Я = ты

      Девичник Нэнси устроила в лучших традициях. Коп стриптизер, куча выпивки, травки и потраченных денег.       — Тебе хоть хватит на свадьбу?       — Райан заработал.       Райан! Заработал! Как бы одним прекрасным утром она не позвонила мне в слезах, что Райана пристрелили из-за его заработка, предварительно отрезав ему уши. Правда, вымогателям придётся встать в очередь и протянуть мне нож.       Все неслось слишком быстро, ни я, ни камера моего телефона после трёх коктейлей и пары шотов не поспевали за ритмом. Фотки украшения гостиной, нас трезвых, пунша, одетого стриптизера, а дальше куча черных экранов, гондон на кране, трусы на торшере… как по учебнику.       Обычно я осталась бы на ночь, но в этот разнеслушающимися пальцами набрала Убер. Он даже приехал.       У Нэнси все было не как у людей. Никакой церкви, для празднования и венчания сняли стрип бар не в самом лучшем районе, потому что он дешевле и тогда им точно хватит на гавайи.       До самого венчания оставалось еще около часа, я сидела у барной стойки одна и цедила первую виски с колой.       И только аккурат когда священник приперся в обитель похоти и разврата, чтобы скрепить священными узами брак… моим приглашением воспользовались. Правда совсем не Энди.       Да у меня сердце в трусы выпрыгнуло.       Это был Итан. Причесаный, побритый, в рубашке. Я стакан со стойки уронила.       — Простите. Блядь.       Тут же сорвалась с места, побежала к нему.       — Не ожидала.       — Энди не смог прийти. Укатил в Нью-Йорк на все выходные.       — Джессика?       — Джессика, — кивнул он.       — Я рада, — хотя на Джессику, мне, в общем-то, совершенно насрать.       Именно ее Энди подцепил в Вегасе и теперь похоже у ребят назревал бурный роман. У всех что-то назревало: шашни, свадьба, новые отношения. Можно и мне что-нибудь, кроме нового стакана с вискарем и разбавленной колой?       Одна я чертовски рада увидеть здесь Итана. Не ожидала, даже близко, думала, так и просижу с виски-колой до конца вечера, потом букет поймает какая-нибудь шлюха, разобьют кучу стаканов, может, чей-то нос, Райан заблюет весь пол.       Белая рубашка Итана светилась в неоновых огнях.       — Прости. Сейчас начнется, — я мотнула головой в сторону наспех сварганенного алтаря. — Я типа свидетель.       — Иди уже, — улыбнулся он.       Моя Нэнси светилась от счастья. Цепко сжимала в руках букет из белых цветов, смотрела на этого наркошу такими влюбленными глазами, что я даже пообещала себе до конца вечера больше не называть его придурком.       Каждый бывший так или иначе — придурок.       Церемония была красивой, если можно ее так назвать. Клятвы, торжественная речь… Настолько хорошо, что я разрыдалась. А потом мне в лицо прилетел букет.       — О! — выкрикнула Нэнси, — Я целилась в тебя!..       — Ты бросала со спины.       — Это ничего не меняет.       Пока молодожены отрывались в танце, я вернулась к стойке. К Итану. Бухнула букет рядом.       — Наклонись.       — Чего?..       — Наклонись. Не могу достать.       Достать до чего?..       Теплыми сухими пальцами он провел по моей щеке.       — Кровь. Похоже, об букет поранилась.       — Да ну? Даже не почувствовала.       Зато вполне себе почувствовала как виски с колой ударили прямо в мозг, как я соскучилась по этим прикосновениям и не удержалась. Обхватила его голову руками, зарылась пальцами в волосы и поцеловала, как будто потом ничего не будет.       Мне ответили на поцелуй. Жадно, но коротко. А затем оттолкнули.       — Иззи.       — Прости, — пробубнила я. — Кажется, я перепила. Кажется…       — Забудь. Давай представим, что ничего не было и хорошо проведем вечер?       — Да. Проведем. Конечно.       Я сглотнула обиду, остатки гордости и заказала чистый виски.       Мы разговаривали как старые друзья, которые чертовски давно не виделись. Делились, что нового. Куда Итан тратил выигрыш в Вегасе. Как я ходила на благотворительный вечер. Как куда-то пропали айрподсы.       Потом было что-то еще, но я уже не помнила. Домой меня снова привез убер.       Спустя три дня я подобрала сопли, собрала яйца в кулак, еду — в пакет и пошла знакомой дорогой. Семь утра, пять этажей, три стука в дверь. Мне открывают.       Под мышкой — та самая тетрадь, на первых страницах которой дописанный рецепт шакшуки. Я решила приготовить нам завтрак. Просто завтрак в воскресный день. Друзья мы там или кто?       Итан идею не оценил, но препятствовать не стал.       «Так уж и быть, можешь разгромить мою кухню».       — Мерси боку, — выдала я и театрально поклонилась.       Через несколько минут кухню и гостинную окутал запах жареного чеснока и перца чили. Скоро он впитается в диван, занавески, ковер… Оставит свой пахучий след и Итан еще не скоро выветрит эту запашину. Не скоро забудет, что я была здесь, что готовила для него что-то, что не надо разогревать в микроволновке или просто нарезать.       Я всегда избегала сложных путей. Не умела готовить, убираться, строить нормальные отношения. Потому, чтобы совсем не сесть в лужу, я приготовила шакшуку несколько раз до похода к Итану. В первый раз я спалила чеснок. Во второй — купила слишком острый чили, хотя добавила ровно столько, сколько требовал рецепт. Но есть это было просто невозможно. Можно до бесконечности следовать рецепту, но даже он, в моих руках, не был гарантией, что все получится. Потому уже к Итану я пришла с тетрадью, в которой рецепт был исправлен под «мои» реалии. Я записала один перец чили вместо двух, одну минуту обжарки чеснока вместо двух с половиной и добавила на одно яйцо больше, на случай, на случай, если желток разобьется некрасиво.       — Ты когда-нибудь это вообще готовила? — спросил он. — Пахнет, как биологическое оружие.       Я твердо решила завязать со враньем, притворством и прочей белибердой, которые все разбили.       — Я тренировалась. Перевела целую упаковку яиц, трижды бегала докупать чеснок, искала вкусный хлеб, чтобы не походил на подошву. Готовка — это, оказывается, чертовски сложно.       Протяжное «а-а-а» в ответ.       Особого восторга я не почувствовала, но все же подала блюдо к столу. Поставила сковороду на силиконовую подставку, которую тоже принесла с собой.       — Это обязательно есть со скороводы?..       — Обязательно. В рецепте сказано, что это… как это там, придает атмосферу.       Атмосферу, черт возьми.       Безо всяких вопросов Итан макнул хлеб в мягкий желток. Хорошая интуиция или он умел правильно есть все блюда на свете?       — М. м! А вкусно.       Получилось и правда вкусно. В меру остро, в меру пряно, чертовски сочно. Я гордилась собой даже больше, чем показывала. Иззи и съедобная стряпня — ну да, ну да.       Конечно, яичница по рецепту — капля в море, но я радовалась даже маленькой победе, вроде вкусного блюда, которое смогло его порадовать.       Я сидела прямо на полу, оперевшись спиной о диван, Итан постоянно наклонялся к низкому журнальному столику, я понимала, что ему неудобно, но до барной стойки он больше не дотягивался. Такой правды он явно не хотел, потому я прикинулась, что все в норме вещей.       Мы болтали о глупых рецептах, вроде «добавьте толченый рог единорога», жарьте пока не пожарите и прочей мелочевке, пока разговор не ушел в нежелательное русло. Но было уже слишком поздно.       — Как там Винс?       — Какой Винс?       — Ты рассказывала про одного парня со съемок.       — Ах да… Ви-инс… Понятия не имею. У нас не сложилось.       — Жаль.       — Я бы не жалела, — пожала я плечами.       — Не стоит теперь из-за чувства вины оставаться одной.       — Ладно, — неохотно ответила я. — Но и со случайными мудаками я завязала.       — Я тоже был случайным мудаком? — с иронией в голосе произнес он.       — С тобой я не завязывала. Мы завязали… Мы строим дружбу, забыл? — и ткнула его локтем.       Мне хотелось толкнуть еще несколько умных мыслей, но зазвонил телефон. Нэнси. Кореш Райана должен был отвезти их в аэропорт, но пропал и не берет трубку, убер запросил нереальные двести баксов, звонить больше некому, и я и мое корыто оказались единственными, кто может спасти их медовый месяц.       — Да, хорошо, скоро буду, — ответила я и положила трубку.       — Энди?       — Не совсем. Надо отвезти подругу в аэропорт. Это на их свадьбе мы были, помнишь?..       — Помнишь.       — Я быстро.       По привычке хотелось клюнуть Итана в губы, но я вовремя осеклась и просто погладила его по плечу.       Это постоянное желание всех трогать передалось мне от пахучего Роберта Сантьяго?       — Как приеду все уберу, проветрю, закину занавески в стирку. Не скучай, ладно?..       — Можешь не спешить. Занавески проживут без немедленной стирки до завтра.       Может так то оно и так, но мне до невозможности хотелось снова проводить с ним как можно больше времени. Не прятаться, не притворяться. Жечь чеснок на его кухне, оставлять пятна на диване, разговаривать, пусть и ни о чем. Мое тело по-прежнему била мелкая дрожь от одной мысли, что он рядом. Тяга никуда не делась, просто превратилась в нечто другое, что-то, что у меня не хватало мозгов объяснить, связать в слова.       Почему за тысячелетия люди настрочили кучу книг в духе «от друзей к возлюбленным» но нет ниодной о том, как дружить с теми кого любишь?       На рейс ребята успели. Из-за пробок я вернулась домой поздно, успела заскочить к себе, чтобы переодеться. Одежда успела провонять чесноком и потом, хорошо бы еще и душ принять, но это долго.       Лишние четыре минуты я потратила на то, чтобы подняться на седьмой этаж пешком. Дверь была заперта и никто не открывал. Может, уснул? Я открыла дверь ключом Энди, окликнула Итана, но мне никто не ответил.       Я сделала шаг вперед и вляпалась во что-то мокрое.       Вода.       Новенький паркет весь залит, в некоторых местах уже вспучился. В ванной шумел душ.       — Эй, аквамен, ты вкурсе, что сейчас затопишь соседей?       Ответа не было.       — Итан? Уснул что-ли?       Тишина.       Я подергала ручку двери — заперто. Ни звука. Только бега грохот тропического душа, включенного на полную. Даже если он заснул, воду лучше выключить, пока Итан не обеднел на несколько тысяч долларов, разорившись на ремонт.       — Итан! Если не откроешь, я выломаю дверь.       Тишина.       И с каких пор меня колышет чужое имущество?       Барным стулом из кухни я выбила дверь, а увиденное выбило меня из колеи.       Около душевой кабины на затопленном полу стояла инвалидная коляска, а в душевой кабине, в одежде, полусидя, прислонившись к стенке, валялся Итан.       Твою мать.       В одно мгновенье я поняла, что случилось. Поняла и оцепенела, затем задрожала, закричала, хотя от крика больше вреда, чем пользы. На курсах по самообороне учили отключать панику. Паниковать — потом. Думаю, с первой помощью это работает так же.       Я ринулась к душевую кабину, окатило ледяной водой. У Итана изо рта шла пена, а рядом лежал пустой пузырек из-под снотворного, выписанный на его имя. Около слива валялись несколько полурастворившихся белых таблеток.       Меня накрыло.       — Дурак! Боже, твою мать, господи…       Я шлепала его по щекам, кричала, трясла, но он не приходил в себя. Только бы живой, только бы живой!.. Черт подери, до чего холодный. До чего же он холодный…       Твою мать, твою мать, твою мать…       Деревянными руками нашарила в кармане телефон и наспех набрала 911.       Назвала адрес. Прокричала, что человек отравился.       — Мэм, оставайтесь на линии. Успокойтесь. Бригада уже в пути — ответил спокойный голос в трубке. — Мэм, как вас зовут?       Мне до ужаса хотелось послать всех к черту, но это потом. Я нашарила кнопку выключения душа, положила Итана на бок и принялась следовать указаниям женщины из 911.       В госпиталь я так и поехала — мокрая и пришибленная. Сидела в коридоре и ждала ответа врача. Долго.       Итана приняли без очереди.       Чтобы в Чикаго Дженерал и без очереди — надо очень сильно постарался. Старательный у меня теперь друг.       — Он стабилен, — передал врач. — Мы его зафиксировали. Придется подержать в больнице несколько дней. Идите домой, мэм. Жизни вашего друга ничего не угрожает.       Я не смогла. Когда пустили к нему в палату, сидела рядом, со временем даже обсохла. Потом задремала, положив голову к нему на кровать, около рук, привязанных к койке.       К утру Итан очнулся. Продрал глаза и поморщился от солнца.       — Я в раю?.. — хрипло спросил он.       — Нет, — сонно ответила я. — Будь здесь рай, ты бы увидел Вупи Голдберг или Моргана Фримана, который сейчас объяснял бы тебе тайны мироздания. А Вупи принесла бы тебе Маргариту. Я не похожа ни на Вупи, ни на Моргана Фримана. И маргариты у меня нет. Уж извини.       — Черт…       — Его тоже здесь нет. Только бледные призраки в белых халатах, что откачивали тебя.       — Голова…       — Хоть не задница, — выдавила я со смешком.       Тупая шутка, но других у меня сейчас не осталось.       — Выглядишь неважно.       — Ты тоже.       — Иди домой, Иззи. Все хорошо.       Я дрогнула, но ничего не ответила. Мне сейчас тоже не помешала бы парочка колес, чтобы заснуть.       Когда Итана выписали, мы вернулись туда, откуда начали — в его квартиру, я выдала краткую, самонадеянную но логичную мысль:       — Я переезжаю к тебе. Хочешь ты этого или нет, мне, в общем-то, плевать. Пока Энди занят своей новой подружкой и не может за тобой присмотреть, это буду я.       — Иззи…       — Что «Иззи»? «Иззи не спеши, постираешь занавески завтра»? Иди к черту. Катись к дьяволу. Я тебя ненавижу.       Я не отдавала отчета своим словам. Порола все, что попадало в голову и не думала о последствиях.       А потом, так и оставив Итана посреди гостинной, принялась убирать оставленный срач. Закинула в стирку занавески, отскребла сковороду, сменила постельное белье.       Оставила в углу чемодан со своими вещами первой необходимости.       — А ты не думала, хоть на секунду, что не стоило этого делать? Хоть, мать твою, на секунду?       — Нет. Однажды я тоже хотела, чтобы в моей жизни был человек, который вытащит меня из этой ямы.       — И?       — Это был ты. Quid pro quo.       — … услуга за услугу. Откуда ты это знаешь?       — Что-то вроде того. У меня было много времени, чтобы узнать что-то новое, помимо любимого салата семейства Кардашьян.