Сборник сказок: Красавец и Чудовище

Стрелки часов двигались раздражающе медленно. Тик-так, тик-так, тик... и так по бесконечному кругу, еле-еле передвигаясь от цифры к цифре. В соображениях безопасности, все окна центрального офиса детективного отдела полиции Страсбурга были закрыты, а старенькие вентиляторы, расставленные по периметру, с трудом справлялись с летним зноем, заползающим в помещение через щели в ставнях. Детектив Бэльом Бонье двадцати трех лет отроду лениво обмахивался самодельным веером, сложенным по принципу гармошки из старых распечаток, откинувшись на спинку кресла. Глаза от монитора болели нещадно и ощущались как инородные объекты, зачем-то вставленные в глазницы и как следует сверху припорошенные песком. До официального конца рабочего дня оставалось около двух часов, но Бэльом был не дурак и понимал, что сидеть ему в офисе до второго Пришествия, а точнее до возвращения комиссара полиции с экстренного совещания вышестоящего руководства. На совещании, как было известно, обсуждалась важность оперативного вмешательства страсбургской полиции, а именно детективного отдела, в расследование дела о похищении людей в провинциальном городе Кольмар, расположенного в Верхнем Рейне - одном из департаментов Большого восточного региона. Комиссар тоже дураком не был, поэтому уже пару недель самостоятельно занимался изучением всей имеющейся информации по делу, предчувствуя всеми способными к предчувствию местами, что разгребать его отделу это дело - как пить дать. Видимо, предчувствовал не зря, так как собрание, на которое он так стремительно вылетел из своего кабинета, шло уже второй час и - как предчувствовал уже Бэльом - заканчиваться не собиралось. Из мыслей о проблематике предчувствий, Бэльома выдернул резкий удар дверью об стену. «‎Гастон», - закатив глаза и даже не оборачиваясь, подумал детектив, узнавая уникальный варварский стиль своего напарника - тот заходил в любые помещения всегда эффектно, громко и, разумеется, не утруждая себя банальным уважением к окружающим. — Привет, Бэль, - раскатистый, словно гром, бас детектива страсбургской полиции Гастона Бенара, казалось бы, заставил дрожать даже оконные рамы, но у Бэльома вызвал лишь межбровную морщинку и еле слышное фырканье, — Как поживает моя прекрасная принцесса? Не истосковался по мне, пока я обедал? Широким шагом Гастон подошел к столу напарника и развернул Бонье к себе лицом вместе со стулом. Бэльом, со вздохом, поднял глаза на свой персональный кошмар еще со школьной скамьи и в очередной раз заметил про себя, что Гастон был бы очень даже в его вкусе, не будь он таким непроходимым, непостижимым, невыносимым засранцем. Широченный разворот плеч, идеально дополняющий высоченный рост, весьма и весьма накаченное тело с проступающими даже без напряжения мышцами - причем без каких-либо стероидных вмешательств, Бэльом знал точно, сам видел, как Гастон до седьмого пота тренировался в спортивном зале участка. Густые черные волосы до плеч, завязанные в низкий хвост, насмешливые голубые глаза, острые скулы, жесткие даже на вид губы и в довершении, как чертова вишенка на чертовом торте, самый дерьмовый характер, который только можно представить. Гастон был язвительным высокомерным ублюдком, с полуоборота начинающим драку (к чести заметить - тех, кто априори был физически слабее его, он не бил, только пихал, щипал и всячески поддевал), зато мало-мальски равного соперника трепал как разъяренный медведь. Гастон на все имел свое собственное сверхважное мнение и никогда не считался с чужим, порой он напоминал пещерного человека, привыкшего все решать грубой силой или, на худой конец, грубым словом, ведь у кого больше палка - тот и прав. Своего напарника Гастон изводил тщательно, регулярно и охотнее, чем других, и точную причину этого Бонье не знал. Было ли все дело в том, что Бенар - со своими выдающимися физическими и не очень умственными данными просто презирал таких задохликов, которым на его фоне казался Бэльом? На целую голову ниже и в два, а то и в три раза уже, с волосами цвета молочного шоколада, струящимися до лопаток и с такого же цвета огромными глазами на миловидном лице, Бельом действительно напоминал брелок, который Гастон мог повесить на свои ключи и убрать в карман. Нет, безусловно, Бэльом тоже занимался в зале, и имел пусть и худощавую, но подтянутую тренированную фигуру молодого сотрудника полиции, которая на фоне его квадратного напарника смотрелась… Никак. Никак не смотрелась, никак не виднелась. Может быть все дело было в том, что Гастон, еще в школе узнавший о нетрадиционной ориентации своего «‎и так похожего на девчонку» одноклассника, оказался гомофобом, который лупил всех, кто в его глазах хотя бы отдаленно выражал симпатию к чему-то не исконно мужскому, традиционному и брутальному. Бэльома он не бил никогда, но щипки и тычки огромными лапами тоже оставляли на светлой коже кровоподтеки и синяки, а обидные слова, на которые Гастон всегда был так щедр, заставляли щеки краснеть и гореть огнем, как от пощечины наотмашь. Удивительным было то, что в полицейской академии, в которую парни поступили на один курс, Гастон об ориентации Бэльома никому не рассказал, но самостоятельно мучить не прекратил. Только после выпуска Бонье радостно вдохнул полной грудью воздух и взмахнул кулаками вверх, справедливо решив, что отмотал свой гомофобно-исправительный срок за неизвестно какие грехи, и дальше только ветер, радость, сколиоз от сидячей работы и увлекательные детективные расследования. Первым разочарованием оказалось то, что стажеры к расследованию дел не допускались, зато всегда были востребованы в качестве водоносов, курьеров между кабинетами и кофеваров, вторым же… Вторым же разочарованием стал погожий мартовский день спустя два года после начала работы, в который уже не стажера, а детектива Бэльома Бонье, вызвал к себе в кабинет комиссар детективного отдела. «‎— Детектив Бонье, - Бэльом помнил этот день настолько же четко, как если бы он был вчера, — Думаю, вы узнаете Гастона Бенара, вы вместе учились. С сегодняшнего дня, он ваш напарник, - в этот момент Бэльому почудилось, что его переехал грузовик и теперь он плывет куда-то бестелесным созданием, обернутым в вату. Внешние звуки вдруг приглушились, зато отчетливым набатом застучало сердце, отдаваясь болезненной пульсацией крови в висках. Бэльом поднял глаза и столкнулся со все таким же насмешливым, но теперь куда более глубоким и острым взглядом голубых глаз. Возмужавший Гастон рассматривал его с внимательностью удава, повстречавшего кролика: изучающе, заинтересованно и плотоядно - не сексуально-плотоядно, как смотрели на Бэльома в тематическом клубе Парижа, который он посетил, к слову, аж два раза, но оба раза позорно сбежал ото всех открывающихся горизонтальных перспектив. Нет, Гастон смотрел на своего нового напарника, как на обед, который можно с аппетитом сожрать, перед этим как следует замучив. ‎— Детектив Бонье! - губы Гастона расплылись в почти даже дружелюбный оскал, но вот глаза остались все такими же - голодными и предвкушающими славный загон дичи, ‎— Как я счастлив вас видеть. Вы так… Подросли, - с трудом не заржав, Гастон протянул здоровенную руку для рукопожатия, ‎— Я уверен, что мы с вами сработаемся. ‎— Детектив Бенар, - Бэльом вернул заслуживающую премию Сезар, натянутую до ушей улыбку и пожал протянутую руку, ‎— Разумеется, сработаемся». Гастон в считанные дни завоевал в отделе непоколебимый авторитет - девушки открыто и тайком вздыхали по нему и видели его мужественный абрис во снах, мужчины же просто предпочитали не связываться, безропотно признавая его палку длиннее, а кулаки больше. Единственным, кто так и не затрепетал пред мощью Гастона Бенара, был Бэльом Бонье, который то ли выработал иммунитет за все прошедшие совместные годы обучения, то ли просто закалился на подобие стали. Бэльом и сам не знал, почему не вздрагивал от громкого гастонского баса или приветственных ударов дверью об стену, но факт того, что сам Бенар от такого возмутительного равнодушия конкретно бесился, почему-то регулярно и стабильно поднимал настроение Бонье до отметки «‎идеально». Вот и сейчас, подняв взгляд на Гастона, Бэльом с удовольствием отметил явные следы проступающего раздражения, вызванного совсем не той реакцией, которую Гастон ожидал, и которую привык получать от Бэльома в школе и в академии. — Ну так что, Бэль, соскучился по мне? - Бенар буквально навис заслоняющей солнце горой над своим напарником, который, впрочем, даже веером обмахиваться не перестал. — Гастон, ты слишком многого от меня ждешь, - спокойно ответил Бэльом, даже не пытаясь еще раз попросить не называть себя дурацким прозвищем «‎Бэль*». Было жарко и скучно, а еще интересно узнать про дело, которое сейчас обсуждал на совещании комиссар, поэтому спорить не хотелось абсолютно. Хоть Бэль, хоть баобаб… Чем бы дитя двухметровое не тешилось, лишь бы ребра пальцами не считало. — Вот как, - Гастон прищурился и склонился еще ниже. Сейчас их лица разделяли жалкие двадцать сантиметров, и Бэльом даже мог почувствовать запах мятной жвачки изо рта мужчины, а еще обжигающий жар его тела, пробивающий насквозь. Бонье действительно стало очень жарко - и из-за чертовой теплокровности чертового Гастона, и из-за того, что несмотря на отвратительнейший характер и общую ублюдочность, Бенар все равно был в его вкусе и в его личном пространстве. А еще он все еще был гомофобом. С этим надо было срочно что-то делать - с близостью, не с гомофобией, конечно, детектив Бонье, как известно, дураком не был, и даже думать о том, чтобы так бессмысленно рисковать своей жизнью, не думал. Но, прежде чем Бэльом успел выскользнуть вместе со стулом из-под отвесной скалы, в офис быстрым шагом ворвался комиссар, распространяя вокруг себя тяжелую ауру предстоящих бессонных ночей, литров горького кофе и тяжелой работы. Окинув взглядом открывшуюся пред ним картину «‎ужин в джунглях», комиссар устало потер переносицу и кивнул двум застывшим с его появлением каменным изваяниям на дверь своего кабинета: — Бонье, Бенар, зайдите ко мне. Живо. Резко отмерев, детективы не стали нарываться на повторное обращение, и, отпрянув друг от друга, поспешили в кабинет начальника. Комиссар детективного отдела полиции Страсбурга был мужчиной умным, справедливым и прямолинейным, а еще он больше зубной боли ненавидел повторять свои приказы дважды, благо, никто из его сотрудников не видел смысла злить того, кто выдавал им задания и зарплату. Уже через несколько секунд детективы Бэльом Бонье и Гастон Бенар сидели за столом напротив комиссара. — Итак.