Объятие

      За разбитым окном кусочки снежного неба рассыпались на миллионы мелких хлопьев, оседая на себеподобных, а иногда залетая через дыру в квартиру. Тьма зимы уже почти легла на город, и с каждой секундой становилось все холоднее. Я ощущала это, пытаясь сильнее зарыться в свой толстый шерстяной шарф. Когда-то квартира принадлежала мне, еще до того, как холод нахально отобрал ее у меня, обвив каждый сантиметр своим невесомым телом.       Мне помнятся прошедшие тут знойные, а затем дождливые летние дни, а также, как тогда казалось, бесконечные уютные зимы, покров которых греет душу, но не способен обжечь кожу. Мы собирались с мамой и маленьким братом в главной комнате, опыленной теплым, желтоватым, подобным солнцу светом, включали приятные для слуха мелодии фортепиано. Тогда я всегда представляла, что вот-вот меня может перенести куда-то далеко, в большой зал, где танцуют и веселятся сотни людей, празднуя зимний неизвестный мне праздник. Так сон поглощал меня на приятно пахнущем, заботливом мамином плече, в то время как братик только-только заканчивал играть в солдатиков. На маленьком кофейном столике едва помещался старенький ноутбук и пара кружек горячего чая с молоком и сахаром. Я постоянно не могла его даже начать пить. Теперь это в прошлом. В один момент исчезли все, оставив после себя только щекочущую память. Мама уже не позвонит, и теперь невозможно ощутить её заботу, так же как и того теплого плеча. В главной комнате ещё осталось висеть семейное неполное фото с обугленным уголком. Рамка на нем уже почти исчезла, а стекло растрескалось на почти микроскопические осколки. Смотря на это даже через свою память, я до сих пор осознаю, что точно так же, как и это стекло, разбилось то самое счастье, а память теперь это только остатки рамки и сама обгоревшая фотография.       К глазам откуда-то изнутри примкнули слезы. Я едва прошептала: - Я не должна плакать. Нельзя…       Сейчас квартира в крайне опустошенном виде. Однако, посмотрев на нее, нельзя сказать, что тут точно никого нет и не может быть. В отголосках былого счастья витало и перемешивалось нечто иное, что невозможно объяснить физически, а только на уровне чувств и используя достаточно абстрактные выражения, как бы противоречиво это не звучало. Попутно с морозным воздухом по пространству расползалось что-то прозрачное и искаженное, нечто, дающее понимание того, что в помещении находиться не только неприятно, но и почти страшно. С осознанием этого внутри холодает, а затем исчезают возможные эмоции, а также желания, включая страх. Ощущаешь, будто кровь становится серой, а душа цвета грубого мрамора, снега квартиры. Я не замечала, как оно проникает в меня, не обращала внимание на скользящий звук в ушах, что оно уже продирается через мысли о воспоминаниях от фотографий, заставляя их остывать. На несколько мгновений я позабыла все объятия, внимание, и, самое главное, цвета весенней свежей травы, глаза матери. Почти забыла. Всё, что меня окружало, вдруг начало исчезать пылевыми облаками, даже окно и ватный снег за разбитым стеклом, оставляя только едва заметную прозрачную поверхность под моими ногами, от чего я сделала несколько шагов куда-то в сторону. Оно поменяло ракурс, ракурс на определенную сторону жизни, на которую смотрит человек. Может быть, ещё тогда, до самого инцидента, я уже смотрела под влиянием этого нечто и не могла до конца осознать свои чувства. Ведь неизвестно, в какой момент времени оно поселилось вместе с моей семьей.       Из нового фокуса пространства меня вывело только одно сообщение и звонкая вибрация телефона. Теперь я уже стояла на заледеневшем балконе перед открытым окном. За ним зажигались разноцветным светом окна жилых домов и сверкали проезжающие мимо автомобили. Свежесть воздуха быстро привела меня в чувство, и прохладной рукой я достала телефон из кармана куртки. Внутри еще чувствовались чьи-то каменные прикосновения, но после того, как яркий экран осветил лицо, то напряжение быстро отпустило меня, согревая легкие и кровь. И хоть кончики пальцев продолжали мерзнуть, также как и нос, хоть единственное сообщение не могло спасти от давящей стужи происходящего легкого хаоса, где-то под сердцем вспыхнула маленькая искорка. От этого мгновенно вспомнились желанные объятия мамы и ее искренняя улыбка после глотка мягкого сладкого чая. Но хоть на экране и не было этого чая, а лишь бездушная анимация чашки кофе с надписью «Тепло», она все равно была и остается важна, ведь это тоже своего рода объятие с тем, кого я не могу пока что ощутить физически.       В тот день я забрала свою старую сумку из квартиры и поспешила удалиться, чтобы сесть на ночной поезд и отправиться в мучительную от ожидания поездку. Может быть, даже только для того, чтобы сказать: «Спасибо за кофе».