен, то только этот аристократишка. Пусть и неплохо сражающийся. Раф даже остался под впечатлением.
— Я будто сам много знаю, — ответил наконец серьезно Зейден. Кажется. — Была Стражница. Больше нет Стражницы.
Рафаэль медленно убрал клинок обратно в чужие ножны. Он бы не убил принца в любом случае, о нет, слишком высок риск разозлить госпожу, да и смысла в этом не было. Пытать его дальше — пустая трата времени. Но нужно переиграть ситуацию. Он не выйдет отсюда не победителем.
— Пощады, Ваше Высочество. — Рафаэль встал на колени под непонимающий взгляд Зейдена. — Прошу, я никогда не предавал нашу королеву.
— Ты с ума сошел? Что за цирк? — задавался он вопросами, но слуга покорно молчал. Он здесь жертва.
Зейден уже было схватил раба за ворот, но тут же его охватило яркое свечение. Неведомая сила подбросила принца в воздух, а через секунду он отлетел в другую часть сада. Вейра что-то прокричала. Перед взором Рафаэля вырос Фобос. Тот с мрачным видом осмотрел его, а затем обернулся к отцу. Ему уже помогала встать на ноги Её Величество.
— Всё хорошо, малыш, — приобнял младшего принца Рафаэль. Не хотел он, чтобы десятилетний мальчишка смотрел на него избитого и никчемного, с ног до головы заляпанного собственной кровью, но выхода не было. Только он мог его защитить. — Принц Зейден разозлился на то, что я не подчиняюсь его воле. Сам ведь знаешь, чей я раб и слуга.
Фобос обнял его в ответ, но по-прежнему стоял мрачнее тучи. Сложно вспомнить, когда Раф последний раз его таким видел.
— Никто не смеет тронуть тебя, — холодно ответил Фобос и повернулся к родителям. Они продолжали о чем-то говорить, но Рафаэля снова охватила пылающая головная боль.
Пред ним встал образ женщины. Нет, это девушка. Совсем юная. Черты лица её были расплывчаты, и чем сильнее он пытался вглядеться, тем сильнее её образ растворялся. Она держала его руку в замке и что-то спрашивала, но он не слышал ни звука. Только чувствовал пульсацию в их переплетенных пальцах. Тогда их у него было явно больше.
— Никто не тронет тебя, — доходит до него юный голос незнакомки, и мир озаряется фиолетовыми красками точно как в калейдоскопе.
Кто это? И почему её у него отняли?
Три пары глаз смотрели на него. Принца Зейдена — с презрением. Принца Фобоса — с вопросом. Королевы — с подозрением. Что он опять успел натворить без собственного ведома?
— Рафаэль, я задала вопрос. — Вышла вперед Вейра. — Моё заклинание действует или ты пришёл в себя?
— Не знаю, о каком заклинании речь, — соврал он как никогда раньше естественно. Зейден хмыкнул. Не дождётся. — Всё, что я знаю, это моё предназначение служить тебе и наследнику меридианского трона. Это всё. Я не собираюсь больше никуда сбегать.
Он сжал ладошку Фобоса в своей для подтверждения собственных слов. Даже если королева захочет его казнить или отделить от дворца, у неё не выйдет. И не только потому что наследник не позволит. Она сама не сможет. Раф видел это в её глазах. Уставших, но по-прежнему любящих. Он знал этот взгляд. Задолго до того, как стал вечным рабом Меридиана.
Его Стражница смотрела на него так. Сомнения больше не было. Кем бы она ни была и где бы сейчас ни находилась, он теперь убеждён. Её у него отобрали. Он последний раз посмотрел королеве в глаза и вновь склонил голову.
И отобрала её никто иная, как стоящая перед ним женщина. Вейра Эсканор.
В небе вспыхнула молния. К сгорающему в агонии демону зла неспешно подошла седовласая женщина и положила тому руку на грудь. Скоро его мучения прекратятся, но она не даст ему так просто сгинуть. Он ещё нужен ей. Стражнице.
— Вы отобрали всё, что было мне дорого.
— Не делай глупостей, Нерисса, — пытаются её образумить.
В небе грохочет гром, а молния бьёт прямо рядом с ними. Маг выставляет руки вперёд и бьёт наотмашь:
— Никто не отбирал её у тебя. Ты сама лишила её жизни. Ты убила Кэссиди, Нерисса, не мы.
Сердца у неё больше нет, но сейчас она чувствует себя как никогда лучше. Сила вновь струится по венам, оживляет, окрыляет. Теперь никто не встанет у неё на пути, и она резко поднимает руку. Молния выходит из самого сердца, проходит насквозь и почти встречает свою жертву. Та уходит в сторону.
Старая была права, силу ради Завесы у неё никто не отбирал, это всё они. Они повесили на неё кандалы и лишили всего. Чтобы сломать её. Чтобы подчинить её. Не выйдет. Только она правит балом. Будет править. Как только избавится от лишних деталей в картине своего мира.
Маг отправляет в неё несколько энергетических лучей, но кольцо стихий, сидящее на пальце левой руки Стражницы, отражает их без какого-либо её ведома. Словно разумное. Нерисса смотрит на него затуманенным взором и даже не задается вопросом, когда оно успело впитать стихию воздуха. Это и не важно. Сейчас у неё одна цель. Отмщение.
Она не сможет жить, пока эта иелизарская дрянь ещё дышит.
— Это тоже необходимость, Оракул.
Нерисса ещё раз поднимает руки, не давая жертве и шанса уйти живой. Та выстраивает вокруг себя барьер, да такой прочный, что ни одна атака не может через него пройти. Когда-то во дворе Илиоса Стражница видела похожий.
— Выходит, я ошиблась. Ты не была готова к этому разговору, — говорит Маг на удивление спокойно, когда огненные вспышки натыкаются на барьер. Она будто уже знает, что выйдет победителем. Все старики на закате своих дней считают, что смерть обойдёт их стороной? Даже истинные бессмертные в последние годы дохнут как мухи. — Прости меня.
Маг не успевает атаковать. Каменные плиты под её ногами дрожат. Кольцо стихий вновь действует против воли хозяйки, но исполняет ровно то, что она от него хочет. Барьер падает, тело иелизарки оплетают прочные корни деревьев.
— За что? За то, что сломала мне жизнь? — усмехается Нерисса и подходит ближе. В глазах противницы по-прежнему ни щепотки страха. — За то, что лишила меня всего, что мне было дорого?
Маг телепортируется ей за спину. На этот раз энергетическая атака бьёт точно в цель, Стражница прокатывается по земле почти как в тот самый день. Когда от неё отвернулись. Когда её сломали.
— Я знаю, каково тебе. Я и сама прошла через лишения, ты знаешь, — холодно отвечает ей Маг сверху. — Но в Тени чувства не имеют значения. И тебе бы пора о них забыть, если хочешь жить.
"Я не пресловутое Равновесие, старуха. Мои чувства, моё прошлое и мою боль ты у меня не отберешь, сколько ни пытайся".
— Мы это желание, очевидно, не разделяем, — только и шепчет себе под нос Нерисса. За её спиной воды Магензиан сковывают Оракула по рукам и ногам, затягивая дальше, глубже. Сопротивляется. Зря.
Здесь только Стражница Квинтэссенции определяет, кому жить, а кому нет.
Воды обжигают её, и она кричит. Пытается телепортироваться снова, но Нерисса её опережает. Вспышкой оказывается перед ней и хватает за горло. Всё было кончено ещё до того, как они пришли сюда. Кольцо вновь горит красным и проходит током почти через всю руку. Пускает корни. Становится частью тела. Плевать на боль. Стражница (она ли?) сдавливает чужое горло только сильнее. Маг пытается мотать головой.
— Все, кого я любила, либо мертвы, либо ненавидят меня, — говорит Нерисса, чувствуя, как горит лицо, а глаза застилают слёзы. Горло будто сковали железными тисками. — У меня больше никого нет и никогда не будет. И всё ради твоего мнимого равновесия?
Ответить ей нечего, ведь чужая рука и не позволит. Наконец, она видит то, чего так хотела. Страх в глазах предательницы. Теперь она осознает, как близок её конец. Ни к чему её больше мучить.
— Ради общего блага, — только и отвечает ей Нерисса на немые мольбы. Молния невероятной силы проходит через всё тело. Ужас застывает на её лице, а разряды продолжают бить по воде, поднимая брызги.
Если в реке и плавала какая живность, то теперь она одиноко барахталась на поверхности. Почерневшее тело некогда могущественной чародейки упало на берег. Нерисса опустила руки вдоль тела и без какого-либо сожаления теперь смотрела на результат своих трудов.
Едва ли ей стало легче. Но теперь она знала, чего хотела на самом деле. Чего жаждало её сердце. Она не просто построит новый мировой порядок, о нет. Она вернёт себе всё то, что у неё отняли. Свою красоту, свою молодость. Свою полную силу. Своё Сердце Кандракара. Своих подруг. Свою Кэссиди.
У неё в свое время не спрашивали разрешения. Она тоже не будет.
А пока ей нужно решить, что делать с Оракулом. Ещё год-другой её наверняка не будут искать, но потом появятся вопросы. Если не у Кандракара, то у Её Величества. Против Вейры она точно не выстоит, по крайней мере, не сейчас.
Нерисса подхватила чародейку под мышки и потащила в сторону зарослей. Хоронить её на берегу слишком рискованно, могут увидеть. А если оставить её здесь… да, кольцо поможет скрыть следы. Как бы сильно оно не разъедало кожу на руке. Она втянула воздух сквозь зубы и последний раз воспользовалась чужой силой земли. Положила Маг в раскопанную могилу. Посмотрела на неё в последний раз. Нет, всё так же. Её не было жаль. Она заслужила всё то, что с ней произошло.
Без сомнения.
Как только она установила на могиле камень, до неё донесся шум со стороны водопада. Нерисса затаилась и прислушалась. Мужчины, очевидно. Видимо, удар был слишком мощным, иначе бы течение не принесло столько дохлой рыбы аж до ближайшей деревни. Нельзя, чтобы они увидели следы борьбы, что же ей делать…
Другого выхода нет. Она второпях приняла облик почившей… подруги и вышла из укрытия.
Мужчины, удивленные её появлению, в почете склонили головы и извинились, что потревожили самого Оракула. Нерисса в прощающем жесте подняла руки. Разумеется, она понятия не имела, что здесь произошло. Она медитировала. Очевидно, происки непокорной стихии. Быть может, Дракон таким образом дал о себе знать.
— Ещё раз извиняемся, что потревожили вас, — поклонился в последний раз один из них.
Что-то в нем было знакомое, но Нерисса до конца не понимала, что именно. Должно быть, пересекались в городе. Пока доберешься до знахарки, ни один десяток знакомых соберешь по дороге.
— Могу я спросить ваше имя? — аккуратно поинтересовалась «Маг».
— Моё? А, да, конечно. Зовите меня Джулиан.
