Эта часть посвящена мной... Мистеру Ти. Мистер Ти - это огромное загадочное существо с огненно-желтыми глазами. Возможно, кто-то назовет его простым огромным бенгальским котом. Но, надо сказать, это гораздо больше, чем обычный большой кот. Это создание, при виде которого, свечи начинают загадочно мерцать, а звуки за окном начинают приобретать странную эмоциональную окраску. "Ха, что за глупость!" - Скажете Вы. Глупости - это когда Вы говорите, что есть что-то невозможное.
Кушать подано!
Этот день не был лучше предыдущего. И уж точно не был хуже того, что надо будет переживать во многих следующих днях. Этот день просто был, и с этим надо было мириться. Он был точно таким же серым, как и вереница предыдущих дней. Таких серых дней, разумеется, было очень много. Листья опять казались черными, а лужи, как и вчера и в любой другой день, были мокрыми. Только воздух становился все холодней и холодней. Приходилось кутать лицо в шарф и прятать руки в карманы. Середина июля. Не совсем обычный летний день.
Молодая девчонка 19 лет шла по тротуару, который одновременно являлся и проезжей частью, и детской игровой площадкой, и площадкой для скейтеров. Плотнее кутаясь в кожаную куртку, она даже не пыталась вытереть и без того запотевшие очки. Они уже не прибавляли видимости, скорее наоборот. На слух тоже ориентироваться нельзя – уши, как и всегда, заткнуты наушниками. Какая песня в них играет? А какая разница?
Красными от холода руками сняв очки, девушка оглянулась. Да, так определено лучше. Хоть без очков видно не все, но ведь она не слепая. Но можно было их и не снимать. Дорога от работы до дома была выучена наизусть и пройдена вслепую. Даже на скользкой от дождя и грязи дороге.
Маленький мокрый комочек неуклюже выпрыгнул из травы прямо ей под ноги.
- Кррррровь! Кррррровь! – противно верещали сверху черные птицы, вспарывая брюшко очередному уже мертвому, но еще теплому тельцу. Сколько из уже таких?
- Эй! А ну, кыш отсюда! – послышался звонкий, хоть и немного хрипловатый голос.
Девушка, тряхнув изрядно промокшими темными волосами, подошла к маленькому дрожащему котенку, который ходил, широко расставляя лапки и смешно задрав хвостик и тоненько пища от страха, пытаясь докричаться хоть до кого-нибудь, чтоб спасли, чтоб уберегли, чтобы убрали от этого холодного воздуха, который забирается даже под подшерсток.
Вытянув наушники из ушей и убрав их в карман, Генз (так мы называем нашу героиню) опустилась на колени перед животным.
- Холодно, да? И страшно тебе. Знаешь-ка, что? Ты будешь жить у меня. Только что на это скажет доктор Купер? – она убрала прядь волос за ухо, - А какая разница? Пошли.
Котенок распушил шерстку и запрыгал на всех лапах сразу, пытаясь злобно зашипеть. Но холодный воздух еще злее колол кожицу, а еще от него хотелось кашлять.
- Ну, все, все, показался и хватит.
Девушка подняла на руки это несчастное существо, не замедлившее, кстати, вцепиться своими маленькими, но острыми коготками ей в ладони.
- Ну и что? Думаешь, мне от этого хуже стало?
Котенок смешно фыркнул и чихнул.
Устроив его за пазуху, она вздрогнула от холода. Но теперь нельзя было ежиться. Потому что надо было выглядеть сильной. Хотя бы для кого-то. А сильные ведь не ежатся, да?
Быстро добежав до дома и забежав по ступенькам, перепрыгивая через одну, она достала ключ дрожащими от холоду руками. Кое-как открыв дверь, она вошли, тихо сняв промокшие насквозь кеды, не забывая придерживать трясущийся под двумя слоями одежды маленький живой комочек. Включив свет во всех комнатах, она взяла его на руки и улыбнулась.
- Я назову тебя… Эвен! Ты не против, нет? Отлично. Эвен. Осмотрись пока. Тебе тут должно понравиться.
А посмотреть тут было на что. Стены, изрисованные граффити, на полу – мягкий и пушистый ковер; бархатные бордовые шторы, должно быть, оставшиеся в наследство от кузины-мамы-бабушки-по-линии-отца; рабочий стол с ноутбуком и кружкой недопитого остывшего чая; пара полочек над ним; тумбочка, на которой были разбросаны запчасти от тату-машинки и флакончики с краской; рабочий стол, на котором лежала бумага, несколько карандашей и чей-то неоконченный портрет; а в углу стояла стойка с синтезатором и электрогитара. А на полу лежала какая-то игрушка.
Наверное, если пройти на кухню, то можно увидеть еще много интересного. Тем более, оттуда уже сочится теплый запах молока.
Но стоило двинуться на кухню, как Эвену преградило дорогу пятнистое нечто, издав звук, полный удивления.
- Эй, доктор! Иди, знакомься. У нас сожитель! – послышался звонкий девичий голос с кухни. Казалось, что в тепле он гораздо звонче и мелодичнее, чем на холоде.
Эвен увидел перед собой пару желтых глаз и почувствовал толчок в бок. Потом это пятнистое нечто с громким мурлыканьем схватило его за кожу на шее и потащило куда-то. Странно, но впервые в жизни не было никакой враждебности.
Звонкий смех разорвал тишину.
- Вы подружились!
Кухня тоже была по-своему уютна и красива. Серые стены украшали черные узоры, как и серая мебель. Холодильник не поражал своим изобилием, только пакет молока и немного фруктов. Окна закрывали тяжелые темные шторы, не давая холодному воздуху и мрачности улицы проникнуть сюда. Хоть и здесь преобладали темные тона, тут было уютно, как бывает в доме семейного человека.
Доктор с одного прыжка оказался на диване, и тут его можно было рассмотреть во всей красе. Огромный бенгальский кот с необычайно пушистым хвостом и желтыми, как две свечи, глазами.
Хозяйка выглядела под стать своему маленькому миру из двух комнат и ванной – по-своему уютно, хоть и странно. Стоя у тумбочки в одних спальных шортах и шинкуя что-то, она была… Нет, не идеальной. Своей, наверное, так.
Стая бабочек, поднимающихся врез по ноге и плавно переходящих в Льва и Единорога, и огромный ключ на плече, а под ним лента. “Every door will be opened” – гласила надпись на ленте. Когда она повернулась. Можно было увидеть букву «Н», а над ней – корону. В ушах были тоннели, не огромно-уродливые, но достаточно заметные.
Убрав со лба мокрые волосы, она наполнила две миски, стоящие на полу, теплым молоком.
- Доктор недавно пережил отравление, поэтому он пьет только молоко. А ты еще маленький, Эв. Пейте. Приятного аппетита.
За окном стемнело, но свет в доме дарил чувство защищенности. Тихая музыка из ноутбука в гостиной рассеивала гнетущую тишину. А тепло этого дома позволяла спокойно уснуть.
- Ты не можешь забраться? – хихикнула Генз, видя тщетные попытки Эвена запрыгнул в кресло, на котором уже вальяжно развалился доктор.
Подняв его и усадив рядом с ним, она легла на диван, стоящий рядом.
Доктор мягко пододвинул Эвена к себе лапой, и тепло огромного довольного кота мягко окутало чуть ли не дрожащего от страха котенка. Свет погас.
- Уррррррроды! Удррррррррали! – недовольно кричали за окном ненасытные черные птицы.
