C.H.Y.K.N. или Прежде Было Пять Других

1988 год. 16 лет до Возрождения Стражниц. Нерисса никогда не считала себя слабой. Ни в школе, ни после получения Сердца, даже во время заточения на Таносе. Несчастной — да, проигравшей — естественно, но только не слабой. Годы на Меридиане в роли прислуги не сломали её. Чужая теплая ладонь в её собственной смогла. Своему сердцу она никогда не была хозяйкой. Так было со Стейси, так было с Кэссиди. Подавить чувства, отключить, игнорировать? Пыталась, не выходило. Совладать с силой целого измерения — раз плюнуть, пытаться что-то запретить искалеченному сердцу — бесполезно. И каждый раз, когда Джулиан смотрел на неё вот так, с чистой нежностью, мягкостью и заботой, ей одновременно хотелось и засмеяться от счастья, и дать себе хорошую оплеуху. Не девочка уже, давно не девочка, а руки подрагивали даже сильнее, чем при взгляде сияющих глаз Кэссиди в тот самый день признания. Тогда всё казалось проще. Тогда не было так больно. Никто и никогда не полюбит Нериссу такой, какая она есть. Какая она сейчас. Старуха (в свои неполные сорок один год), полная ненависти и обид, разбитая женщина, что не может подарить ни любви, ни заботы, ни дитя. Лгунья, что надела на себя лицо убитой ею же подруги. В неё был влюблен Джулиан. Не в Нериссу. — Ты напугана? — шепчет он ей, пока лидер сопротивления вещает на городской площади. Простые зеваки, торговцы, некоторые стражники и прочий сброд слушали его, раскрыв рты. Для такой пламенной речи он выбрал слишком позднее время, но был уверен, что нужные слова рано или поздно дойдут до каждого жителя его родины. Нерисса мотает головой, но Джулиан сжимает её ладонь сильнее. Беспокоится. Хочет уберечь. В своей наивности он ещё очаровательнее. Ни одна меридианская женщина не смогла бы перед ним устоять. Он молод, красив, обаятелен, хорошо обращается с мечом, не боится открыто говорить о власти. Идеальный вождь восстания, будь у него амбиции. И идеальный муж. Для кого-то, не для неё. Пламенная речь растворяется в ночной тишине, и она поднимает взгляд на ночной замок. Как бы Джулиан не бахвалился победами над меридианскими монстрами и демонами, тех, что живут вон там, почти на небе, подобно богам, ему не одолеть. Даже если весь Меридиан ополчится против королевы, одного щелчка её пальцев хватит, чтобы восстание было подавлено. Повезет, если ты просто умрёшь, а не разделишь судьбу Рафаэля. — Я не боюсь королевы, — отвечает «Маг», когда они с Джулианом остаются наедине. — Я боюсь за тебя, боюсь за сопротивление. Открытое противостояние приведет всех вас к смерти. Нужно быть крайне осторожными. Передай это своему лидеру. — Он прислушается к голосу твоей мудрости, — с мягкой улыбкой кивает Джулиан, пытаясь заглянуть ей в глаза. Кажется, он говорит ещё что-то, что Нерисса слышала тысячи раз, но её взгляд снова устремляется на замок. Отсюда он куда прекраснее, особенно на фоне мерцающих во тьме звёзд. На каждой из них высечено имя королевы прошлого, чья воля освещала путь своим наследницам. Вейра не покидала каменных стен. Она не знала пути Света Меридиана. И как Маг, и как Трилл, Нерисса видела полную картину. И разбитую королеву, которой давно нет дела до трона и своего народа, и несчастных меридианцев, уже не знающих счастливой жизни в изобилии. Маг Нерисса ещё помнила, каким был этот мир при Фрине. Она лично была свидетелем того, как Меридиан погрузился во тьму. И началось это с первого дня правления старшей дочери королевы Фрины. Хотелось бы кого-то обвинить, да некого. Может, Маг была права, и власть правда лучше передать тем, кому этот мир принадлежит? Снова мотает головой. Ещё слишком рано принимать скоропалительные решения. Надевая личину Маг, Нериссе не стоит становиться ею полностью. Эта мерзкая тварь разрушила её жизнь. Она недостойна продолжать жить в её голове. Но сама Нерисса совершила непростительную ошибку, приняв её облик тогда. Нужно было скрываться дальше, никто бы не стал искать Оракула. Быть может, её исчезновение заставило бы Вейру задуматься о том, что она делала со своим королевством. К черту сожаления. Нериссе не впервой притворяться кем-то другим. Даже из сложившегося положения можно выйти победительницей. Находясь по обе стороны конфликта — как Маг и как Трилл — она видит всю картину, и благодаря своим талантам она сможет решить этот многолетний кризис вместо королевы. Даже если для этого придется забыть собственное лицо. В изучение архивов и тайных знаний в библиотеке Маг она погружалась с головой почти всё своё свободное время, пусть его было не так много. Даже с возвращением телепортации времени катастрофически не хватало, и она проводила в убежище за водопадом одну бессонную ночь за другой. Нерисса вздыхает и громко закрывает очередной фолиант. Сокрушители… Больше легенда, нежели часть истории, но если у неё получится их возродить, у сопротивления появится шанс хоть что-то поставить против неуязвимости Её Величества. На это потребуется много времени и сил, но упорства бывшей Стражнице не занимать. Особенно сейчас. Поиски хоть какой-то ниточки к Тени Равновесия не увенчались успехом. Сотни, если не тысячи древних книг и свитков старой карги были на неизвестном наречии. Очевидно, давно мертвом, раз подсознательное знание тысячи языков не помогает расшифровать ни единого слова. Разноцветные буквы мелькают перед глазами, и Нерисса отбрасывает свиток прочь. Кольцо стихий с новой силой сжалось на её пальце, блеснуло красным, и древние записи поглотило пламя. От резкой боли она даже не сразу поняла, что произошло. Керри отказывалась с ней говорить. Сказала, что время ещё не пришло, что нужный час ещё должен пробить, и вот тогда они обернут веревку вокруг шей предателей, что возомнили себя богами из-за кулис. — Вселенная сама отдаст себя тебе в руки, но не сейчас, — ответила ей тогда Керри, распивая чай перед очагом. Она любовалась огнем с удивительным самодовольством, пока Нерисса рассказывала, как именно Маг встретила свой конец. Всё точно по плану. Так чего ещё ждать? — Не следующего ли ты поколения ждёшь, старуха? — бросила она, уже собираясь покинуть проклятый дом. Сама мысль о том, что истинных Стражниц может кто-то заменить, выводила из себя даже сильнее, чем виновники смерти Кэссиди. — Не его. — Коротко ответила старая. Повисла тишина. Долгая, почти мучительная. Нерисса не уйдёт без четких ответов, пора бы ей к этому привыкнуть. Наконец, она повернулась и продолжила: — От Орамеры ты ещё не оторвана, моя дорогая, иначе бы давно это почувствовала. Пока родится новая Хранительница, пока дорастет хотя бы до приличного возраста, понадобится не один десяток лет. Так много никто ждать не станет. Я тоже. А теперь ступай. Сегодня мне нечего тебе сказать. Даже зная, как умерла одна из самых мощных колдуний Кандракара, Керри смотрела на Стражницу свысока. Лезть на рожон, что-то доказывать и выбивать правду Нерисса не собиралась, хотя очень хотелось. Не сегодня. Хорошо. Она подождёт ещё немного, но если ей надоест ждать, секрет Сокрушителей поможет докопаться до правды, но уже не здесь. Там. Замок стоял всё на том же месте, что и всегда. На вершине. Там, куда обычному люду нет пути. Там, где королева заперлась в каменных стенах и больше не желала никого видеть, отдав почти все своии обязанности дражайшему супругу. Трилл, конечно, понимала, что к чему, она всё видела, слышала и даже не пыталась в чем-то Вейру обвинить. Маг всего этого знать не могла, даже со своей невероятной интуицией. Шаг в сторону от легенды — смерть. Никто не мог понять её страхов. Никто не мог о них даже подумать, ведь кому, как не ей, быть голосом мудрости и равновесия, будь оно не ладно. Такие, как Маг, ничего не боятся. Но до конца Нерисса ею стать так и не смогла. Колдунья бы не разменивалась на чувства. Не поддалась бы им. Она сильна, даже слишком, Стражнице с трудом удалось одолеть её в честном бою, но сейчас… Сейчас она проиграла старой с треском. Не смогла перенять её выдержку. Сдалась. Пусть Джулиан не знает её настоящую. Пусть с теплом смотрит не на неё. Пусть слова любви говорит не ей. Это всё неважно. Теперь Маг — это Нерисса, а Нерисса — это Маг. Если есть маленький, пусть самый крошечный шанс, что он полюбил именно её, ту, что прячется под всеми этими масками, то остальное неважно. Она больше не хочет бояться. Она хочет любить и чувствует чужие губы на своих губах. Где-то в ночной тишине вода мирно ударяется о воду, а волны встречают их босые ноги. Джулиан проводит рукой по её щеке, убирает непрошенную слезу и улыбается ей между поцелуями. Звёзды, — и только звёзды — что несли волю королев прошлого, могли стать свидетелями её преступления. А мёртвые редко кому разбалтывают секреты. Маг Нерисса не думала о последствиях своих решений. Ей начала нравится мысль брать всё, что захочется, всё, чего она, по её мнению, заслуживала. А разве есть что-то плохое в любви? Разве можно за это понести какое-то наказание? — Я не возьму грех на душу, дорогая, — ответила Керри ей через несколько недель на просьбу избавиться от кольца. Чем чаще она его носила, тем сильнее оно въедалось в её кожу, не давало спать по ночам, а как-то раз Нериссу чуть не придушило стоящее у кровати растение. Кольцо отторгало её, но и слезать тоже больше не хотело. — Какой ещё грех, старая? — старалась она держать себя в руках. Если она не избавится от него немедленно, то однажды Вейра точно обнаружит труп кухарки в одном из своих многочисленных коридоров. — Мне всё равно, если это опасно! Я умру, если продолжу его носить. — Речь не о твоей жизни, — только и сказала ей наставница и опустила взгляд к её животу. — Связана с кольцом сейчас не ты. «Нет, нет, нет, нет, этого не может быть, это ложь, это невозможно», — крутилось в её голове. Тошнота подкатила к горлу, воздух внезапно закончился. Это шутка. Очередная издевка. — А кто тогда? — выдавила из себя Нерисса, боясь, что все самые страшные мысли вот-вот обретут форму. — Жизнь, что ты носишь под своим сердцем. Я её чувствую. Ты тоже сможешь, если будешь слушать, — без какого-либо намёка на шутку ответила Керри. Больше она не обронила ни слова. В крошечной комнате Трилл — в одной из самых холодных комнат замка — она сидела на ледяном полу и тихо подрагивала. Время словно замерло, пока она рассматривала маленькую черную точку перед собой. Кажется, это мертвая муха, но уверенности не было. Крошечный разряд, ненадолго осветивший комнату, подсказал. Не муха. Просто мусор. Но и ему Стражница Квинтэссенции могла даровать жизнь. Просто не стала. Она представляла себя той, что стоит на вершине. Больше, чем обычным человеком, обычной женщиной. В юности можно было ненадолго позволить себе мысль о детях, но не сейчас. Тогда Нерисса была просто малолетней дурочкой без амбиций, тогда можно было такое предположить. А теперь судьба снова бьёт её поддых и напоминает, что сейчас она всего-лишь смертная, всего-лишь женщина из плоти и крови, совсем как… Вейра. Запасов немного, но они есть. Среди кучи старого тряпья в сундуке она находит последнюю порцию злосчастного зелья. Нужно просто открыть, выпить и следы жизни исчезнут без следа. Просто открыть… Яд в освещенной луной комнате блестит прозрачным зеленовато-бурым цветом. Если смешать с вином или ягодным соком, вкуса почти не почувствовать, но если пить в чистом виде, то может стошнить. Она почти никогда не давала его Вейре на ранних сроках, слишком высок был шанс осечки, но промедлить сейчас Нерисса не может. Нерисса боится. И почему-то перед ней снова встает образ несчастной и замученной Вейры, оплакивающей своё дитя, снова спрятанное в белом окровавленном свёртке. Она редко об этом говорила, но призналась, что успела полюбить каждого своего нерожденного ребенка. Трудно представить, сколько любви в сердце этой женщины, но Нерисса каждый раз с холодной головой решала ребенка этого у неё забрать. Звёзды, что заглядывали в темную комнату Трилл, наверняка там наверху над ней смеялись. «Давай, пей сейчас, ведь потом не сможешь». «Нет, сейчас нельзя, отложи его». «Выпей, ну же, убей порочное дитя». «Не надо, это ведь плод твоей любви с Джулианом». «Избавься от него также, как избавилась от прошлых». «Ты стала Маг, теперь ты сможешь стать Вейрой». Несчастный бутылёк, будто по своей воле, выскальзывает из её дрожащих потных рук, и яд окрашивает собой каменный пол. На изготовление такого же понадобится не один месяц, но Нерисса приняла знак. Новое она не сделает. Не станет Вейрой. Не позволит себе сломаться. Судьба заставила её вновь стать смертной? Плевать. Каждая великая женщина в истории Меридиана сначала стала матерью, а затем вошла в историю. Ей нечего боятся. В конце концов, это самый естественный процесс в мире. Создание жизни. Однако, пока она искала Галгейту, вся её напускная уверенность куда-то растерялась. Позволив себя… позволив себе забеременнеть, верные слуги короны больше не могли круглые сутки находиться вблизи Её Величества. Трилл лично видела, как нескольких служанок лишали работы, а затем отсылали из замка. Жестоко, но Вейра была непреклонна. Если находясь в положении ты попадёшься на глаза несчастной королевы, да ещё родишь крепкое и здоровое дитя в королевских стенах, не жди, что Свет Меридиана будет к тебе благосклонна. Но у Трилл Нериссы не оставалось выбора. Она была на всех родах Вейры и знает, чем это может закочиться без помощи опытной повитухи. Рисковать в этом деле нельзя. Отлучение от короны — меньшее, что может её ожидать. — Какая радостная новость! — расцвела в улыбке голготка и крепко обняла будущую мать. Ожидание ребенка для неё — всегда событие года. Глупо было ожидать, что нечто подобное сохранится в секрете. Тем более от королевы. Её Величество… точнее то, что от неё осталось, захотела поговорить с Трилл наедине. Даже стражу она попросила удалиться от своей опочивальни. Ни к чему им лишние уши. Когда служанка, наконец, зашла к ней, Вейра еще долгие несколько минут смотрела в окно, на своё королевство. Трилл Нериссе было невдомек, о чем она так глубоко задумалась, но покорно ожидала, когда же на неё обратят внимание. Торопиться им обеим было некуда. — Честно говоря, ты меня удивила, — начала Вейра и повернулась к ней. В полутьме комнаты её лицо казалось мертвецки бледным, а под красными глазами залегли глубокие мешки. Едва ли в этом лице узнавались прежние аристократические черты. — В твоем-то возрасте и… — Прошу прощения, Ваше Величество, — не удержалась Трилл и опустилась на колени. — Я понимаю, что мне грозит отлучение от замка, но, если это возможно, я бы хотела остаться здесь и продолжить работу. Мне больше некуда идти, а на кухне и так очень мало рабочих рук. Пожалуйста. Она звучала даже более жалко, чем себе представляла, но это ей даже на руку. Покидать замок нельзя, иначе ей ни за что сюда не вернуться, а без пары внимательных глаз в тылу врага сопротивление сгинет. Трилл обязана остаться здесь. Надо будет — зубами вгрызётся, минуту унижения тем более выдержит. Не ради себя. Ради Джулиана. Ради Меридиана. — Встань. Я не собиралась выставлять тебя из замка, тем более в твоем положении, — смягчился взгляд Вейры. Она подошла к ней ближе и аккуратно положила руку на её живот. Будто имела на это право. — Времена жестокости давно прошли. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе угодно, но от работы я тебя освобождаю. После стольких лет верной службы это меньшее, что я могу для тебя сделать. «Верной службы». Как-то раз, читая работы древних меридианских летописцев, Маг Нерисса отметила для себя важную мысль: «хуже жестокой королевы только глупая королева». Нечего удивляться, что семья этой круглой идиотки вертела ею как хотела. В глубине души Вейра — всё ещё маленькая девочка, играющая во взрослую и мудрую женщину. Как жаль, что дальше своего носа она так ничего и не видела. Ей же лучше. Трилл опустила взгляд, кротко её поблагодарила и поклонилась. Непрошеная жалость застряла где-то в горле, но Нерисса быстро её проглотила. Наивная и разбитая королева снова вернулась к своим повседневным страданиям, так и не заметив, как служанка ловко умыкнула её расчёску со столика и уронила к себе в карман фартука. Покидая душную комнату, Нерисса сделала несколько глубоких вдохов. Пронесло. Удача на её стороне. Даже такое легкое неудобство, как беременность, не смогло сыграть против неё. Напротив. Как женщина женщину Вейра поняла её. Не хотелось в это верить, но кажется, в королевских глазах промелькнуло что-то похожее на надежду. Тряхнула головой. Показалось. Нет, Её Величество не осмелится. Не это занимало голову Трилл. У неё получилось. Действительно получилось, всё идёт так, как она хочет. Вселенная её слышит. Вселенная ей подчиняется. Пусть и не полностью. — Могу тебя поздравить? — раздалось за её спиной. Знакомый голос, непривычно спокойный и ровный. Не такой, как у человека с покоренной волей. Это голос свободного человека. — Милорд. — Она склонила голову в знаке приветствия. — Благодарю. Могу ли я вам чем-то помочь? Рафаэль следил за ней внимательным взглядом, да так пристально, что у Трилл невольно поползли мурашки по спине. Она не знала, чего ей бояться, но сердце без разрешения забилось так сильно, что почти ощущалось ребрами. Последний раз она такое испытывала на Таносе, думая, что вот-вот умрёт. Под кольцом начало пульсировать. «Не бойся, тебе нечего бояться», — хочет она сказать, но так до конца и не понимает, кому именно. Он подходит ближе. Медленно, не сводя глаз. Рука без двух пальцев привычно покоится на рукояти меча, пока тяжелые шаги разлетаются эхом в мертвой тишине коридора. Рафаэль уже не такой, каким она привыкла его видеть. Слишком чистый взгляд для раба заклинания земных ведьм, но слишком тяжелый для того Рафаэля, которого она знала. Который был её другом. Казалось, с тех пор прошла целая вечность, а теперь вот они, стоят друг напротив друга. Две развалины. Пародии на прежних себя. Та, что под оболочкой Трилл и Маг, давно не смотрелась в зеркало, но знает, что найдёт там такую же седину, что на висках у её старого друга. Такую же ненависть в своих глазах она найдёт тоже. — Едва ли, — отвечает Раф после долгой паузы и поворачивает голову к стене. — Она была мне нужна много лет назад. Когда я умолял тебя о помощи. — Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, — до конца играет дурочку Трилл, надеясь, что у рыцаря очередное помутнение рассудка. В последние дни такое с ним происходит часто. — Ты когда-нибудь чувствовала, — он кладет свободную руку на холодную стену, — как мир скручивает в трубочку, мозги словно пропускают через мясорубку, а ты ничего не можешь с этим сделать? Само собой. Именно это с ней произошло после заточения. Когда медленно сходишь с ума на протяжении одного бесконечного дня, реальности легко распасться на части. Медленно, по кусочкам, чтобы не было шанса заметить. Женщине под маской это хорошо известно. — Боюсь, что нет, милорд, — кротко отвечает она. «Бежать, надо бежать». — И ты наблюдала, — Раф снова перевел на неё недобрый взгляд. — Смотрела, как эта сволочь день за днём игралась со мной, как с любимой игрушкой. Раньше я думал, что скорее умру, чем разобью это заклинание, а потом я вспомнил её. Ту, ради которой я и выбрал этот путь. Я почти не помню её лица. А ты, Нерисса? Ты помнишь? В его глазах надежда граничащая с безумием, словно кто-то кинул кусок мяса голодному псу, и он вот-вот бросится на него. — Много лет прошло с нашей последней встречи, — прекратила она маскарад, услышав знакомое имя. Давненько его уже никто не произносил в этих стенах. — Хорошей памятью я никогда не отличалась. — Забавно, я ведь ещё помню лицо Кэссиди, — внезапно улыбнулся он, снова разглядывая ровную кладку. Трилл сжала подол фартука. — Помню, как она смеялась, шутила с Ян Лин, помню, как навещал её в больнице. Не думал, что мне удастся вспомнить что-то настолько далекое. «Закрой рот, просто закрой свою грязную пасть и иди вылизывай пятки своей королеве», — сказала бы она, но лишь сжала челюсть. — Скажи, её лицо сильно исказилось после того, как ты её убила? Хочу знать детали. Центр левой ладони ударило током с такой силой, что ноги Трилл чуть не подкосились. Очевидная провокация, и она на неё повелась. Глупая. Такая же глупая, как Вейра, а может, ещё хуже. Он видит, что сила к ней вернулась. Он знает, как она опасна, знает о кольце, но улыбка не сходит с его лица. — Примерно это я чувствую каждый день, когда вижу Её Драгоценное Величество или тебя. Скажу честно, прямо сейчас я бы с удовольствием вырезал этого ублюдка из твоего живота и преподнес бы ей на блюде в качестве благодарности за возможность служить ей все эти годы. Ты же знаешь, детей она любит, особенно всех тех, что погибли от твоей руки. Была бы ничья. Рафаэль говорит это всё с таким холодным и безразличным лицом, что злит её ещё больше. Нельзя. Не поддавайся. Не ради себя, ради Джулиана, ради будущего дитя. — Безумцу никто не поверит, — только и отвечает Трилл. Рафаэль с улыбкой кивает. — Так и есть, так и есть. Не думай, что тебе всё сойдёт с рук, я наблюдаю за тобой, — признал поражение старый друг и уже было собирался уходить, но внезапно добавил: — Если родится мальчик, избавься от него. Так будет лучше для вас обоих. Сначала она не придала его словам значение, но, очевидно, о земных ведьмах он знал несколько больше, чем сама Нерисса. Спустя несколько месяцев бесценные знания в библиотеке Маг наконец дали ей ответы на все волнующие её голову вопросы. Помимо того, что сыновья ведьм, открывшие в себе талант к магии, не могли оставить потомство, было ещё кое-что странное. Мальчиков редко оставляли в живых, но если кому и удавалось достичь зрелого возраста, разум их начинал… затуманиваться. Кто-то видел странные образы, кто-то останавливался в развитии, а некоторые говорили, что голос в голове заставлял их убивать своих матерей и сестер. Избежать чего-то подобного можно двумя способами. Либо избавиться от мальчика ещё младенцем, либо навсегда оторвать от тепла матери. Непрошенная слеза покатилась по щеке Маг, и она захлопнула книгу. Она одна здесь сейчас, никого нет больше, но маскировку всё равно себе сбросить не разрешает. Теперь нужно быть начеку каждую минуту. Многое ей стало ясно благодаря этим драгоценным записям. Попав в Нортхилл, у Рафаэля не было шанса не пробудить свой магический потенциал. Что ещё более важно, находясь в постоянной близости с Трилл, его силы, как и одержимость снятием Завесы, росли год от года. Нет ничего удивительного в том, что мощное заклятие Света Меридиана смогло разрушиться. Невинная служанка, сама того не ведая, помогла ему освободиться. — И ещё ведь на меня обозлился, неблагодарный гадёныш, — шепнула она себе под нос и, положив руку на прилично выпирающий живот, вернулась мыслями к главному. Всё будет проще, если родится девочка. Маг воспитает её здесь, сама, как преемницу их общего великого дела. Она станет такой ведьмой, которую ещё не видел Кандракар или его Тень. Если судьба ей улыбнётся, то драконы подарят ей следующую Стражницу. Тогда она согласна передать ей Сердце. Тогда она согласна подарить ей целую Вселенную. Но если родится мальчик… Об этом думать не хотелось, но риски нужно просчитать уже сейчас. Если это будет мальчик, то сама она не сможет его вырастить как наследника. Едва он научится ходить, его ждут невероятные мучения, а видеть, как их с Джулианом сокровище увянет, не успев расцвести… Маг чувствует, как он толкается, но ей уже не так больно, как раньше. Наоборот, её дитя крепкое, здоровое, даёт о себе знать. По крайней мере, так говорит Галгейта. Эта мысль утешает. «Будь девочкой», — пытается она ему сказать своим сердцем. — «Пожалуйста, только бы ты была девочкой». В ту самую ночь, когда её сокровище решило явиться на свет, Галгейта была рядом. Держала её руки, не давала сдаться. Трилл стыдно в этом признаться, но она была близка к этому. Была близка к бесславному поражению. На пути к величию её убило бы собственное дитя. Собственная ошибка. Собственная слабость. Нет, нужно гнать эти мысли. Для ошибки или «слабости», этот ребенок чрезвычайно сильный. Это Трилл слишком слабая. — Её Величество справилась, ты тоже справишься! — без злобы кричит Галгейта. Чертова Вейра. Разбудила в ней совесть. Уже и не вспомнить, сколько раз она заставила её пройти через подобные муки. Такого даже самому ужасному монстру не пожелаешь. «Ты не можешь сдаться сейчас», — твердил ей голос то ли Кэссиди, то ли Кадмы, может, её собственный, уже не так важно. Важно выстоять. Вся та боль, вся та ненависть и ярость на пару с отчаянием дадут её новых сил. Трилл кричит последний раз и зажмуривает глаза так сильно, что голова идёт кругом. Силы покидают её. Больше она ничего не может сделать, только откинуть голову на подушки и молиться, чтобы Бог, драконы, нимфы, да кто угодно, забрали бы её отсюда поскорее. А потом слышит детский крик. Такой чистый, такой звонкий, как смех первой любви, и всё становится неважно. Она слушает его, как самую драгоценную мелодию. Выстояла. Почти сдалась, но выстояла в самой важной битве своей жизни. Трилл поднимается на локтях и хочет посмотреть на него. Посмотреть на его лицо, подержать на своих руках, прижать его к себе как можно крепче. Её дитя. Её наследие. «Будь девочкой», — говорит её сердце, пока она пытается посмотреть на руки Галгейты. Слёзы роженицы снова катятся по красному лицу. — «Пожалуйста, только бы ты была девочкой». — А тяжелый какой, — воркует Галгейта и не спешит отдать драгоценное дитя матери. — Воином станешь да королеву охранять будешь, а? «Воином?» — Сердце уходит куда-то вниз. Сын. Её сын. Нет, она не сможет взять его в руки. Не сможет. — Крепкий и здоровый мальчик у тебя, Трилл! Любая другая мать позавидует, — продолжает она говорить, и Трилл наконец-то его видит. Такого маленького. Такого беззащитного. И такого несчастного. Она прижимает его к сердцу и старается не ронять слёзы на его пунцовое лицо. От чего-то ей так спокойно. Трилл… Вернее та, что находится внутри неё, скорее всего больше никогда своего мальчика не увидит. Прóклятая кровь разлучит их, как разлучила тысячи ведьм древности с их сыновьями, но она была готова. Этот малыш ещё не знает, какой у него невероятный отец. Трилл целует сына в темечко и снова смотрит на его лицо. Пытается разглядеть свои черты и не может. Кажется, сама судьба давно решила, что разведёт их по разные стороны, но всё это будет потом. Сейчас он здесь, на теплых руках матери, как и должно быть. Как бы ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Разве это такая большая просьба? Джулиан выглядит удивленным, когда узнает, что Маг не сможет растить сына вместе с ним. Конечно, он и не считал, что из них получится семья, даже не надеялся, что вообще увидит своего ребенка. И вот, когда отец берёт его на руки, что-то в сердце Маг… Нет, в сердце Нериссы ломается. Казалось, будто оно пошло трещинами и раскололось на части. Она не хочет, чтобы всё было так, но ничего уже не изменить. Это дитя проживёт долгую и счастливую жизнь. Просто без неё. Ледяная маска Маг не терпела возражений. Конечно, он справится. Джулиан не один. У него есть целый Меридиан, который поможет ему воспитать достойного человека. Может, даже воина. Но только не такого, как Рафаэль. — Ты выбрала для него имя? — поднимает голову Джулиан. — У меня… Не получилось подобрать для него подходящее, — врёт Маг. Конечно, она хотела бы выбрать достойное, — дедушки, например, — но если это будет земное имя, то вся её маскировка рассыпется, как карточный домик. Иелизарских имён женщина под маской не знала. — Мой отец был доблестным воином, хотя так и не успел стать рыцарем, — говорит Джулиан и улыбается, стоит ему снова посмотреть на сына. — Его звали Калеб. Тебе нравится? Нравится. Очень нравится, но лучше бы Маг его не слышала. Теперь она будет знать, что где-то там, вдали от матери, растёт сильный и смелый мальчик по имени Калеб. Возвращаясь в Запретный Город, Маг не могла перестать думать о том, что если в одном человеке будут её амбиции и воля рядом с честью и смелостью Джулиана, то из него получился бы самый грозный лидер сопротивления. Впрочем, эта мысль сейчас кажется такой же глупой, как новость о какой-нибудь очередной беременности Её Величества. Время шло, и пусть сердцем она по прежнему была с Джулианом и Калебом, реальность заставила её спуститься с небес на землю. Не жизнь Трилл мотала ей нервы, не даже вечно наблюдающий за ней Рафаэль. Чёртово кольцо впилось в левую руку настолько сильно, что едва не достигло кости. Вены на ней почернели, а работать ею было почти невозможно. Трилл её даже не чувствовала, ведь скверна со дня на день собиралась переползти на предплечье. Чёртова знахарка, наконец, перестала от неё прятаться, и дала знать через местного барда, что её ждут у озера Мортейн сегодня ночью. Сама не явилась. Больше похоже на западню, но она клюнет. В случае чего, защитить себя ещё может. Но прогуливаться по тёмному Меридиану совершенно одинокой и на вид беззащитной женщине задача самоубийственная. Швыряться молниями в каждого встречного, да ещё в облике Трилл, она не собиралась, поэтому на всякий случай взяла с собой нож. С ним спокойнее. Без людей этот город другой. Не тот, к которому она привыкла. Пустынный, почти мертвый, разве что луна провожала её к озеру. Всегда ли здесь было так пугающе тихо, или у бедной Трилл просто разыгралось воображение? Может, знахарка играет с её фантазией, дорисовывая монстров по углам да за спиной? Краем глаза снова заметила чью-то быструю тень. Ничего. Показалось. «Здесь никого нет», — утешала она своё колотящееся сердце. — «Все монстры наверху, не забывай». Воды озера Мортейн сегодня спокойны. До ушей Трилл или Маг, конечно, долетали разного рода сплетни о «живой воде, что утаскивает с собой на дно», но ни одна, ни другая им не верили. В непростые времена простолюдины вынуждены сочинять небылицы, так всегда было и будет. Не стоит воспринимать чужие страхи слишком серьезно. — В твоем возрасте женщины дома сидят и о жизни вздыхают, а не шляются ночью черт знает где, — поприветствовала старуху Трилл и повернулась к озеру. Ну давай, Лох-несское чудище, покажи себя. — В здоровом теле здоровый дух, не слышала? — обратилась Керри то ли к ней, то ли к луне. — Вспомнишь мои слова, как доживёшь до моих лет. Сначала суставы дадут о себе знать, а однажды согнёшься так, что дракону молиться будешь, дабы он тебя забрал. — Люди до твоих лет не живут, — посмотрела на её лицо Трилл, но не увидела там ничего, кроме великодушной радости. Как странно. Никогда не видела старуху такой довольной. Не уж то на тот свет собралась? — Мы с тобой везучие, Стражница, — продолжала она улыбаться небу. — Нам однажды было дано властвовать над жизнью. Наша собственная тоже подчиняется этим законам. Быть может, по неоглядной Вселенной всё ещё бродят Хранительницы прошлых лет. Вот как. Выходит, они обуздали бессмертие? Это сильно упростит её планы, вот только перспектива стать такой же развалиной, как эта сумасшедшая, всё ещё пугала до одури. Какой толк в вечной жизни, если она состоит из боли и страданий? — Я рада за них, — ответила Трилл почти искренне. — Но ты знаешь, зачем я пришла. Керри опустила взгляд на кольцо и, тяжело вздохнув, взяла руку подопечной в свою и внимательно начала рассматривать подслеповатыми глазками. В миг Стражница пожалела, что вообще проделала весь этот путь. Может, знахарка и не сможет ей ничем помочь, а просто водила за нос? Это на неё похоже. — О да, этот дружок изрядно потрепал тебе нервы, а? — засмеялась Керри. И правда, подумаешь, пустяк какой, древняя реликвия пытается её убить. — Так ты поможешь? — Трилл убрала руку. — Конечно, дорогая, конечно. Оно тебе больше не нужно. Избавимся от него ещё до рассвета. — Старая погладила её по щеке и отошла к стоящей неподалеку ветхой сумке. Только сейчас Стражница заметила лежащий возле неё синий посох. — Присядь пока у берега. Твоя старушка ведь уже дряхлая, стоять тяжело, будь умницей. Трилл закатила глаза и, подобрав полы платья, аккуратно присела на мягкую траву. Под теплыми пальцами она была влажной, холодной, словно после дождя, и Нерисса Трилл невольно вспомнила о первых минутах свободы после Таноса. Казалось, это был самый счастливый день её жизни. Спокойный голос Маг, твердая рука Шегона и грядущее будущее, где нет ни боли, ни насилия, ни страданий. Маг и Шегон мертвы. А она здесь. И, возможно, совсем недалеко её счастливое будущее. — Ночь прекрасна сегодня, — слышит она за спиной голос Керри. — Можешь прилечь, пока я готовлюсь. Луна здесь, она смотрит на неё и дарит ей свои слабые, совсем не похожие на солнечные, лучи. Да, это будущее будет счастливым, полным улыбок, любви и заботы. Чувствуя спиной прохладу травы, она не может не раствориться в этом чувстве. В надежде. Она столько всего может подарить этому миру, нужно лишь только… — Постарайся не слишком громко, — шепчет ей Керри в ночи. — Что? — Краем глаза она замечает блеск лезвия. Женский крик оглушает озеро Мортейн, а свежая кровь пропитывает собой сырую землю. Трилл даже не сразу понимает, что происходит, только слышит собственный голос в ушах. Лишь спустя пару мгновений она понимает, что кольца, а вместе с ней и руки, больше нет. — Чертова мразь! — кричит она старой, пока та аккуратно, без лишних движений, снимает колечко с пальца. В тот же миг отрезанная конечность покрывается чем-то темным, а затем рассыпается в прах. — Я тебя прикончу! — Неужели, Трилл? — медленно, по буквам, старуха произносит её имя. Стоит с ней рядом, смотрит свысока, будто хозяйка на дворнягу. — Что может сделать мне, Стражнице, какая-то дворцовая прислуга? Ты себя возомнила кем-то иным? Нерисса сбрасывает чужой облик и переворачивается на живот. Боль в культе адская, а кровь продолжала мерно капать на траву, заодно и на её одежды. Плевать. Она не даст ещё одному ископаемому так с собой обходиться. — Так уже лучше. — Керри уходит из её поля зрения и обходит подопечную по кругу. — Если тебя хоть чему-то обучала наша общая подруга, то ты наверняка должна помнить четыре стадии Великого делания. — Это ещё в школе проходят, грёбанная ты… — Прекрасно, — обрывают её, чем злят ещё больше. Тупой конец посоха больно бьёт между лопаток. — Тебе, как центру сущего, как носительнице пятого элемента, должна быть понятна концепция соответствия элементов. Давай разберём их более детально. Это будет мой последний урок. Если пройдёшь его, я щедро тебя награжу. — Я тебя к этой дряни отправлю, — не унималась Нерисса. Тело всё ещё не слушалось, и она никак не могла подняться с чертовой земли. — Труп твой рядом с её положу, а голову о могильный камень разобью. — Это не то, что написано в алхимических текстах. — Керри всё ещё не давала на себя посмотреть, всё стояла за её спиной, куда бы Нерисса не повернулась. — Первая стадия. Напомни-ка. — Разложение. Чернота. Тьма, — послушно отвечает Стражница, уперевшись взглядом перед собой. — То, через что проходит любой человек на дороге истины и духовных поисков. Нигредо состоит из Тьмы и поисков выхода из этого лабиринта. Сравни это со стихией Земли. Она у нас идёт первой. Дальше. — Дальше идёт белый цвет. Очищение. Возрождение. Зачатки сознания. — Всё так. После лабиринта поисков ты сталкиваешься с истиной. И только от того, примешь ты её или нет, зависит твой дальнейший путь. Насколько мне известно, твое поколение застало Стражницу Истины. Её Огонь наверняка был очищающим, словно внезапное прозрение у водопада Магензиан. Сбросив маску, ты достигла Альбедо. Впредь, не забывай своего имени. Керри, наконец, позволила на себя взглянуть. Уже не смотрела свысока, как до этого, нет. Только присела рядом и внимательно посмотрела ей в глаза. Не Трилл. Не Маг. Ей. — Как тебя зовут, дитя? — Старая взяла её за подбородок. — Нерисса. Нерисса Кроссник, — впервые за многие годы произнесла она без стыда или раскаяния. Керри улыбнулась. — О третьей стадии мало что известно, но всё-таки поведай, — продолжила знахарка свой урок, отвернувшись к безмолвному озеру. — Серебро обращается в золото. Это… рассвет, вдохновение, воображение. Свадьба Солнца и Луны в некоторых трактатах, — неожиданно спокойно отвечает Нерисса. Боли в конечности почти нет, что странно, но не так волнующе, как-то, что ей хочет поведать бывшая Стражница. — Да, пожалуй, это близкое определение. Воображение. Человек может то, что раньше не мог себе представить. Например, летать или, скажем, внезапно обратиться драконом. Это освобождение, что часто свойственно стихии Воздуха. Чем заканчивается создание философского камня? К чему приводит свадьба Солнца и Луны? — Рубедо соответствует возрождению, — коротко отвечает она и опускает голову. Там, где раньше была её левая рука, всё ещё ощущалась странная пульсация. — А также тождественно красному цвету и пролитой крови Стражницы Воды. В конечном итоге всегда наступает прозрение, возрождение и пятый элемент. Твоя история соответствует Великому деланию, Нерисса Кроссник. А теперь создай себя заново. До неё полностью не доходил смысл сказанного старухой, но сейчас она в нем и не нуждалась. Если это правда, если пятый элемент способен создавать сам себя через четыре предыдущих, то у неё должно получиться. Она всё ещё чувствует руку. Чувствует боль. Чувствует, как сгибаются и разгибаются пальцы. На них ещё не высохла роса и собственная кровь. Но она не такая, как раньше. Не её собственная. Может ею управлять, словно своей, но не так, как раньше. Боль отступила. Вместо неё пришло прозрение. Стражница Квинтэссенции способна из ничего создавать что-то. Неудивительно, что Альянс и Кандракар её боялся. Они должны бояться. До рассвета многое стало ей очевидно, старая не соврала. Кольцо Нериссе не вернут, но она в нем уже и не нуждалась. Взамен она получила гораздо больше. Не только посох, сделанный специально для неё, но и новые знания. О себе. О Стражницах. И о последней змее, имеющей отношение к Тени Равновесия на Меридиане. Нерисса сначала не поверила, но затем многое в её голове сошлось. Королева сама эту змею на груди пригрела, ведь речь шла о её дражайшем супруге. В одну из множества ночей, что должна была стать такой же обычной, как и множество ночей до неё, Меридиан не спал. Чистое звездное небо озарялось золотом фейерверков, со стен замка почти весь день гудели в рог, а по городу со скоростью пикирующего дракона разошлась благая весть: Её Величество подарила королевству наследницу. Крепкую, здоровую девочку. Кухня гудит, дым огня смешивается с запахом жареного мяса, свежеиспеченного хлеба, пряностей, вина, фруктов, ещё вина, снова мяса, только успевай бегать от печи до вертела, продоху сегодня ни у кого не будет. Кроме Её Величества Вейры и принцев, разумеется. В главном зале снова затянули песнь, пока бедняжка Трилл несла жареного кабана пирующим. Казалось, с её появлением (или того, что у неё в руках) пения стали только громче. Не время расслабляться, только не для Трилл. Сегодня она осуществит задуманное во что бы то ни стало. Вейре не пристало быть слишком счастливой. Пока ей к принцу Зейдену не подобраться, он облепил себя лакеями и лордами со всех сторон. Ничего. Она умеет ждать. Как хищная птица, она совершит один быстрый и точный удар. Но не сейчас. Было и ещё кое-что, не дающее ей покоя. Вейра сейчас ослаблена, мощь Сердца Меридиана перешла к наследнице. Лидер восстания наверняка захочет прервать праздник. Маг знала, он ненавидит знать во всех её проявлениях, а если ещё узнает, сколько казны было потрачено на этот пир… Трилл отгоняет эту мысль. Эти люди отчаянные, но не станут вредить новорожденной. Это варварство даже для них. В главном зале служанка не задержалась, но лишь один раз окинув помещение, она заметила, что здесь не было ни Рафаэля, ни принца Фобоса. Сын Её Величества никогда не любил пышные празднества, особенно если там полно людей. Ему комфортнее одному, наедине с цветами, своими мыслями и растущей, давно не детской злобой. Принц мог за себя постоять, но Вейра строго настрого приказала Седрику не сводить с принца взгляда. Даже если это означает слушать его вечные недовольства. Сад был далеко от главного зала, однако даже отсюда можно было услышать затянувшуюся хмельную песнь. Одна из любимых у принца Зейдена. — Ваш отец был бы рад разделить радость вместе с вами, мой принц, — аккуратно начал Седрик, боясь вставить хоть одно слово не по душе Его Высочеству. Ему и самому хотелось отметить этот день как следует, а не нянчиться с этим странным мальчиком. — Пусть делит его со своими любимыми лизоблюдами, — предсказуемо огрызнулся Фобос и прислонил ухо к ещё не распустившейся розе. — Ты права, моя милая. Отец и думать обо мне забыл, как и мать. Седрик тяжело вздохнул. И чем он так огорчил Её Величество для подобного наказания? — В день вашего рождения праздник был не менее торжественным, — с мягкой улыбкой рассказывал он. Да, слегка слукавил, но кто проверит? Лучше обманутый, но довольный принц, чем капризный и обиженный ребенок. — Принц Зейден и Её Величество будут счастливы… — Когда моё имя из истории династии вычеркнут, да? — прервал сладкие речи Фобос, ненадолго повернувшись к слуге. — Ненавижу эту вечно орущую малявку. Зачем мать вообще её родила? — Чтобы мощь Света… — Я тебя не спрашивал! — бросил принц и снова что-то шепнул бутону. На секунду в голове Седрика возникла мысль вернуться на юг, подобно отцу, отстроить домишко и косить поле до конца своих дней. Нет, нельзя давать слабину. Это всего-навсего избалованный мальчишка. Он сам не понимает, что говорит. — Понимаю ваши чувства. Ваша дражайшая матушка обещала вам трон, а теперь подло отобрала его у вас. Любой бы негодовал. Прошу прощения, что донимал вас, — продолжал он лить мед принцу в уши. Злить его сейчас ещё больше — точно закончит, как отец. «Как этот жалкий предатель», — напомнил он себе. Ни к чему Сарона называть как-то иначе. Фобос на эти слова только странно меняется в лице, поднимает на слугу взгляд, а затем снова возвращается к цветам. Из зала донесся громкий общий смех, и принц сжал челюсть. — Ненавижу её, — шепнул он себе под нос, но Седрик чётко всё расслышал. Рука его крепко сжала стебель розы. — Хочу, чтобы её не было. — Мой принц, вы же не имеете в виду… — начал, не подумав, Седрик, но ему нужно удостоверится, что мальчишка не совершит глупость. — Я что, слабоумный?! — снова вспылил Фобос и резко отпустил цветок. На нежной принцевой коже выступила кровь. — Я не хочу её смерти. Я просто хочу… Хочу, чтобы её не было. Он опустил взгляд на землю, почти стыдливо, и снова отвернулся. Его Высочество унаследовало вспыльчивость Вейры, но ему не хватает решительности Зейдена. Принц слаб, но под влиянием правильного окружения он способен на большее. Такому потенциалу грех пропадать. Седрик на месте этого безвольного мальчишки ни секунды бы не думал о том, правильно это или нет. К счастью всех в этом замке, Фобос — не Седрик. — Такой большой, а всё с цветочками играешься? — внезапно раздалось у входа, и сэр Рафаэль в привычной для него расслабленной манере подошел к принцу и погладил по светлой голове. Седрику не хотелось знать, как много он слышал. — Это не игра, — недовольно убрал его руку Фобос. — Я с ними разговариваю. — Да неужели? — усмехнулся Рафаэль и окинул Седрика насмешливым взглядом. По пьяным глазам, полных радости, нетрудно догадаться, откуда он пришёл. — К отцу присоединиться не хочешь? Он там сейчас байки про свои похождения до свадьбы с твоей матерью травит. Сходил бы, выпил, посмеялся. Большой уже, скоро выше меня будешь. — Не желаю разделять своё время с этими животными, — задрал нос Фобос. Рыцарь рассмеялся. — Ну, с этим же разделяешь, — кивнул в сторону Седрика Рафаэль. Снова эти насмешливые глаза. Снова этот снисходительный голос. Он подавил растущую волну гнева и промолчал, но уже чётко видел тот день, когда этот жалкий землянин будет целовать носки его сапог. Вейра уже однажды сломила его волю, её сыну ничего не будет стоить сломать её ещё раз. — Давай, не строй из себя принцессу, у тебя сестра родилась, — похлопал рыцарь Фобоса по плечу и чуть ли не силой поволок его к выходу. Тот даже не особо сопротивлялся. Видимо, авторитет этого выпивохи для Его Высочества всё ещё сильнее собственного. Это ничего. Это поправимо. — Мой принц, а как же ваша рука? — внезапно вспомнил Седрик. Фобос обернулся, посмотрел на обе свои ладони и снова на Седрика с немым вопросом в глазах. Ни на руках, ни на одежде принца не осталось и следа от укола шипов. Даже капли алой крови. — Видишь, твоя змейка тоже сегодня выпить успела, — снова смеётся Рафаэль и манит слугу рукой. — Иди с принцем, Седрик. Тебе тоже явно нужно расслабиться. Устал ведь, небось, за день? Но он же видел! От точно видел окропившуюся кровью ладонь принца, такое не могло привидеться. Что-то странное произошло, когда землянин подошел к нему, но как доказать? Седрик и сам не заметил, когда рана испарилась, но глаза рыцаря продолжали смеяться, а он продолжал чувствовать себя дураком. Возможно, и правда стоит выпить. — Идите, я подойду позже. Её Величество должна сама увидеть, какие вы счастливые, так что трезвыми перед ней даже не появляйтесь, поняли? — ткнул в них пальцем Рафаэль, а сам ушёл в сторону королевских покоев. Принцу и его няньке оставалось только молча согласиться. Несмотря на то, что замок стоял на ушах и всё не торопился хоть на мгновение затихнуть, в покоях королевы новорожденная принцесса уснула крепким детским сном. Непросто было забрать её из рук счастливой матери, но Галгейта порой бывает очень убедительна. — Утром обязательно верну вам вашу девочку, а пока вам нужно отдохнуть, Ваше Величество. С новыми силами и налюбуетесь, — шепчет ей голготка, уже принявшая человеческий вид, чтобы лишний раз не пугать маленькую. Вейра с неохотой передала ей своё спящее сокровище. На королеву было страшно смотреть. Залегшие синяки под глазами, отекшие щеки, грязные волосы, но это всё было неважно, ведь она улыбалась ярче, чем полуденное солнце. Пусть Света в ней уже не было, Вейра сияла так сильно, что могла ослепить любого, кто перейдет порог этой комнаты. Её мучения, наконец, окончены. У Меридиана есть новая наследница, а значит, теперь можно выдохнуть. Все традиции соблюдены, а в будущем королевства сомневаться теперь никто не посмеет. Королевский долг выплачен. — Не уноси её далеко, — просит обессиленная Вейра и снова с огромной нежностью смотрит на свёрнутый кулёк. Её счастья. Её наследия. Её дочери. — Как я посмею, Ваше Величество? — Трилл скоро придёт? Я послала за ней ещё давным давно, — нахмурилась королева и поправила одеяло. — Скоро должна быть, но сами понимаете, на кухне без неё как без рук, — помотала головой Галгейта и снова опустила голову к малышке. — Ничего страшного не случится, если эти горе-певцы получат своего кабана чуть позже, — морщится Вейра, но всё ещё не может отвести взгляд от дочери. Только подоспевшая к Её Величеству служанка смогла ненадолго её отвлечь. Галгейта почтительно поклонилась и покинула комнату, оставляя Трилл и королеву наедине. Первая успела лишь пару мгновений посмотреть на наследницу престола. Лишь когда шаги повитухи стихли, Вейра поманила служанку подойти ближе. — Она так похожа на меня, — широко улыбнулась королева и взяла служанку за руку. — Точная моя копия. Даже Фобос в первые дни не был так сильно на меня похож. Скажи, у тебя было также? — Вовсе нет, — помотала головой Трилл и попыталась вспомнить тот день, когда впервые взяла сына на руки. — Мой был слишком похож на своего отца. — Я ею всё не налюбуюсь, — отвернулась она к окну, но руку служанки не отпускала. — Даже в самых смелых своих мечтах я уже не надеялась, что этот день настанет. Девочка. Моя девочка, такая сильная, хоть и родилась раньше срока, такая красивая. До сих пор поверить не могу. Это самое настоящее чудо! Спасибо тебе. Трилл даже отдаленно не могла представить, за что могла бы получить королевскую благодарность. Если бы Вейра узнала, что лишь недавно Стражница отказалась травить её, то не сносить бы ей головы. Помощь в родах? То ещё великое дело. Слуги обязаны помочь своей госпоже освободиться от бремени. Разве это стоит того, чтобы дёргать её с пира года? — Я тебе этого раньше не говорила, но… Ты вдохновила меня. В твои годы позволить себе родить ребенка — это настоящая смелость. Если бы не ты, то не держать мне у сердца свою дочь. Лицо Её Величество вновь просветлело, да так, что Трилл стало на секунду стыдно. Даже немного тошно от самой себя. Это не то чтобы совесть, её она похоронила вместе с Кэссиди, но это чувство отвращения к себе росло с каждой улыбкой королевы. Нерисса не заслуживала её. Трилл — может быть, но ведь они обе знают, что нет здесь никакой Трилл. — Поэтому у меня есть для тебя подарок, — внезапно произнесла Вейра и достала из-под подушки то, что Нерисса меньше всего ожидала увидеть. Это она. Слеза Королевы. Та самая, что когда-то сравнила силу Кэссиди с силой целого измерения. Именно благодаря этому кулону больше двадцати лет назад Стражницы смогли остановить императора Эвиуса от захвата целой Вселенной. Как давно это было. Как давно Стражница его не видела. — Я знаю, она тебе дорога, — продолжила Вейра и вложила слезу ей в ладонь. — И я помню, как дорога тебе была Кэссиди. Возьми, мне она больше не нужна. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Всё отвращение к себе сдуло сильнее урагана Ян Лин. Эта глупая женщина даже представить себе не может, какую ошибку совершает. Неужели правда поверила, что Нерисса сдалась, залегла на дно и больше не предпримет попытки сломать её «правление»? Какая несусветная глупость. Сантименты действительно портят королев. Или, может, гормоны? Кажется, миссис Вудхаус как-то говорила на уроках, что беременные и родившие самки часто совершают странные поступки. Этот — один из них. Но она не злорадствует. Только принимает подарок, рассыпается в благодарностях и даже пускает скупую слезу. — Спасибо, Ваше Величество, — говорит она почти от всего сердца, ведь теперь её дорога к власти стала раз в пять чище, чем была. Остались только мелочи. Стоило ей открыть дверь, дабы сгинуть в ночи, дорогу ей перегородила широкая фигура Рафаэля. В нем не было угрозы, как раньше, злобы или агрессии. Он улыбался так, будто у него дочь родилась, а не у династии. Это странно. Без вечно хмурых бровей и взгляда исподлобья он словно стал совершенно другим человеком. Неужели тоже прилично выпил? Раф переступил порог королевской спальни и рукой указал служанке на выход. Странная метаморфоза старого друга на секунду ошарашила Трилл, но она быстро взяла себя в руки и отправилась обратно на кухню. У неё ещё есть сегодня работа. Но странное предчувствие не отпускало. Что-то здесь не так, во всём сегодняшнем вечере всё шло не так. Интуиция Нериссу редко подводила, поэтому она тут же свернула не в сторону главного зала, а к детской комнате. В покоях Её Величества в это же время Вейра не могла не поделиться своим великим счастьем. Всё королевство его разделяет, после стольких лет королева разродилась наследницей! Но то королевство, а сейчас перед ней один из самых важных людей в её жизни. Её верный рыцарь. Когда она обвивает руки вокруг его шеи, Рафаэль держит её хрупкую фигуру крепко, словно пытается отдать часть себя или слиться с ней воедино. Ему нет дела до того, как она сейчас выглядит. Он чувствует её тепло, её искреннюю радость, даже остатки её былой силы. Незначительные. Едва заметные. В его объятиях Вейра чувствует себя как дома. Не как королева в своём замке, нет, как маленькая Вейра, что нашла путь к своей семье, к месту, где она должна быть. Так хорошо. Так правильно. — Скоро снова запустят фейерверк. Посмотришь? — шепчет ей на ухо Рафаэль и прижимается носом к её волосам. — Зейден сказал, они до утра не закончатся, — смеется королева, но всё-таки к окну подходит. Зрелище воистину завораживающее, словно сама планета принимала в свои объятия её дочь. — Твой Зейден уже такой весёлый, что сам скоро взорвётся, — подхватывает Рафаэль её веселье и аккуратно кладёт руки ей на плечи, пока она любуется пейзажем. Такие тонкие. Одно неловкое движение, и он мог бы в руках их раздавить. — И красным, и синим, и зеленым. — Все вы мужчины одинаковые, — вздыхает Вейра. — Страдает жена, а муж празднует так, словно сам несколько месяцев ребенка вынашивал. И где справедливость? Раф перекидывает её длинные белые волосы на плечо и проводит двумя пальцами по тонкой шее. Такой тонкой, что одной руки рыцаря хватило бы, чтобы обхватить её. Возможно. Он не станет проверять. Даже на мурашки на её коже внимания не обратит. — Ты уже решила, какое дашь ей имя? — отвлекает он её от мыслей, и королева призадумывается. — Не буду лукавить, я даже не думала, что это будет девочка, но… Как бы мне хотелось назвать её в честь великих королев прошлого. Лерин, Триба… Может, назвать её в честь матушки? Как ты думаешь? — спрашивает его Вейра и на секунду вглядывается в его лицо в оконном отражении. Такое спокойное, почти счастливое. А это она даже запах алкоголя не чувствует. — Говорят, королева Фрина была добра и великодушна, — коротко отвечает Рафаэль и кладёт руки ей на талию, слегка сжимая её пальцами. — Да, а ещё, что в эпоху её правления Меридиан процветал, а не чах в изоляции, — внезапно меняется в лице Вейра. Раф тоже видит её в отражении стекла. — Ты знаешь, мне не важно, будет она великой королевой, как её бабушка, или нет. Я просто хочу, чтобы она была счастлива. Ты знаешь, делала что хотела, любила кого хотела, путешествовала куда хотела. Чтобы у неё было всё, чего не было у меня. — Это вполне осуществимо, — снова сухо отвечает Раф, но большего от него и не требовалось. Только быть со своей королевой рядом и защищать её. В том числе от её страхов. — Когда ей минует двадцать лет, я буду уже старухой, — вздыхает Её Величество и опускает голову. — Я не увижу её лучшие годы. Не узнаю, хорошей ли она станет правительницей. Не узнаю, примет ли её Меридиан. — Ещё слишком рано об этом думать, — успокаивает её верный рыцарь и обнимает крепче, кладя голову на плечо. — Кто знает, что приготовила для тебя судьба. — Думаешь, у меня есть шанс застать внуков? — улыбается в отражении Вейра, но ответом ей служит холодный и равнодушный взгляд. — Нет, не думаю. Когда Вейра, ещё будучи взбалмошной малолеткой, влюбилась в загадочного землянина, в её голове и мысли не возникало, что он так крепко войдёт в её жизнь. Ей скорее хотелось взаимности. Знания, что она также прекрасна. Также любима. Также идеальна. Когда он снова смотрел на Стражницу, даже спустя десятки лет, что-то внутри ломалось. Раз за разом, понемногу, капля за каплей в ней копилась эта злоба, эта ненависть ко всему, что связано с ней и Землёй. Она победила. Она отобрала себе лучший приз, поставила его на почетную полку, лишь изредка вспоминая о своей победе. Её уже даже не волновали искренние чувства желаемого человека. Королева получает то, что хочет. Так всегда было и будет. Она лишь не учла одного. Что королеве кто-то посмеет ответить. Тонкое лезвие вошло между ребер быстро, тихо, почти безболезненно. Так могла толкнуться ножкой её дочь, когда ещё совсем недавно брыкалась в её животе. Но вот Вейра пытается вдохнуть, спросить себя, что это было, но не может. Весь воздух вдруг закончился, а перед глазами снова заиграли огни фейерверков. — Урааааа! — кричали ей с улиц, пока королева медленно увядала в руках своего верного рыцаря. Он здесь. Он ей поможет. Он её защитит от любой напасти, спасёт от любого врага, как всегда делал. Он в её власти. Рафаэль в её власти. Он держит её крепко, не отпускает, не даёт даже посмотреть, от чего именно ей стало так плохо. В отражении Вейра его не узнаёт. Этот тёмный взгляд, эта рука, держащая её за шею, это тяжелое дыхание. Что стало с её Рафаэлем? Почему он её не защищает? — Ты даже себе представить не можешь, — его ладонь сжимается на её горле всё сильнее, — как долго я этого ждал. Как представлял во всех подробностях. Как думал, размазать мне тебя по стенке, как муху по стеклу, или поступить изящнее. Вейра шевелит губами, хочет что-то сказать, но лишь издаёт булькающий звук. И без того бледная, её кожа стала почти серой, а в глазах едва плескалась жизнь. Она гасла. Быстро и бесповоротно. Почти как в самых сокровенных его мечтах. Сжать бы её обессиленное тело в руках да переломать все кости, а внутренности подать принцу Зейдену на десерт, но он так не сделает. Ему слишком важно сохранить её для легенды. Рафаэль же не собирается идти и признаваться в том, что совершил? О нет, ему одной королевской смерти мало. — Сегодня на замок готовится нападение. Прямо сегодня, пока половина стражи пьёт за здоровье твоей дочери. Мятежники намеревались убить тебя, и у них это получилось. Затем они планировали выкрасть твою дочь, а твоего мужа и сына похоронить под обломками замка, но не волнуйся. Твой сын выживет и станет прекрасным правителем. Как ты сама и хотела, — рассказывает Рафаэль, едва не шипя ей на ухо, пока глаза Вейры медленно расширялись. Она уже не могла ничего сделать, ничего сказать, воспрепятствовать, сказать «нет». Рафаэль мог её понять. Он сам был в точно такой же ситуации, но его ни о чём не спрашивали. Он тоже спрашивать не будет. Исход же истории Её Величества королевы Вейры будет иным. Ей уже никак не вырваться из-под чар. Её судьба — обмякнуть в руках любви всей своей жизни и больше никогда не произнести и слова. На её щеку приземлилась одинокая слеза рыцаря. Королева была мертва. Рафаэль аккуратно, без лишнего шума положил тело на холодный пол, открыл чёртово окно, а сам судорожно начал искать ту самую Слезу. Кадма как-то говорила, что с её помощью можно у самого Сердца забрать всю его силу, поэтому медлить нельзя. Он заберёт у новорожденной всё, что полагается её брату, и может даже прослывёт героем. Раф это делал не для славы, уж тем более не для Фобоса. Но её нигде не было. Он обшарил все самые сокровенные места, даже на теле этой мертвой женщины, но ничего не нашёл. Не велика беда. Замок пусть и большой, жажда Рафаэля сломать чёртову Завесу всё равно больше. Пришла пора для спектакля. У него прежде было достаточно времени для практики, но ведьмины иллюзии не всегда давались легко. В первой части представления он легко скрыл, что заходил в королевские покои, но изобразить самого себя, открывающего дверь только сейчас, гораздо сложнее. Если судьба на его стороне, должно получиться. — Нет, сэр, сами понимаете, служба, — доносится до его ушей голос одного из стражников по ту сторону. Отлично, он как раз должен коснуться дверной ручки, и… — Ваше Величество! — уже настоящий Рафаэль подлетает к лежащей у распахнутого окна Вейре и судорожно пытается привести её в чувства. Лишь затем он «замечает» торчащее из её груди грубое шило и драматично его достаёт. — Как вы это допустили?! Оба стражника непонимающе друг на друга уставились, но лишь затем, чтобы по команде старшего отправиться трубить о тревоге. На королеву совершено покушение. Один шум быстро сменился на другой. Залп фейерверков окончился. Замок оглушил гул рога, а через несколько минут что-то взорвалось на первом этаже. У Нериссы не было времени думать. Там мог быть Джулиан. Она даже не успевает дойти до главного зала, оттуда целой толпой посыпались пьяные лорды, леди и стражники. Трилл прячется за колонну, пока мимо пробегает несколько крепких ребят на не совсем крепких ногах. Она окончательно уходит из поля зрения, и Трилл исчезает, позволяя явиться Маг. Едва принимая другую форму, Нерисса телепортируется. У главных ворот настоящий хаос. За считанные минуты огонь охватил всё, до чего мог дотянуться: повозки с ещё запряженными лошадьми, ящики с продовольствием, кусты с розами, некоторых людей. Тяжело вооруженные воины резали простой люд, но и он не отставал. Откуда-то сверху сыпался град огненных стрел. Все, кого Маг когда-то знала, действовали как один единый механизм. И не издавали ни единого звука. Когда она заметила, что один из павших мятежников ещё шевелился, то немедленно подлетела к нему и положила руку на грудь. Не потому что хотела сохранить ему жизнь или облегчить муки. — Где Джулиан? — почти крикнула она, но в пылу сражения эти слова растворились, как дым. Маг выставила перед собой руку и создала электрический щит, не давая кому бы то ни было подойти к ним хоть на шаг. — Взять… замок… убить… принца… — монотонно говорил мятежник, прожигая взгляд небо. Она уже видела его. Именно такой взгляд был у сноходцев во время атаки Гипноса. Она хорошо его запомнила, ни с каким другим не перепутаешь. — Принца? Кого из двух? — не унималась Маг. — Кто отдал приказ? — Взять… замок… убить… — всё повторял мужчина, а затем умолк навсегда. Маг оглянулась. Все они действовали как один, но просто и примитивно, а ещё так медленно, что любой бы заметил неладное. Кроме вусмерть пьяного солдата. Но Джулиана нигде не было. Это и радовало, и пугало. Лишь одно не давало ей впасть в панику — надежда, что он сегодня остался с Калебом. Но штурм — вернее, пародия на него — длился преступно недолго. Внезапно двор озарила яркая вспышка, и только треск огня да ржание лошадей были свидетельствами того, что здесь только что произошло. Вейра не церемонилась, положила и своих, и чужих. Однако, как только Маг вернула себе зрение, она увидела не королеву, а её разъяренного сына, готового разорвать на куска каждого, на кого упадёт его высокородный взгляд. За его спиной стоял Седрик в боевой форме, уже, очевидно, ненужной. Как только по земле пополз один из нападавших, принц Фобос тут же направил на него руку, но его атака лишь встретила ответную от Маг. Вскоре и лошади умолкли. Никто не смел издать и звука. Змей Седрик смиренно ожидал приказа, как и стоящие за его спиной люди. Фобос сверлил противницу таким взглядом, что у Маг невольно пробежал холодок. Всё принцево лицо было красным и опухшим, но воспаленные глаза его сочились такой яростью, которую она в свои годы могла видеть только в зеркале. Что-то произошло. Что-то страшное. И Нерисса не смогла это предотвратить. — Никто из предателей короны не покинет этот замок живым, колдунья, — подал, наконец, голос Фобос. Дрожащий, но твёрдый, как у Вейры на самой заре её правления. Совсем как в день гибели её матери. — Эти люди атаковали замок не по своей воле, Ваше Высочество, — попыталась уйти в защиту Маг. — Кто-то использовал на них магию рога… — Королева мертва, — отрезал Фобос и ещё раз поднял руку перед собой. — И, как мне сообщили, ты долгие месяцы состояла в сговоре с этими изменщиками и убийцами. Отвечай или присоединишься к ним. Нерисса не из тех, кто бежит с поля боя. Это унизительно, а ещё является автоматическим признанием поражения. Вступить в бой, особенно с неравным по силе противником, — дело благородное, смелое и честное. Нерисса ни одним из этих качеств не обладала, а потому поступила унизительно и признала поражение. Ни к чему из Маг героя строить. Трилл всё ещё на стороне короны, а значит, безрассудный поединок с принцем можно… отложить до лучших времен. Великие стратеги тоже в свое время отступали, а затем строили империи. В комнате служанки даже холоднее, чем прежде. Окно пошло трещинами, как и внешняя стена, а потому жить здесь скорее всего больше не выйдет. После смерти Вейры тем более. Ноги сами собой подкосились и чужое лицо соскользнуло с её собственного. Непонятно от чего у Стражницы скрутило живот, а по телу прокатилась крупная дрожь. Королева мертва. Вейра мертва. Всё её будущее мертво. Не так она представляла её поражение. Даже в ближайшем будущем она не могла представить, что непобедимый Свет Меридиана сможет кто-то одолеть. Даже представить невозможно, кто этот монстр. «Свет Меридиана!» — внезапно озарило её, и Нерисса мигом обратилась в служанку. Галгейта же унесла малышку на нижние этажи, нужно срочно её найти и… — А я уж боялся, что не откроешь, — остановил её у порога Рафаэль вместе с двумя стражниками за спиной. Взгляд его был насмешливый, но чистый, даже нотки хмеля в нем не проследить. — Это она последней выходила из королевских покоев? — Да, сэр, — холодно ответил один из мужчин. — Схватить её. Пусть просидит в темнице без еды и воды до следующего утра. Крепкие руки сковали её по обе стороны и буквально выволокли из собственной комнаты. Несчастная Трилл даже опомниться не успела, как потеряла землю под ногами. В голове всё смешалось. Улыбка Вейры, горящие повозки, слова мятежника. Королева мертва. Королева мертва. Убить принца. Убить… — Это был ты… — шепчет она себе под нос, до сих пор не до конца веря. — Это был ты, Рафаэль! Но до него долетает лишь неразборчивый крик и собственное имя. Всё шло почти как по маслу. Вейра и Нерисса угрозы больше не представляют, остались лишь декорации. Дальше по списку идёт устранение третьей занозы в виде принца Зейдена. Потом — нахождение Слезы, обуздание силы Сердца Меридиана и её передача первому наследнику Её Величества. Всего несколько дней — и от Завесы останутся лишь клочки. — Сэр, — подбежал к нему запыхавшийся Рейтор и дежурно склонил голову. Выглядел он помятым, но относительно трезвым. — Принц Фобос подавил мятеж. Заговорщики мертвы. — Отлично. Где сейчас принц Зейден? — с лёгкой полуулыбкой спросил Рафаэль. — Надеюсь, он не проспал всё веселье? — Такое дело, сэр… — Рейтор опустил голос и нахмурился, подбирая слова. — Принц мёртв, сэр. «Что?..» — Что? — провалился в свои мысли Раф, не до конца осознавая услышанное. — Как это «мёртв»? Зейден? Он участвовал в подавлении? — Он… Кажется, подавился. Мы нашли его в главном зале с пустым кубком в руке. Никто не видел, что произошло, он был один, когда мы вернулись, — немного запинаясь, отчитался рыцарь, прекрасно понимая, как нелепо всё это звучало. — Даже не буду спрашивать, с какой целью вы вообще возвращались в зал, — поднял палец Рафаэль, подавляя в себе желание встряхнуть приемного сына за плечи и приказать перестать нести бред. — С этим разберёмся позже. Где сейчас принцесса? Нам нужно позаботиться о её безопасности в самую первую очередь! Рейтор совсем потерялся в лице и, ещё сильнее смутившись, опустил глаза в пол. Сейчас отец его точно ударит. — Её няня, Галгейта, пока все силы были направлены на мятежников… Покинула замок. — Рыцарь поднял растерянный взгляд, готовый к любому наказанию. — И?.. — С ребенком, сэр. Рафаэль тяжело вздохнул. Мало того, что паршивец Зейден не подождал его и помер раньше положенного, так ещё и какая-то голготка похитила чёртов Свет Меридиана прямо у них под носом! Это ничего. Всё поправимо. Далеко мерзавка не убежит, всё-таки не крепкий солдат, догнать и убить её не составит никакого труда. — Ты, разумеется, уже отправил за ней поисковый отряд, да, Рейтор? — Он положил ему руку на плечо и уверенно, по-отцовски, сжал. Несильно, но чтобы сразу было понятно, в каком он сейчас паршивом настроении. — Д-да, конечно, сэр! — Ты же не врёшь мне? — Я сейчас же присоединюсь к поискам, сэр! — отчеканил Рейтор и скрылся за ближайшим поворотом. Когда он обещал Фобосу у тела его матери заживо похоронить всех причастных к этому преступлению, Раф не имел в виду надеть петлю на самого себя за два новых прокола. Смерть Зейдена пацан, может, ещё и переживёт, но похищение его источника силы прямо из-под носа Первого Меча может грозить и отсечением головы. Или, того хуже, разделения участи Нериссы. По дороге в тронный зал он задумался. Каким таким образом какая-то нянька с наверняка перепуганным орущим младенцем смогла без лишнего шума покинуть замок? Авантюра заранее обреченная на поражение, провернуть она её могла либо сразу после окончания штурма, либо… Нерисса. Это всё была Нерисса. Только к самому рассвету в замке, наконец, смолкли все звуки, погасли все огни и успокоились беспокойные умы. Холодный ветер блуждал по темным пустым коридорам и залам, обнажая забытые страхи. Теперь никто здесь больше не в безопасности. Её Величество их больше не защитит, не спрячет за своей спиной или в своих объятиях. Будущее королевства еще никогда прежде не было таким туманным. А в тронном зале Фобосу ещё никогда не было так одиноко. С ним всегда был кто-то. Мама, отец, Рафаэль, няньки, слуги. Здесь всегда кипела жизнь, когда не загляни. Сейчас трон пустовал. И будет пустовать ещё очень долгие годы, если старший ребенок почившей королевы не примет на себя её тяжелую ношу. Будет лукавством сказать, что он не мечтал об этом. Как и сказать, что он ждал этого дня так скоро. Когда он подходит ближе, он всё ещё ждёт, что его одёрнет мамина или отцова рука. Что кто-то скажет прийти в себя. Фобос идёт дальше, но ничего не происходит. Он не чувствует кого-то за спиной. Никто, даже сами правила магической династии Эсканор не смеют его остановить. Вот, трон перед ним. Садись — да верши судьбы. Никто не встанет против. Никого нет сильнее во всём измерении. Кроме, пожалуй, одного человека, ещё слишком слабого, чтобы ему противостоять. Сидеть здесь казалось правильным. Он Эсканор. Он законный наследник, так ему последние пятнадцать лет твердила мама. Но всё равно нельзя было назвать это место… его местом. Слишком многое здесь было от мамы. Седрик неспеша заходит в зал, и Фобос по старой привычке подрывается с трона и спешит спуститься. Умом он понимал, что имеет полное прямо его занимать, но что-то в нём противилось этой идее. Словно он берёт чужое. — Мой принц, — склоняет перед ним голову Седрик куда более почтительно, чем прошлым вечером. — Ваши верные подданные продолжают поиски вашей сестры. Со дня на день должны вернуться с известиями. Вы желаете провести похоронную церемонию или сразу приступить к коронации? — Коронации? — откликнулся Фобос и невольно повернулся к окнам. Утренний свет постепенно заливал собой всё помещение, не давая мыслям о маме даже на секунду покинуть голову принца. Всё здесь принадлежало ей. Не ему. При всей любви к ней, Фобос не сможет вечно терпеть её присутствие. Этот чёртов свет, душистые розы на мраморных колоннах, алые портьеры — всё здесь говорило о том, что принадлежит Её Величеству королеве Вейре. — Не будет никакой коронации, — отрезал Фобос, так и не посмотрев на Седрика. — Я не собираюсь носить её корону. Но кое-что здесь нужно исправить. Вся скорбь наследного принца будет явлена народу. Никто больше здесь не посмеет затевать пир, радоваться краскам жизни или ходить с довольными лицами. Пусть Меридиан — его Меридиан — забудет о том, что было прежде. Королевы… Его матери больше нет, и не ему одному это всё выносить. Пусть больше не будет Света. Отныне в его королевстве настала новая эра. Эра Фобоса.