Гостиница "Сосенки"

«И как так вышло, что Лёня меня всё-таки затащил? Нет, подождите… Почему? Как… Я же не люблю зиму… Да и горы… Да и лыжи! Я выпил? Нет, я не пил… Да какого черта?!» — такими были мысли Ромы Сурикова на протяжении всей поездки в вагоне эконом. класса. Вокруг была куча народа, от которых, если честно, очень хотелось куда-нибудь спрятаться или закрыться. Один особо упорствующий и весьма энергичный дед пытался поддерживать беседу все семь часов поездки без передышки, и если Лёня ему отвечал весьма охотно, Рома желал провалиться сквозь землю, когда вопросы «Ну что ты, парень, как неживой?», «Чего молчишь?», «Девчонка-то есть?», «А вот знаешь…» касались непосредственно его. Зато благодаря поезду Сура, наконец, понял всю прелесть природы. Чистая, тихая, красивая… И никто, блин, не пытается рассказать тебе про своих детей, внуков и любовные похождения молодости! Выйдя на станции, Рома вдохнул морозный аромат и улыбнулся. — Ну, Лёнь, где твои «Сосенки»? Самойлов посмотрел на него и рассмеялся: — Подожди, надо ещё на автобус сесть! — Как на автобус? — Сура округлил глаза. — Хочешь сказать - мы ещё не приехали? — Нет, дорогой, нам ещё шлёпать и шлёпать! Настроение у Ромы снова упало. Он тоскливо посмотрел на наручные часы: — Пять, и уже темнеет, ну, капец, «шлёпать и шлёпать»! Под недовольное суриковское бурчание, парни вышли из тихого железнодорожного вокзальчика с заснеженными ёлками по периметру. — Где. Этот. Автобус?! — зарычал Сура после десятиминутного стояния на остановке. — Сейчас придёт, — миролюбиво ответил Самойлов. Подождав ещё тридцать секунд, Рома взорвался: — Вот, что я скажу тебе, друг мой! — он подошёл к Лёне полный негодования. — Я не создан для таких условий! И ты это прекрасно знаешь, но всё равно постоянно тащишь в какие-то «живописные» захолустья! И… И я больше никуда не поеду, вот нет! Я осознал свою ошибку, нельзя тебе поддаваться! Сидел бы сейчас дома! — Сура… — Не перебивай, когда я жалуюсь! Сидел бы в тепле и уюте! Пересматривал бы «Звёздные войны»… — Сура! — Ел бы горячую пиццу и… И Самойлов схватил его за воротник и потащил в подъехавший автобус.

***

В салоне автобуса было холодно, поскольку людей было совсем немного. Печка была только где-то у водителя. Сура спрятал нос за поднятый воротник, недовольно слушая вопли Лепса, доносившиеся откуда-то спереди, скорей всего из водительского радио. Ноги замёрзли и руки тоже. Рома взглянул на совершенно спокойного и, кажется, даже довольного Рыжика, который благополучно дремал. Сура уже хотел было толкнуть его, чтобы ещё немного поканючить, как вдруг автобус выехал на хорошо освещенную дорогу и лицо Самойлова стало видно особенно чётко. Рома задумался, когда в последний раз видел эту рыжую бестию в состоянии покоя. Сура протёр очки, надел их снова и наклонился, чтобы получше рассмотреть спящего. «Да он… красивый», — так, довольно сдержанно и лаконично выразился у себя в голове Рома. Удивление Суры можно объяснить одним случаем из школы. Однажды он увидел спящей свою одноклассницу, не последнюю модницу в классе и вообще, в целом не пугало, но она показалась ему такой… неприятной, даже дебильной, что Рома решил — вся эта чепуха по поводу «Спящих красавиц» и прочего — действительно чепуха и бред, и это состояние человека чересчур романтизированно. Но Рыжик… Лёня выглядел таким одухотворённым, милым. Слов у Ромы не хватало и поэтому он смотрел на спящего друга и повторял про себя «красивый, действительно, очень красивый». — Ром, чего ты дышишь прямо в лоб? — не открывая глаз, спросил Самойлов и улыбнулся. — Напугать меня хотел сонного и беззащитного? — Не, я пожаловаться хотел, но будить тебя передумал, — ответил Рома и откинулся на спинку. — Ты, кстати, красивый, особенно когда молчишь. Лёня натянул шапку себе на глаза: — Не знал, что ты такой джентельмен, мерсис.

***

— Ух ты! Лёнька! Лёнька! Ух ты! Вот это да! Лёньк, вот это красота! Рыжик и Сура таки добрались до «Сосенок». Роме даже показалось очень странным, что его довольно болтливый друг не упомянул, какая там красота. Новогодняя иллюминация была похожа на что-то сказочное и нереальное… А большая переливающаяся вывеска «Сосенки» и три светящиеся зелёные ёлочки у входа привлекали наибольшее внимание. В холле стояла громадная украшенная золотыми шарами и гирляндами живая сосна. — Сура! — Самойлов окликнул зазевавшегося у входа друга. — Нам сюдой. Стол рецепции был украшен сосновыми ветвями и красными бантами. — Какая у вас здесь красота! — радостно сообщил персоналу Рома, пока Лёня собирался с мыслями. — Новый год же, — улыбнулась ему одна из девушек, — нужно всё украсить, чтобы отдыхающие встретили праздник, как надо. — Ага… — Можно слово вставить? — Лёня стоял, облокотившись на стойку и наблюдал, подняв брови, за быстрой социализацией своего друга-домоседа. — Э, да, — Сура отошёл от стойки регистрации и отправился исследовать другие украшения.

***

— Леонид, я как в детство попал, — Сура провёл рукой по гирлянде из разноцветных лент, пока они поднимались по лестнице. Парнишка, взявшийся тащить их поклажу, поехал на лифте. Рома же не смог пройти мимо широкой лестницы с украшениями и поволок подниматься пешком и Лёню. — На тебя хорошо повлияла здешняя обстановка, — заметил Самойлов, глядя на Суру, вертящего головой и радующегося, как дошкольник на ёлке. — О чем это ты? — Сначала ты веселеешь, потом первым заговорил с людьми, теперь предпочёл лестницу лифту, ты меняешься! Рома остановился. — Э, ну, похоже на то. — А что ты это таким испуганным голосом говоришь? — Рыжик засмеялся, и подойдя, взъерошил Суре волосы. — А говорил «не поеду с тобой больше никуда», а тут вон какая красота! — Ага-а. Поднявшись на четвертый этаж, Лёня указал на дверь: — Это наш. — Нифига! Рома оглядел номер. — Ты был прав, даже камин есть! А какие окна, такие…большие! И вииид! И коврик из шкуры, и кресла, и диван, и стол, и телевизор… Лёня снисходительно наблюдал за щенячьим восторгом друга. «А то, «никуда не поеду, никуда не поеду», тоже мне, » — снова подумал он. — Леони-и-и-ид! — Куда тебя там занесло, Оспади, — Рыжик бросил на пол свой рюкзак и пошёл в соседнюю комнату, из которой доносилось истошное «Леонид». — Чего, горемычный? — Рыжик распахнул дверь и посмотрел на полулежавшего на постели Рому. — Глянь, одна спальня на двоих. — А ты чего ждал? — Э, не знаю. Сейчас, прям, как в лагере. Лёня, тоже одетый, плюхнулся на соседнюю кровать носом в покрывало. — Хорошо-о. — Поддерживаю. — Лёнь. — Чё? Сура завёл руки за голову и посмотрел в потолок. — Это ж дорого, наверное, до жути… Сколько я тебе должен? Мы же бывало и одноместные снимали комнаты, если диван имелся, но счёт всегда делили. Рыжик поднял голову и лениво посмотрел на озабоченного друга. — Потом. — Когда потом? Нет, ты мне ска… Пламенную речь Суры, нарушил слабый голос из прихожей. — Лемонид, ты слышал? — Чего? Они переглянулись, а потом в мозгу, наконец, что-то щёлкнуло: — Парень с вещами! Они выбежали из спальни и столкнулись со служащим, вероятно ожидавшим их уже не первую минуту. — Спасибо, — Сура взял чемодан за ручку. — Обращайтесь, — парень улыбнулся и потёр плечо. — Чё он хочет? — шепнул Сура. — Счастливой жизни. Лёня начал рыться в рюкзаке в поисках кошелька, пока Рома со служащим нервно переглядывались. — Недавно у нас тут молодожёны медовый месяц справляли, — сказал парень, чтобы заполнить пустоту, — их вещи были намного тяжелее ваших… — Угу, — выдохнул Сура. — Я ещё подумал, что это, наверное, из-за девушки, парни-то всегда меньше вещей берут. — Угу. — Вот, ваши вещи полегче. — Угу. — А у вас тоже медовый месяц? — Угу… Стоп, че? Лёня, не меняясь в лице перебирал мелкие принадлежности, Сура же, открыв рот смотрел на парнишку. Тот немного растерялся: — Простите… если вы не хотели афишировать, я никому не скажу. Рома набрал воздуха в лёгкие, чтобы не запнуться на полуслове: — Мы. просто. сняли. один. номер. на. двоих. Ничего мы не на медовом, не на месяце! Это, просто, экономия! Почему вот так..?! — Спасибо за помощь, — Лёня отодвинул протестующего друга и отдал носильщику чаевые. — Приятного отдыха! — парень получил желаемое и удалился. Самойлов закрыл дверь, и на него тут же набросился Рома: — Ну, ты, прям, само спокойствие, — хлопнул ладонью по дверному косяку Сура. — Нас голубыми назвали, а тебе как будто по барабану! Лёня закатил глаза: — Чувак, проще к этому относиться надо. Простого, лаконичного «нет» хватило бы, тем более парень не со зла. Сура поперхнулся воздухом и промолчал. — Может ты и прав, — сказал он спустя некоторое время молчаливого разбирания чемодана, — насчёт спокойного отношения. Но почему? Почему такие выводы? Рыжик разложил чистое бельё в шкафу и закрыл дверцу. Повернувшись он усмехнулся и сказал: — А я говорил, что идея с общим чемоданом может тебе не понравиться! Сура фыркнул: — И всё только из-за этого? Самойлов пожал плечами: — Да брось, не зацикливайся.

***

Не став спускаться в ресторан, и поужинав остатками еды взятой в поезд, Рыжик и Сура улеглись спать. После раннего подъёма и изматывающей дороги Рому жутко клонило в сон. Приятная постель быстро нагрелась от тепла тела, и Сура закрыл глаза, натянув одеяло до подбородка. — Чува-ак, — шёпотом позвал его Лёня с соседней кровати. — Чего? — тоже сонно, не открывая глаз, отозвался Рома. — Я тебе завтра здешний спуск покажу… На лыжи поставлю… Красота! — Ага. Рома зевнул и перед сном немного поразмыслил о том, какие отмазки завтра стоит использовать.