Город без выхода

Девушка опомнилась только в тот момент, когда ощутила, в насколько неудобной позе лежит - грудь и плечи провисали между перекладинами креста, а руки устали до судорог. Раньше Марина этого не чувствовала, только ревела, да так, что натекла небольшая лужица из слезок, и, наверное, слюны. Марина стылдиво отвернулась от того, что невольно наделала и впервые взглынула через зеркало на свой тыл. На удивление, место экзекуции выглядело лучше, чем тот ужас, что она видела накануне, но может ей тогда померещилось? По ее ощущениям там должен быть сплошной лиловый синяк и кровища, а там что-то странное... Ну да ладно, страх прошел и захотелось уже слезть с этой дурацкой конструкции, да вот стальные карабины были слишком уж надежно зацеплены за скобы на крестовине. Добрых полчаса ушло у девушки на безуспешные попытки отцепить руку. - Не надо так дергать, я сейчас помогу... Незнакомый голос! Марина повернулась и увидела женщину в белом халате, склонившуюся над небольшой сумкой. - Вы кто!? - испуганно прошептала девушка. - Сейчас все расскажу... Секундочку... - похожая на медсестру женщина говорила весело и доброжелательно, но с нотками снисходительности, как будто маленькая девочка пристает к ней со своими глупенькими "Почему?". Первым делом она воткнула в розетку шнур от принесенного с собой прибора, распаковкой которого занималась все это время, а потом подошла вплотную к девушке. - Почистим твою попочку от всей этой шелухи... Марина напряглась, почувствовав прикосновение к месту, где недавно гулял ремень, но боли не было совсем, было даже приятно. Нежные прикосновения пальцами, а потом и всей ладошкой как будто нарочно дразнили - неожиданная и пугающая медицинская процедура вдруг превращалась в ласковые поглаживания. Потом она надавила сильнее, и под ее ладонью зашелушилась запекшаяся кровь, потрескавшиеся кусочки медсестра легонько смахивала на пол. Опять не было боли, лишь безграничное удивление. Девушка не удержалась и, оглянувшись, увидела, что выглядит теперь как раньше, как будто и не было по-варварски жестокой порки. Ей казалось, что шрамы там точно останутся, но нет - восстановилась гладкая, молочно-белая кожа, а не розовая, как в заживших ранах. Девушка была потрясена увиденным, немой вопрос застыл у нее на губах. Заметив, куда смотрит Марина, медсестра взглянула вверх и их взгляды встретились в зеркале. - У меня дома есть машинка для порки, так она не оставляет ни одного местечка без того, чтобы в кровь не запороть. Зато когда заживает - получается равномерно, не то, что от руки. А у тебя, я смотрю, попа загорелая была, а теперь уже белая как сметана, но местами смешно получилось... - медсестра добродушно улыбнулась и подошла к изголовью. - Давай-ка тебя перевернем... Она отстегнула левую руку девушки и пристегнула ее к противоположной перекладине чуть пониже правой. Проделав тот же фокус с ногой, она занялась правой половиной тела, разворачивая Марину на спину. Теперь девушке было удобнее пошире раздвинуть ноги, а в зеркало она могла смотреть прямо, не оглядаваясь за спину. Ее лицо исказилось от страха, когда она увидела, что влотную к ее дырочкам на кресте смонтирован непонятный прибор, тот самый, что женщина включала в розетку. - Не бойся, Зайка. Ой, а ты уже горячая... Так и есть, 38,1 - заявила медсестра после того, как запищал бесконтактный термометр, который она поднесла девушке ко лбу. - Эх, старые термометры мне больше нравились - их можно было в попу засунуть! Ну, пора начинать! - Что начинать? - испуганно прошептала Марина. - Мама говорила, что это испытание. Я его прошла? - Да, конечно, ты молодчина. - медсестра присела у изголовья и, обняв девушку за плечи, откинула голову назад, чтобы вместе смотреть в зеркало. - Но мне нужен результат... Она начала неспеша объяснять. - Понимаешь, обычно это делают в донорском центре, но твоя мама решила первую часть сделать сама. Вообще, так многие делают, не доверяют своих дочурок нам... Она сделала тебе больно и, при этом, поранила. Твой могучий организм начал восстанавливаться и быстренько все раны зажили. При этом он выработал виталию - это как кровь или лимфа, ее вырабатывает особая железа. Она есть только у девочек, но далеко не у всех и в этом городе собраны как раз такие особенные девочки. Виталия - это как живая вода из сказок, которая заживляет раны. Но только она водится не в родниках и волшебных колодцах, а у тебя прямо... хи-хи, неважно, сама все увидишь! Главное, что вырабатывается ее, обычно, намного больше, чем надо для быстрого заживления ран. У тебя ведь все уже зажило, сама же видела, зачем тебе остальное? Надо делиться! - подмигнула женщина Марине. - И вы хотите... - заговорила пораженная девушка. - Выкачать из тебя все! И посмотреть, сколько получится. Это важно, это как твой паспорт здесь! Медсестра проворно оказалась по другую сторону креста, и Марина вскоре ощутила ее дыхание на своей промежности. С характерным шлепком на руках медсестры оказались латексные перчатки, и она опустила правую руку на лобок девушки. Плавно опуская вниз и обводя пальцами вокруг больших губ, она зазвигала ими как ножницами. - Хлюп-хлюп-хлюп! - передразнила медсестра. - Уже мокренько, все как полагается... Марина покраснела и зажмурилась, неожиданно для себя громко застонав - голос вернулся! Нежно поводив пальчиком по краю влажной щели, женщина погрузила его внутрь, осторожно, чтобы не причинить боль. Девушка попыталась отодвинуться, но это было тщетно - палец догнал ее и, погрузившись, стал поворачиваться. Затем медсестра быстро извлекла его с характерным звуком и снова передразнила. - Чпок! Ты у нас довольно узенькая, №2, так и запишем... - она стала что-то регулировать на своем приборе. Послышалось гудение, а женщина тем временем стала и направилась к изголовью крестовины. - Потужься, нельзя, чтобы тебе сейчас было больно. Эта штука войдет в тебя легко, не такая уж она и большаю. Я поставила ей температуру теплее твоего тела на два градуса, так что будет приятное тепло. - Ой! Ой-ой! - завизжала Марина. Голос вернулся даже с избытком. - Тужься давай! - зашептала женщина ей на ушко, обняв сзади за шею. Медленно, но с тупой неотвратимостью в ее киску въезжала огромная твердая капсула. Она действительно оказалась приятно теплой, и благодаря усилиям боли почти не было, но пока что это был явно самый большой объект, который когда-либо входил в ее дырочку. Девушка завороженно наблюдала за действом в зеркале. Медсестра нежно утерла пот со лба девушки, в нос Марине ударил запах ее собственных соков. Тихий, но такой сладкий стон девушки не ускользнул от внимания медсестры, и она в шутку поковырялась тем самым пальчиком у нее в ноздре, потом провела им по верхней губе. - Надеюсь, ты не стесняешься делать это с девочками? - промурлыкала женщина ей над ухом. - Парней-то во всем городе нет и не будет... Она покрыла поцелуями лицо Марины, плавно переходя к губам и, последним штрихом, слизнув каплю душистых соков, которую сама нанесла. Тем временем гудение аппарата изменилось, и капсула прекратила въезжать в лоно девушки. Она вдруг ощутила там мощный толчок и закричала, учащенно дыша. - А-а-а! А-а-а! А-а-а! Нет, он порвет!!! - Марина завизжала, зажмурившись. - Глупенькая, он вообще не двигается! Тебе так кажется, потому, что это разряды тока, они накатываются бегущей волной по всей его длине. Посмотри же, он не двигается! Открой глаза! Девушка не сразу рискнула сделать это, но вскоре убедилась в правоте медсестры. - Да-а-а! Да-а-а! Да-а-а! Медсестра мельком взглянула на показатели аппарата, капля за каплей в него уже начал поступать живительный нектар. Выделения из влагалища Марины содержали виталию в несколько повышенной концентрации, а учитывая, как манила к себе эта девочка, медсестра чувствовала, что это будет долгая "дойка". Ведь весь ее опыт подсказывал ей, что чем девочка "обильней" ("плодовитей", "медоносней" - в их жаргоне было множество слов, обозначавших способность дать много виталии) - тем она желанней в постели или на кресте в роли жертвы. И тем сложней с ней остаться профессионалкой... Все обитательницы города чувствовали перемены в самом понятии "манкая" или "желанная" девушка. Для начала, конечно, всем предстояло превратиться в любительниц своего пола, но потом постепенно приходило понимание - красота, в смысле модельной внешности, приятна, но она не манит. Манит что-то другое, не видимое глазу. А вот "доярки", к касте которых она принадлежала, являясь элитой донорских центров, точно знали, как определить, у какой девочки будет много поклонниц, а какую будут травить и сделают изгоем. Достаточно померять им плодовитость. Недалеко от центра стандартной крестовины должны быть специальные "стремена", они и с виду выглядели, как одноименный элемент лошадиной сбруи. С из помощью можно удобно оседлать разложенную на кресте пациентку, можно также стоять в стременах, чтобы не передавливать ей живот. Выковыряв их из паза и проверив (а то мало ли, до какого состояния некоторые запускают свой крест в пыточной), медсестра лихо уселась поверх девушки. Наклонившись, она снова померяла ей температуру. 39,3 - растет, все так и должно быть. - Не останавливайся! А-а-а! А-а-а! - кричала Марина, все хуже понимая, где она и что с ней происходит. Девушка приближалась к своему первому за сегодняшний сеанс дойки оргазму - скоро они станут сливаться для нее в один сплошной фейерверк и ее сознание замутнится. Но не сейчас! Плотоядно усмехнувшись, медсестра встала на стременах и, высвободив одну ногу из стремени и перекинув ее на другую сторону, глубоко наклонилась, чтобы стянуть с себя трусики. Сбросить их на пол было проще простого, но чтобы они остались в руке, требовалась неимоверная ловкость или опыт профессиональной доярки. У медсестры в избытке было то и другое. Ее собственная киска уже текла, и снова усевшись на девушку верхом, она поймала волну мощного оргазма, когда тело девушки выгибалось дугой. - Какая ты горячая! - восхищенно произнесла женщина, ощущая на своей влажной щели прикосновения горячечного тела. Такие мощные конвульсии следовало сдерживать - ведь огромный штырь, на который насажена девушка может разорвать ей все внутри. Конечно, любые раны скоро заживут, но эта может закончиться воспалением витальной железы и плодовитая "корова" может надолго из производителя виталии превратиться в ее потребителя, и вообще в обузу и иждевенку. Долг доярки - не допустить этого! Такого глубокого оргазма Марина не испытывала никогда, издав низкий гортанный звук на его пике и разревевшись как дура после. Эта картина сильно завела медсестру и та стала целовать девушку, слизывая ее слезы. - Тебя знобит? - спросила женщина, пользуясь одним из последних в сегодняшней оргии моментов ясного сознания у Марины. Девушка кивнула, язык уже плохо слушался. Это плохой знак, наступало обезвоживание. На такой случай у нее был припасен лед. Он был кстати еще и потому, что температура девушки приближалась к 40. Медсестра усердно водила кубиком льда ей по животу, лобку, шее, передавала его изо рта в рот вместе с поцелуем. Засунув несколько кубиков льда в свои трусики, она повязала их Марине на лицо. Иными словами, работа доярки была одной из самых приятных в городе и никогда не надоедала. Время летело быстро, но все-таки медсестра отметила про себя, что доильный аппарат на этот раз работает слишком уж долго. Взглянув на показатели, она присвистнула. Так и есть - Марина оказалась коровой-рекордисткой.