Сборник сказок: Красавец и Чудовище

— Итак, - комиссар постукивал по столу кончиком ручки и напряженно смотрел куда-то мимо сидящих напротив него детективов, — Что мы имеем: в Кольмаре пропали уже четверо человек, даже для Страсбурга это внушительная цифра, а уж для Кольмара… - Комиссар, наконец-то, перевел взгляд на мужчин, - В Кольмаре общественная паника дошла до абсурда. Еще чуть-чуть и люди начнут хвататься за вилы. — Комиссар, месьё, - Бэльом нервно облизал губы, склонившись над распечатанной картой Кольмара и фотографиями пропавших людей, — Но почему у следствия версия именно с похищением? Прошу прощения, но… Ведь люди по всей стране пропадают - в том числе и просто теряются, ежедневно. Какие факты указывают именно на похищение? Что-то связывает этих людей, что мы не знаем? Гастон, непроизвольно мазнувший взглядом по облизанным губам напарника, тоже посмотрел на карту. На первый взгляд, люди пропадали абсолютно хаотично: разные места, разное время, да и сами люди - абсолютно разные, три женщины и один мужчина. — Мишель Д’буа, - Комиссар пододвинул к детективам фотографию первой пропавшей девушки. На снимке мадемуазель приветливо улыбалась и поправляла густые рыжие волосы, переброшенные через плечо, — Девятнадцать лет, студентка Университета Верхнего Эльзаса. Возвращалась после лекций в квартиру, которую снимала вместе с двумя соседками. Не дошла буквально несколько шагов - вещи девушки были найдены почти у парадной дома. Тот, кто похитил ее, не взял ничего, мы нашли все - сумочку, кошелек, ключи, мобильный телефон. Посмотрите на то, как лежит сумка и остальные предметы, - Бэльом взял в руки нужную фотографию. — Действительно… - Детектив Бонье смотрел на разбросанные по асфальту наверняка ценные для Мишель Д’буа вещи и начинал понимать, — Судя по тому, что телефон и ключи лежат достаточно далеко друг от друга, примерно… Метрах в двух? Это меньше всего похоже на то, что девушка просто выронила сумку на асфальт и не заметила этого. — Гениально, Бэль, - Гастон ловким неуловимым движением выхватил снимок из рук раздраженно вздохнувшего Бонье, осмотрел изображение и бросил на стол, как ненужный мусор, — Это их объединяет? Разбросанные по земле вещи? — Сам подумай, Гастон, - Бэльом сцепил руки в замок и, казалось бы, полностью сосредоточился в своих мыслей, — Это выглядит так, как будто бы ее кто-то куда-то тащил, а она сопротивлялась, пыталась отбиться. Может быть, она пыталась ударить его ключами? Комиссар, что говорят криминалисты? Нашли хоть что-то на вещах - волосы, отпечатки, содранную кожу? — Нет, Бонье, - комиссар отрицательно покачал головой, откидываясь на спинку кресла, — Но с мужчиной, который был похищен четвертым, очевидно все шло не так гладко, как с предыдущими жертвами. На месте похищения, помимо личных вещей пропавшего, были обнаружены следы крови. После сделанной ДНК-экспертизы выяснили, что кровь принадлежит жертве. Очевидно, что была борьба, мужчина сопротивлялся, но… — А что насчет, - Бэльом сглотнул, — Тел? Были ли найдены тела? — Да, кстати, - Гастон хищно прищурился и втянул носом воздух, как собака, почуявшая след, — Где тела? Части тел? Куски тел? - Видя, как при каждом новом его слове, Бэльом словно бы сжимался, Гастон не смог отказать себе в маленьком издевательском удовольствии, — Фрагменты тел? Элементы… — Достаточно, Бенар, - раздраженно прервал его словесный спектакль комиссар, — Тела найдены не были. Ни целиком, ни по составляющим. Ни единой зацепки, мы не знаем, ищем ли мы живых или мертвых, не знаем, для какой цели люди были похищены. Весь Кольмар сейчас дрожит от ужаса как осиновый лист, в этом городишке за событие считается приезд цирковой труппы, а это… Родственники пропавших скоро будут брать полицейский участок штурмом, поэтому я сам немедленно выезжаю туда. — Отец! - Подскочивший было со своего стула Бэльом, вовремя осекся и сел обратно, нервно жуя нижнюю губу, — Прошу прощения, месьё, виноват. Комиссар Бонье, но почему выезжаете именно вы? - Головой понимания, что комиссар детективного отдела страсбургской полиции Ришар Бонье - умный, сильный и опытный полицейский, сердцем Бэльом все равно сжимался удушающим беспокойством за отца. Похоронивший мать еще в раннем детстве, детектив Бонье - будь его воля - спрятал бы отца за всеми замками и закрыл собою ото всех бед. Но, воли на то у Бэльома не было. — Бэльом, - голос комиссара смягчился ровно настолько, чтобы только его сын смог это ощутить, — Я копаюсь в этом деле уже вторую неделю, и смог выйти на основного подозреваемого. Семья этого человека - сложная и влиятельная, а сам он имеет крайне непростую репутацию. Вы с Гастоном хорошие, но зеленые детективы с необсохшим на губах молоком. Тихо, Гастон, - комиссар взмахом руки остановил открывшего в возмущении рот детектива Бенара. — Я поеду туда один и объединю силы с местным полицейским участком. Если мне вдруг понадобится ваша помощь, я вас вызову, но до тех пор вы должны заниматься своей штатной работой. Это приказ. — Комиссар, - Бэльом сидел натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент. — Расскажите нам про подозреваемого. Вы уже ввели нас в курс дела, справедливо будет рассказать все, что вы знаете. Комиссар Бонье смотрел на своего совсем еще юного сына и разве что не скрипел зубами. О, как же он не хотел, чтобы смешливый ранимый Бэльом, так сильно похожий на маму - румянцем на щеках, тонкими запястьями, мелодичными переливами в голосе, чудесными оленьими глазами, шел по его стопам! Ну какой из него полицейский? Ведь любил же читать и собирать красивые букетики, помогая тетушке Розали в цветочном магазине. А какие он рисовал картины… Бэльом мог стать кем угодно - комиссар поддержал бы любое его решение! - но сын выбрал профессию отца, и сейчас смотрел на него своими строгими шоколадными глазами, как когда-то смотрела покойная Ивонн. — Подозреваемый - Адам Сент-Эвремон, 26 лет. Бизнесмен, но бизнесом, унаследованным от погибшего пять лет назад отца, почти не занимается, от его лица и имени работают нанятые специалисты. Кстати о лице, - Комиссар открыл верхний ящик стола и, колеблясь несколько секунд, все же вытащил и протянул детективам фотографию. Бэльом, будучи хорошо воспитанным молодым человеком, ни звуком, ни мимикой своего шока не выразил, но вот Гастон, вежливостью не обремененной, не преминул возможностью поделиться своими комментариями: — Ему что, волки лицо погрызли? - детектив Бенар, полностью игнорируя возмущенное шипение напарника, поднес фотографию к глазам, — Выглядит как жертва домашнего насилия семьи каннибалов, что с ним? Бэльом против воли скосил глаза на снимок и поджал губы: — Придурок, это ожоги. — Да, это действительно ожоги, - комиссар взял протянутый снимок из рук Гастона и положил на стол, — Когда Адаму было 17 лет, у них в доме произошел некий несчастный случай. Некий - потому что огласке случившееся не придавалось, и до сих пор никто так до конца и не знает, что произошло. По основной версии, загорелся балдахин в его комнате - от жара балки не выдержали и тяжелые горящие шторы упали прямо на мальчика. К тому моменту, когда ему удалось из-под них выбраться… Ущерб его внешности был уже нанесен. Слушая отца, Бэльом продолжал ненароком рассматривать мужчину на фотографии. Он был изображен на ней по пояс, но, судя по всему, комплекции Адам был гастоновской - широкий, высокий, мощный. Орехово-рыжие волосы растрепанными локонами ниспадали до плеч, крупный нос явственно свидетельствовал о благородстве рода, голубо-синие глаза смотрели жестко, но вместе с тем устало. Когда первый шок прошел, Бэльом уже и не замечал чудовищных шрамов, оставленных огнем, ползущих по одной стороне лица до шеи и по ней - побелевшими выпуклыми змеями - ниже, на грудь. Детектив Бонье всегда умел видеть и ценить красоту, вот и в этот раз обезображенный, но от того не ставший менее красивым мужчина с усталыми глазами вызвал у Бэльома щемящее чувство - нет, не жалости - а искреннего сочувствия. — Похищение людей началось аккурат через месяц после того, как месьё Сент-Эвремон с матерью и обслугой переехали в Кольмар, - голос комиссара выдернул Бэльома из размышлений о чьей бы то ни было красоте и вернул в реальной мир, в котором Адам - подозреваемый, а Гастон - все такой же засранец, — Возможно, это всего лишь совпадение, но других подозреваемых нет. — Но не можем же мы предъявить кому-то обвинения только из-за переезда! - Гастон испытывал необъяснимую, с трудом сдерживаемую неприязнь к мужчине на фотографии, но даже он с его страстью к простому решению вопросов, понимал, что к Сент-Эвремону на хромой кабыле не подъедешь. — Детектив Бенар, - комиссар в очередной раз потер переносицу и вздохнул, — Вы действительно думаете, что я отправлюсь в дом Сент-Эвремона с допросом и заялением, что он подозреваемый в деле о похищении людей? А из улик у меня только ничего? Гастон, казалось бы, даже смутилось, но, впрочем, только казалось. Из сиюсекундно-неловкого, его выражение лица приобрело стандартный самодовольный вид: — Никак нет, месьё, глупый вопрос. — Итак, - комиссар Бонье поднялся, поставил дипломат на стол и сложил в него несколько распечаток, — Я выезжаю, а ваша задача - штатно работать. Если вы понадобитесь, я вас вызову, но особо на это не рассчитывайте. И помните: вы напарники, поэтому приложите усилия и не поубивайте друг друга, - с этими словами, комиссар надел пиджак, кивнул Гастону, потрепал по плечу Бэльома и быстрым шагом покинул кабинет, а после и офис. В образовавшейся тишине продолжали мерно ползти стрелки часов, отмеряя тик-так, через стенку о чем-то кто-то спорил, а Бэльом будто бы с головой погрузился под воду: тихо до оглушения и трудно дышать. Бонье и сам не мог понять, почему ему так сильно не хотелось, чтобы отец ехал на это вроде бы даже несложное задание, но то ли предчувствие, то ли обычный страх за родного человека буквально не давали детективу вдохнуть. В себя его привел достаточно ощутимый хлопок по спине: — Отмирай, Бэль, рабочий день закончился, шеф свалил, так что и ты собирай вещички и чеши домой. И так бледный, как поганка, а через пару-тройку сверхурочных - совсем станешь прозрачным и исчезнешь, - неуловимо даже для себя, Гастон пропустил через свои пальцы пряди бэльомовских волос, где-то внутри удивленно замирая от их поразительной мягкости, — А мне без тебя будет так скучно, что ты уже не исчезай. Бэльом поднял на напарника задумчивый взгляд, и вдруг, крепко сжав кулаки, будто решился: — Пойдем в бар, выпьем?

х х х

Народа внутри было битком. Кое-как протиснувшись к бару - и то, исключительно благодаря внушительным габаритам Гастона, который работал локтями так же упорно, что крейсер в волнах, детективы заняли места за стойкой. Бармен оперативно принес мужчинам напитки - лагер Бэльому, темный эль Гастону - и какое-то время каждый из них молча, думая о чем-то своем, пил. — Ты не переживай, отец твой - мужик умный, не пропадет, - неожиданно подал голос детектив Бенар, дружески пихая напарника локтем, — Да и дело-то - ни о чем. Комиссар Бонье и не такие раскрывал, ты не дрейфь. Бэльом смотрел на Гастона, как на восьмое чудо света, пытаясь понять, действительно ли все это происходит, или он вырубился за столом в кабинете и сейчас спит. Что ж, болезненный дружеский толчок ясно дал понять, что нет, не спит. — Спасибо, Гастон, - Бонье смочил вдруг пересохшее горло мягким лагером, — Сам не знаю, почему переживаю… Внутри что-то неспокойно. — Так сходи в туалет, - захохотал Бенар, в считанные секунды разрушая почти мирную атмосферу. Отсмеявшись, мужчина вздохнул и посмотрел на Бонье, — Расслабься, Бэль. Твои переживания яйца выеденного не стоят, не понижай общий градус веселья своей кислой физиономией. Где-то рядом раздался девичий смех, и, обернувшись на звук, Гастон и сам расплылся в улыбке: — Бэээээль, ты только посмотри какие красавицы повстречались на нашем пути! Давай, поднимай свое унылое тело и пошли знакомиться, вон они как нам сигналят. Бэльом, как привязанный, послушно обернулся и убедился в том, что девушки, сидящие через два столика, действительно были красавицами - несмотря на свою ориентацию, детектив Бонье всегда и во всем умел видеть прекрасное. И эти красавицы действительно строили глазки, но вот только не им, а ему - Гастону, конечно же, который куда бы ни приходил, везде привлекал к себе внимание противоположного пола. В груди Бэльома грустной кошкой засреблось чувство собственной неуместности, и мужчина, постаравшись натянуть на свое лицо максимально нейтральную улыбку, кивнул напарнику в сторону девушек: — Да, красивые. Ты иди к ним, Гастон, они тебя, по-моему, уже глазами всего раздели. Меня ты нянчить не обязан, так что желаю отличного вечера с продолжением. Детектив Бенар удивленно перевел взгляд на Бонье: — В смысле - иди? А ты? - Гастон чуть ли не за шкирку попытался стащить почему-то слишком уж сопротивляющегося Бонье со стула, — Вставай давай, пойдем, хорошо время проведем. Что ты ломаешься, как девка?! — Гастон, ну что же ты… - Бэльом безуспешно пытался вырваться из цепкой хватки напарника, — Я же… Гастон, пожалуйста, отпусти меня и иди к девушкам без меня. Мне это неинтересно. Медленно Бенар разжал пальцы, крепко удерживающие мгновением ранее Бонье за пиджак, и резко выдохнул носом. Взгляд, который буквально только что был расслабленным, теперь прожигал в Бэльоме дыру и обжигал арктическим холодом одновременно. — Ах точно, как я мог забыть, - голос Гастона тоже изменился, из него ушли веселые нотки и сейчас он звучал скрипуче и грубо, — Ты же и есть - девка. Бэльом дернулся, как от пощечины и опустил взгляд в пол. — Скажи мне, Бэль, - пальцы Гастона больно обхватили подбородок Бонье и дернули вверх, заставляя запрокинуть голову и встретиться глазами, — Как оно, приятно трахаться с мужиками? Сколько можно позорить отца? Как тебе только не мерзко от самого себя? Терпя до слез болезненную хватку на лице, Бэльом стоически и неотрывно смотрел Бенару в глаза, не зная, что ответить. Он уже слышал эти вопросы от того же Гастона и от его дружков в школе, но, во-первых, он не знал - приятно ли заниматься сексом с кем-либо, а насчет позора отца… Бэльом спрашивал себя сам. Спрашивал на каждом семейном празднике, когда съехавшиеся родственники рассказывали о том, кто на ком женился, у кого кто родился, а отец на все вопросы о личной жизни наследника лишь вежливо улыбался и отмалчивался. Бэльом спрашивал себя - сколько можно позорить отца? Бэльом спрашивал себя. Он пытался измениться, серьезно. Он ходил на целых шесть свиданий с девушками, но каждый раз это был абсолютный кошмар. Разве можно себя переделать? Бэльом пытался, серьезно, он даже записался к психологу, который несколько сеансов подряд внушал юноше, что его влечение к мужчинам - болезнь, которую надо лечить. Бэльом верил, ходил, слушал, а потом - всего один раз позволив себе слабость - разрыдался, сидя на полу в ногах у отца, извиняясь за свою болезнь, обещая исправиться. В тот день Бэльом во второй раз в жизни увидел слезы отца - первый был на могиле мамы в день похорон. Комиссар Бонье крепко обнимал своего сына и тихим, успокаивающим голосом объяснял, как маленькому, что - нет, он не болен, он нормальный здоровый человек, хороший и добрый человек, имеющий право любить кого хочет. И что нет ничего важнее для него, как для отца, чем счастье любимого чада. Бэльом старался принимать себя. Он искал душу, с которой ему будет хорошо, но находил лишь интерес к телу. А это… Было не то. При всем желании узнать, какова же она - страсть, Бонье не был готов себя растрачивать. — Ты омерзителен, - голос - как кнут, бьет сильно, по больным незажившим бороздам, не щадит и не жалеет. Глаза - льдины, того и гляди похоронят под своими потемневшими водами. — Оставь меня в покое, Гастон, - Бэльом, собравший всю волю в кулак, все-таки отпихнул от себя руку напарника, спрыгнул со стула и отошел на шаг, на иллюзорное безопасное расстояние, — Просто оставь меня в покое. Я не посягаю на твою гетересексуальность, да и вообще - моя личная жизнь не касается тебя никоим образом. Желваки, гуляющие на лице Бенара, не предвещали ничего хорошего, Бэльому даже на секунду почудилось, что сегодня, впервые, драка все же будет. Но нет, Гастон не пытался сократить расстояние между ними, лишь смотрел после сказанных напарником слов еще более зло: — Я не позволю тебе никому подставляться, Бэль, - Бэльом вздрогнул от рычащих ноток и инстинктивно дернулся от их источника в сторону, — Я лучше сам тебе шею сверну, чем позволю кому-либо тебя выебать. Я буду внимательно следить за тобой, принцесса. Бэльом, наверное, никогда до этого не видел Гастона настолько взбешенным, поэтому воспользовавшись образовавшимся между ними пространством, быстро кивнул, попрощался: — Доброй ночи, Гастон, увидимся на работе, - и поспешил в сторону выхода, ловко лавируя между телами. Гастон же задумчиво смотрел вслед убегающему напарнику и думал, почему так остро среагировал на уже известную ему информацию. Он знал со школы, что Бэльом - гей, но почему-то сегодня, на миг представив, как этот чертов папенькин сынок с оленьими глазами под кем-то выгибается и стонет, Бенар испытал такую испепеляющую злость, что еле удержался, чтобы не начать крушить все вокруг. Злые слова сами рвались с языка, и - нет, конечно же Гастон о них не жалел - как, в принципе, и ни о чем вообще, но собственная реакция напрягала и вызывала слишком много вопросов. Справедливо решив, что утро вечера мудренее, детектив Бенар все-таки отправился за стол к призывно улыбающимся девушкам, рассчитывая отвлечься от узкой спины в аккуратно сидящем пиджаке, глаз, наполненных обиженным непониманием, и струящихся до лопаток шоколадного цвета волос, небрежно перехваченных лентой. Через час, проведенный в тесной близости с раскрепощенными девицами, Гастон уже почти забыл о том, кто пытался уснуть в тихой пустой квартире, завернувшись в кокон из одеяла. Почти.