Влюблённые в вечность

Аннотация: когда приходит нужный момент для правильного шага к Дженку, Джемре наконец-то делает этот шаг и больше не боится ничего... ------------------------------------------------------------------------------ «Мое сердце никогда не будет биться ради этого избалованного и эгоистичного!» Будет. Вернее, оно уже билось. Правда была раскрыта. Ойя провела этот ужасный и тяжелый для всей семьи Карачай «сеанс признаний и правды». Когда Джемре снова и снова закрывала глаза, то видела прямо перед собой Дженка, который направлял пистолет себе в висок и говорил с облегчением, что прямо сейчас его пытка закончится. Когда Джемре вновь и вновь прокручивала эту сцену в своей голове, то вся её сущность наполнялась животным ужасом и страхом. Весь её мир был в полном и абсолютном отчаянии: Дженк выстрелил случайно себе в живот, он мог умереть в тот день, так и не узнав ничего из того, что Джемре к нему чувствовала. Прошло несколько недель, с того момента, как она решила спать с ним в одной постели и оба соблюдали новый порядок их отношений. Они вместе спускались на завтрак и на ужин, по-прежнему крепко держась за руки, но теперь-то Джемре знала, что всё происходящее — по-настоящему. Теперь то Джемре чувствовала, что действительно искренне и всей душой желает взять Дженка за руку и больше не отпускать. Теперь-то ужасающая истина наконец-то начала оформляться в её разуме: она на самом деле любит своего мужа. Недим был странной иллюзией для Джемре, а настоящей реальностью в её жизни стал именно Дженк. Дженк. Её сильный, наконец-то ставший храбрым муж, который сумел справиться с влиянием своей матери, который сумел убить в себе закомплексованного и загнанного в угол подростка. Её Дженк, который признался во всём и больше не хотел прятаться. Её Дженк, которого Джемре держала в своих руках, истекающего кровью, и умоляла не умирать. Он смотрел на неё так, словно хотел навсегда запомнить именно лицо Джемре. Он смотрел, и в глубине его глаз была настоящая искра чего-то очень важного. Он смотрел, держась кое-как, но отказываясь отпускать её от себя. Он сжимал её руку и потом вроде бы собрался что-то сказать, но не успел и потерял сознание… Этот миг, когда Джемре вдруг подумала о том, что он только что умер… был самым страшным в её жизни. Даже сейчас, когда доктора сказали, что всё позади, что рана была не опасной для жизни и что Дженк крепко спит, что он скоро очнётся, Джемре всё равно чувствовала леденящий душу страх. Ей нужно было, чтобы он открыл свои глаза, ей нужно было посмотреть на него и увидеть взгляд мужа. Ей нужно было почувствовать его прикосновение на своей коже! Ей нужно было, чтобы они опять взялись за руки и крепко переплели ладони… Ей нужен Дженк. Часы в больнице текли очень долго, но Джемре категорически отказывалась уходить. Она просто хотела быть самым первым человеком, которого Дженк увидит после пробуждения, поэтому спала прямо здесь, сидя в этом совершенно неудобном кресле. Её муж пришел в себя только ближе к утру. Джемре задремала, положив голову на край его постели, довольно близко к его голове, а потом медленно и как-то отстранено сквозь сон почувствовала слабое шевеление сначала его ладони, которую она крепко держала в руке, а потом движение где-то вверху. Джемре резко распахнула глаза, подняла голову и поняла, что её мечта сбылась — Дженк открыл глаза и смотрел прямо на неё. И тишина. Счастье?! Несколько секунд они смотрели просто друг на друга, не дыша и не двигаясь. Несколько секунд замерших супругов, пока Джемре первой не опомнилась и просто не всхлипнула. — Джемре, — он сказал это так, словно она была действительно была всем его миром. Сколько мягкости, нежности, сладости и странного благоговения почувствовала она в этом слове. А затем вдруг поняла, что её имя на его губах звучало именно так совершенно каждый раз, когда он его произносил, — привет? — Дженк! Джемре резко приподнялась и подалась вперед. Не думая, а просто чувствуя — подалась вперед и схватила его лицо своими ладонями. Мягко провела большими пальцами по щекам, лаская и вглядываясь прямо в его глаза. А затем наклонилась ещё ближе и поцеловала его прямо в лоб, совершенно точно задержав там свои губы намного дольше положенного. Их первый настоящий поцелуй не случится на больничной койке, нет. — Слава Аллаху, — рвано выдохнула она, кое-как начиная чувствовать, что тугой узел ужаса в груди немного ослабевает, — ты открыл глаза! Я ждала тебя, Дженк! Ты открыл глаза! — Джем-ре, — вновь так медленно и сладко повторил он, двигая своими ладонями и перехватив и её лицо, по которому медленно скользнули пара слезинок, — моя жена рыдает из-за меня? — Сейчас я рыдаю, — внезапно она чуть-чуть разозлилась, — но, когда ты встаешь с этой кровати, я сама убью тебя! Как ты… Как ты мог… — а потом её голос сорвался, потому что тот образ Дженка, приставившего пистолет к виску, вновь появился в голове, напугав и заставив замереть от ужаса. — Я не собирался стрелять, — выдавил Дженк, по-прежнему держа её лицо в своих ладонях, — клянусь, Джемре. Я бы не сделал этого прямо перед тобой. Не причинил такой боли. Вышло случайно. Прости. — Я… Я сама убью тебя, — Джемре мягко осела обратно в кресло, Дженк чуть повернулся и теперь их лица были примерно на одном уровне, вновь так близко друг к другу — всё именно так, как и должно было быть, — я так испугалась. Дженк… — Ты не избавишься от этого фиктивного брака так легко, дорогая женушка, — сказано так, будто бы шутка, но Джемре остро и странно пронзительно почувствовала только оно — здесь кроется более серьезный и скрытый смысл. — Я и не хочу избавляться, — твердо ответила она, не сводя с него взгляда, — ты застрял со мной, Дженк Карачай. Его улыбка была такой светлой и легкой, будто бы он впервые увидел её перед собой. Дженк мягко потянул её ладони к своим губам и крепко поцеловал костяшки пальцев, заставляя её тело чуть дрожать. Вот так быстро: недавно она была в страхе за его жизнь, но прямо сейчас чувствовала то странное и непонятное томление, которое было между ними в последние два месяца их брака. Снова это что-то такое острое, невысказанное, мучающее её и… — Я здесь, Джемре, — не менее сладко опять сказал Дженк, — и я никуда не собираюсь. Они ещё долго смотрели друг другу прямо в глаза, пока она вновь не положила свою голову прямо на больничную кровать, закрыв глаза, на этот раз в облегчении. А Дженк мягко перебирал её волосы своими мозолистыми руками, пока его жена тихо рассказывала ему о том, как его отец и вся семья постоянно были здесь и молились о его выздоровлении. Так их позже и застали остальные члены семьи, которые ворвались в палату, узнав о том, что Дженк пришел в себя. ----------------------------------------------------------------------------------------------- Восстановление от ранения шло намного быстрее, чем думали доктора, и Дженка выписали через три дня домой. Не в последнюю очередь из-за Джемре, которая сама разбиралась в лечебном деле и готова была взять на себя все остальные лечебные манипуляции: от перевязки раны до контроля над выпитыми таблетками. И вот уже Дженка медленно заводят в спальню его отец и сама Джемре, мягко усаживают на постель, пока она хлопочет вокруг и подставляет под его спину подушку. Агях Карачай мягко наблюдает за этой сценой, как и за тем, что руки его сына и невестки практически не отпускают друг друга, а затем уходит, пообещав заглянуть завтрашним утром. Тишина вдруг показалась странно неловкой, пока Дженк не сказал в задумчивости: — Я думал, отец выгонит меня из дома и прогонит из-за своей жизни. Джемре тяжело вздохнула и медленно села рядом с ним. Дженк, кажется, совершенно забыл о своём ранении, потому что довольно бодро закинул свою руку прямо на её плечо и приобнял, будто бы вновь пытаясь быть к ней ещё ближе. — Он же твой папа. Он не мог так поступить, — мягко ответила Джемре, повернув голову к нему. Кажется, с ними происходило что-то странное, по крайней мере с Джемре точно: она будто бы проваливалась куда-то каждый раз, когда они были так близко, а их глаза смотрели друг на друга неотрывно, вбирая каждую эмоцию и каждое прикосновение, — он понял, что произошло. Он разобрался. Он выгнал Шениз из дома. — Теперь Недима не нужно защищать от моей матери, — странно, при имени кузена легкость и волшебство между ними куда-то исчезали, уступая место напряженности, — она ушла. — Недима нужно защищать теперь от самого себя, — грустно сказала Джемре, — не от твоей матери. Не от Джерен. Они помолчали. Но теперь мысли о Недиме действительно ушли на какой-то второй, а то и третий план. Джемре думала в первую очередь о том, что ей нужно заботится о Дженке. — Ну, теперь я буду заботится о тебе, — бодро ответила она, высвобождаясь от уютных и ставших такими родными объятий, — итак, пора тебе отдохнуть. Приляг, я схожу за супом, потом выпьешь лекарства, Дженк. — Моя жена в своей самой идеальной роли медсестры, — немного нахально ответил Дженк. Но послушно приподнялся и, придерживаемый за спину, аккуратно лег на подушки, — будешь заботится обо мне, Джемре? — Ну, настала моя очередь заботится о тебе, — слова вырвались у неё прежде, чем она смогла обдумать их, — ты же заботился обо мне, когда от меня все отвернулись. Воспоминания и признания будто бы оглушили обоих. Дженк уставился на Джемре, застывшую в дверях, в его глазах словно что-то вспыхнуло, тёмное и опасное, очень сильное и такое удушающе-жесткое. Джемре казалось, что она задыхается от того, как он смотрел на неё после этого странного признания. Поэтому она кое-как пробормотала про суп и выскочила за дверь, пытаясь вновь начать нормально дышать. Руки дрожали. Дрожали только от одного взгляда её мужа. ------------------------------------------------------------------------------------------------- В первую ночь после возвращения Дженка из больницы они спали в объятиях друг друга совершенно осознанно. Вечером Джемре особенно нервно хлопотала вокруг Дженка, а когда он устроился на своей стороне кровати, то она легла лицом к нему, думая, что оба, как и обычно, возьмутся за руки перед сном. Но Дженк только притянул её к себе, не спрашивая разрешения, и обнял так нежно и так естественно, словно делал это каждую ночь их странного брака. Он обнял, а она совершенно не отстранилась, напротив, Джемре аккуратно положила ладонь прямо на область его сердца. Может быть, уже и пришла пора сказать что-то ему о её чувствах и мыслях, но пока она не могла набраться храбрости и правильно сформулировать всё в своей голове. Они заснули, впервые за неделю — вместе, в полном покое и уюте. Утро началось с непонятных скандалов и криков Джерен и Шениз, вернувшейся в особняк за вещами. Недим пытался урезонить жену и в конце концов увел её подальше. Шениз забрала драгоценности, Дамла решила уйти с мамой. В итоге новый день в особняке Карачаев превратился в сущий хаос и ад, Дженку тоже пришлось спуститься, затем Джемре сказала ему вернуться и отдыхать, пока она с Сехер собирали вещи Шениз и слушали крики бывших супругов на улице… Джемре вернулась в комнату довольно поздно и немного застыла, закрыв за собой дверь. Потому что прямо с порога увидела никого иного, как Дженка, который стоял возле шкафа и пытался одной рукой снять с себя легкий джемпер. В результате его манипуляций Джемре будто бы впечаталась в бетонную стену от странного шока, потому что Дженк был почти оголен выше пояса, по-прежнему борясь с одеждой. Он был… Собственный выдох показался ей просто оглушающим в тишине комнаты. Джемре застыла, ноги словно приросли к полу, потому что она уставилась на тело Дженка и кое-как поняла, что впервые видит его таким… обнаженным? Раньше между ними была не только дистанция, но и всегда — одежда. Но теперь… Конечно, кто бы не мог сказать, что Дженк был совершенно красивым и очень харизматичным парнем? От него исходили ложная легкость и веселье, он был словно счастливым и обаятельным, а сама она никогда не задумывалась до этого момента о том, насколько её муж… Сексуальный? Запретное слово отдалось гулом в голове, мысли спутались, на лице она почувствовала жар от покрасневших щек, но это вдруг произошло и… И она остановилась, не в силах отвести взгляда от его тела, от сильных рук, от красивых мускулов на плечах, от плоского и такого накачанного живота, от… Она совершенно точно покраснела. Но если бы это было только смущение. Жар. Опасность. И вновь — огонь. Внутри её собственного тела будто бы стало разливаться нечто такое опасное и горячее. Томление резко стало слишком острым и сильно чувствующимся. Влечение, которое раньше было неведомо — взорвалось в её мыслях, в её теле, в её сердце. Джемре застыла в некотором шоке, пока осознавала тот факт, что впервые в своей жизни столкнулась именно с таким сексуальным и страстным влечением, которое всегда было закрытым для молодой незамужней девушки. — Джемре? — Дженк остановил свои попытки снять джемпер и уставился на неё, чуть улыбаясь, — ты так вовремя, жена. Помоги же мне справиться с этой одеждой, пора мне сделать перевязку и принять, наконец-то, душ. Может быть, ей это и показалось, но было такое чувство, словно Дженк точно заметил то, что с ней происходило. Будто бы мог прочитать её горячие и невольные мысли, пока она, чуть ошарашенная, медленно подошла к нему, а потом взялась руками за край джемпера, потянув вверх. Дженк поднял руки, мгновение — и он полностью обнажен выше пояса, пока Джемре в том же самом немом шоке смотрит то на него, то ниже — прямо на мужскую грудь, то потом опять поднимает свой взгляд выше. — Эм… — Ты выглядишь странно, — ухмыльнулся он, а потом сделал шаг вперед. Джемре автоматически сделала шаг назад, вдруг упершись спиной прямо в стену. Дженк странно на неё посмотрел, а потом положил свои руки вокруг её тела, полностью запечатывая тело девушки в своих руках и почти что — в объятиях. Они так близко друг к другу. — Джемре, — протянул он, наклонив голову, — у тебя такой вид, словно упадешь в обморок. Ты устала? Выглядишь странно взволнованной. Поругалась с матерью? Что он вообще говорит? — Тебе не холодно? — более идиотского вопроса задать нельзя, но её разум вообще сейчас мало работал. — Нет, — радостно ухмыльнулся он, — здесь даже жарко. Джемре вдруг подумала, что, может быть, это тот самый рубеж, который ей и предстоит преодолеть. Она всё искала самый подходящий момент для разговора, для обсуждения их брака, для каких-то осторожных расспросов… И вдруг только сейчас подумала о том, что подходящего момента не будет никогда. Нужно просто взять и сказать, не бегать и не прятаться больше, не терять шансов и не надеется на какое-то будущее. Она сглотнула, а потом просто, опять перестав думать, сказала себе — чувствовать. Чувствовать, как она сама делает шаг вперед и отходит от стены, после этого вставая к Дженку так близко, что их тела почти соприкасались. Чувствовать горячий жар от его тела, именно от его тела, то, как Дженк стоит очень близко. Чувствовать его запах — мужской, острый, терпкий, мускусный. Чувствовать, как он резко выдохнул, когда Джемре встала так близко, так интимно, так… — Джемре. Он словно прорычал это слово. На полностью интуитивном уровне Джемре поняла тот факт, что это было будто бы предупреждение. Это была попытка Дженка начать её предупреждать, останавливаться, не перешагивать грань, не делать того, чего она бы не понимала. Это слово буквально пронзило её душу, вывернув на изнанку, потому что Джемре вдруг подумала о том, что Дженк — на пределе. В его глазах вновь плескалось что-то тёмное, опасное и такое… удушающе-жесткое. Там больше не было никакой мягкости или задумчивости, теперь его тело застыло, словно изваяние, он был совершенно собран и… — Ты поймал меня там, — отрывисто сказала Джемре, глядя будто бы сквозь Дженка, — возле того дерева. А потом мы стояли точно также и ты держал меня. Слова лились сами, также, как и чувства всплывали в памяти самостоятельно. Не нужно было окунаться в воспоминания — Дженк сейчас дышал точно также, как и в прошлый раз — горячо, порывисто и так… быстро. Словно сцена повторилась, но для Джемре это было как в первый раз, потому что раньше она ничего не понимала. — Поймал, — выдохнул он, двигаясь ближе и на этот раз их тела прижались друг к другу совершенно плотно и близко. Вдох-выдох. Джемре опять смогла поднять свой взгляд и посмотреть Дженку прямо в глаза. Это было последним шагом перед неизбежностью. — И знаешь, о чём я думал в тот раз? — прорычал он, опустив свой взгляд прямо на её губы, — когда держал там тебя, у дерева? Кое-как. Больше нет сил. — Теперь знаю. Потеря контроля. Его губы врезались в её рот, а его руки смяли её в свои жесткие и такие крепкие объятия. Блаженство. Все ощущения — совершенно новые, первые, правильные. Дженк забрал у неё всё — первый поцелуй, первый цветок, первое свидание, первое предложение. Но теперь Джемре была совершенно не против этого, наоборот, она сама отдавала ему совершенно всё. И своё сердце в придачу. Их поцелуй не был нежным, нет. Несмотря на её неопытность — это было страстно. Это было так, словно каждый не мог больше держаться, впиваясь друг в друга. Джемре чувствовала, как за долю секунды они стали каким-то единым и спутанным клубком разгоряченных тел, рук и губ. Его ладони крепко держали её за талию, потом поднялись выше, и одна рука легла на шею, удерживая так близко к себе, как только он мог. А Джемре… Её сердце просто пело. Когда Дженк целовал её, делая первые не самые сильные движения. Когда его губы не просто коснулись её губ как в прошлый раз, нет. На этот раз он впечатал её поцелуем в стену, повернул голову и начал медленно, но уверенно двигать своими губами, пробуя её рот, лаская, исследуя так качественно и тщательно в самый первый раз. На этот раз Джемре чувствовала, что вообще ничего не понимает, что её тело полностью плавится в руках Дженка, что его губы ведут этот их страстный танец, что на этот раз поцелуй истинно-настоящий: горячий, напряженный, с толикой возбуждения и срыва эмоций с обеих сторон. На этот раз всё казалось совершенно правильным и таким настоящим. От каждого движения его рук, проводящих по спине и по шее, от каждого движения его губ, когда он чуть поворачивал голову и проводил губами по её рту, от каждого рваного выдоха Дженка, который, казалось, полностью потерял контроль, Джемре чувствовала, как и сама теряет контроль. Ощущать, что мужчина, в которого ты действительно влюблена, так сильно теряет контроль прямо перед тобой — это чувство силы и слабости одновременно заставляло глубоко в душе что-то поистине петь и взрываться от радости. Ощущать его объятия и прикосновения губ, понимать, что то, что чувствуешь — взаимно… — Джемре, — кое-как выдохнул Дженк, и она не сразу поняла, что он дрожит. Даже нет, не просто дрожит, его немного трясло, в глазах бушевала буря и он смотрел на неё почти с испугом, почти со страхом, почти, — Джемре… Может быть, он тоже был на грани потери совершенно любого контроля над собой. Как и сама Джемре. — Что? — немного непонимающе переспросила она. Просто, потому что в этот самый момент лично ей хотелось вернуться к их прежнему занятию — продолжать целовать друг друга. Он опять смотрел на неё чуть непонимающим взглядом и до неё только в этот миг дошло: Дженк думает, что она целует его просто так, для развлечения или по ошибке. Стало так больно, будто бы в неё саму кто-то вдруг выстрелил. — Не отвлекайся, муж, — быстро сказала она. Сказала, а после наблюдала, как в его глазах проносится осознание того, что он только что услышал. Как Дженк уставился на неё пронзительным взглядом, а потом сглотнул, переведя взгляд на её губы. На этот раз поцелуй был удивительно-нежным и осторожным, сладким и таким, будто бы Дженк тоже понял главную истину… Сейчас можно было не торопиться. Теперь у них было всё время в этом мире.