Ежедневник.

Эта глава посвящается одному дню и одному человеку. 22 марта 2013 года. Я не помню даже твоего имени, если честно. Я помню тебя всего. Твои глаза, которые словно добродушно посмеивались надо мной. У тебя, кстати, очень добрые глаза. Помню, как я приехала черт-знает-куда, помню, как ты меня встретил и мы пошли по только начинающему таять снегу. Я пошла домой черт знает к кому. - Ты что, хочешь меня убить? - Конечно. Помню, как мы зашли к тебе домой, как ты хохотнул, знакомя меня с шкафом, который сам разрисовал. Помню, как усадил меня на табурет. Знаешь, ты был первым мужчиной, перед которым я расстегнула рубашку. Глупо, да? Помню, как мы тихо хихикали над твоими шутками. А еще у тебя были офигенные татуировки. Помню свое робкое "а можно потрогать?" и как ты протянул руку. Как я несмело прикоснулась пальцами к твоей руке. И как ты сказал: "а еще на спине есть." И показал спину. Как у меня дыхание сбилось от этой картины. Помню острую иголку. И... И запах краски, латекса и ранозаживляющей мази. Ты был человеком, который подарил мне маленькое чудо - первую татуировку. Конечно, были и вторые и третьи... Но первая не забудется никогда. Спасибо тебе. Человек с лучистыми глазами и рукавом.

- У нас - только по записи! Нет, мастеров на сегодня свободных нет, можем записать Вас на завтра. Первый день выходных прошел, как будто его и не было. Точнее был, но проскочил мимо. Словно плохой сон. Сходить с утра в магазин, купить чего-то, чтобы не умереть с голоду, немного убраться в доме, почистить синтезатор от пыли (что-то реп давно не было!), вспомнить о том, что животные тоже хотят есть, налить молока в миски, и до вечера сидеть в Интернете. Такой же скучный и серый день, как и вереница предыдущих. Только ночь была необычно-звездной. Солнечный зайчик шмыгнул в комнату. Прогулялся по разрисованным стенам. Посидел на щеке у одного из лиц на плакатах, пробежался по черно-белым клавишам синтезатора и остановился на пушистом боку доктора Купера. Эвен, увидев подрагивающее пятно света, не замедлил вцепиться в него. Доктор, так внезапно выдранный из сладкого сна, тут же дал сдачи, укусив того за ухо. Завязалась шуточная драка. - Боже мой, что происходит? – разлепила веки Генз. Доктор, надменно махнув хвостом, гордо ушел на кухню. - Ну и что Вы прикажете делать? - хихикнула она. Доктор, склонившись над миской, презрительно мяукнул. - Ах, мы, значит, уже не хотим молоко? А как же наше отравление, м? Доктор еще раз презрительно мявкнул, перевернув миску. - Ах ты, засранец! Будешь теперь с пола пить! Доктор бросил взгляд, в котором читалось «Ну да, конечно, давай», и, так же надменно махнув хвостом, залез на подоконник. Генз, бросив тряпку на разлитое молоко, поставила миску на пол, и налила свежего молока. Доктор возмущенно замахал хвостом. - Куп, отвали. Это был предел возмущения. Укусив хозяйку в лодыжку, доктор поспешил удалиться в спальню и свернуться калачиком на хозяйской подушке. Эвен не рискнул положить лапы на место хозяйки, поэтому активно чистил шерстку на кресле. Работы не сегодня нет. К завтрашнему дню можно подготовиться вечером. Вдруг телефон выдал стандартную мелодию. СМС. «Сегодня у Вас сеанс татуировки в 17:00. Ждем Вас. Доброго дня!» - Господи! Сегодня же татуировка! Доктор Купер, доктор Купер, ты помнишь, да? - Мааааау, - довольный тон доктора говорил о том, что доктор весьма доволен. Пойти в душ, посмотреться в зеркало, посмотреть на эскиз, посмотреть в зеркало, приложить эскиз к боку, посмотреть, сморщить нос, подумать еще… Да к черту! Хватит, уже надумали! Поволноваться, посидеть в закрытыми глазами, подумать еще… Послать все к черту, пойти на кухню… Сесть на стол, посидеть, подумать, уйти в гостиную и сесть на подоконник. Все-таки зря каждый раз ходить к новому мастеру. Но так интересней. Никогда не узнаешь, что будет. Вздохнуть, поправить волосы и еще раз подумать. «Может, еще не поздно?» «Хватит думать! Выходи, уже пора идти!» Взять кошелек. Придется отдать приличную сумму денег. Посмотреть на прощение на доктора и Эвена. На то, как жмурится радостно Эвен, на то, как доктор счастливо вертит хвостом и доверчиво смотрит в глаза. - Будь хорошим мальчиком, Эвен. Доктор, присмотри за ним. Удачи вам, красавцы. Мир в такие моменты кажется таким светлым, как голубое небо над головой. Вздохнуть, воткнуть наушники в уши, включить любимую песню. Нет, уже не ту, под которую хочется курить в подушку. Ту, от которой хочется довольно жмуриться, подставляя лицо солнечным лучам. Довольно хихикать, сладко ежиться от предвкушения радости. Дожидаясь автобуса на остановке, она полезла в карман. Нащупав знакомую картонную пачку, достать, открыть, взглянуть, посчитать, поднести к губам и… Выплюнуть. Сплюнуть неприятный вкус бумаги и дыма, выкинуть почти целую пачку в урну. Вздохнуть, расправив плечи, взглянуть на небо. Облака разных цветов и размеров плыли по небу. Вот одно, словно перышко лежит на ярко-голубой небесной глади. А вот одно – плотная перина, как будто пушистая. А где-то на горизонте – черная-черная грозовая туча. Но она будет не раньше, чем к вечеру, это точно. А может быть, она вообще пройдет мимо. Вот и нужный автобус. Вступить по ступенькам, чуть подрагивающими руками передать за проезд, сесть на свободное место у окошка и задуматься. Надолго. Смотреть на проходящие мимо пейзажи, улыбаться, счастливо. Люди косо смотрят. Думают, что ширнутая. Еще бы – руки дрожат и улыбка до ушей. А люди просто забыли, как правильно радоваться просто так. Просто искренне порадоваться. Сойти на нужной остановке. Страшно. Увидеть надпить над дверью «Tattoo’s Club». Да, то, что нужно. Войти. Милая девушка на входе спрашивает имя и номер записи. Продиктовать. «Все верно, проходите.» Пройти. Увидеть эти огромные залы, и сиденья за ширмами, и стеллажи с красками, и стелами с различными товарами – катетерами, лабреттами, нострилами, плагами, тоннелями, микродермалами, скиндайверами… Аж в дрожь бросает, как только видишь. Сердце неистово бьется. - Эй, Генз! Чего забыла на работе в нерабочее время? - Спросила девушка с длинными пшеничными волосами, выбирающая краски из стеллажей. - Не бойся, за тебя сегодня не выйду работать! – хихикнула Генз. - Еще бы. Бооойся, завтра придет начальник, и будет долго и больно парить тебе мозг. - Ооооо, чувствую, завтра будет нелегкий день, - покачала головой девушка. - Так, проходи за третью занавеску. Тебе Ник сегодня делает? - О, Николас! Отлично. Пройти, заглянуть за занавеску, сжать тяжелую черную бархатную ткань в кулаке, незаметно вытереть запотевшую ладошку об ткань. - Генз? Я так и понял, что это ты. Ганс слишком громко тебя встречает. – захихикал парень с короткими волосами, стрижеными под полубокс и заколотым рукавом, - татуировку пришла делать? - Ага, - сдавленно произнесла Генз. - Все еще боишься? Боже мой, это которая по счету?! - Не помню… - Так. Ладно, ложись. Сейчас все будет. Ганс? - А? – заглянула та девчонка с волосами цвета спелой пшеницы. - Краски. Черную, белую. Немного синей. - Ясно, щас все будет! - Думаю, про остальное говорить не нужно. Новенькие иглы распакованы, вставлены в машинку. Краски налиты в колпачки, колпачки установлены на подставку. Цвета – черный, белый, синий. Роза. Огромная роза на боку. Вдохнуть поглубже, убрать руку, услышать дребезжание машинки, зажмуриться… - Ну тише, тише, что за паника-то? Почувствовать прикосновение чего-то холодного и скользкого к своей коже, это всего лишь вазелин, но уже сжимаешься всем телом от щекотки и холода. Шумно выдохнуть. И вот. Первая вспышка боли. Это та самая боль, которая приносит неописуемое удовольствие. Как будто меняется судьба. А может, и правда что-то изменится? Посмотреть на мастера. Тот высунул кончик языка и сосредоточенно выводит лепестки розы на теле. В этом мастере можно было не сомневаться – лучший в городе. Хотя нет. В этом салоне нет лучших. Это просто лучший салон в городе. Игла мечется, пробивая коду по тысяче раз за одну секунду, вводя под кожу очередную порцию краски. Чешется, ужасно чешется, но нельзя. Новая порция прохлады на кожу – и уже легче. Мастер рисует, грамотно подкрашивая, выводя сложные контуры, выкрашивая тени. Прикрыть глаза, слушая, как довольно ворчит машинка, как ухмыляется мастер, чувствуя, как входит игла под кожу, как оставляем каплю краски под ней, как руки в перчатках оттягиваю кожу, как скользкий вазелин охлаждает. Лежать. Сколько еще? Часа четыре, не меньше. Волненье. Сильное волнение. Как же это будет смотреться? Наверное, круто. Никак иначе. Выдохнуть, заскулить «долго еще?», услышать ответ «могу прям щас перестать», сморщить нос, вздохнуть, заскучать, начать рассматривать занавеску. Подложить руку под голову. Выдохнуть. «Работа окончена!» Сухая ватка ходит по новенькой татуировке. Кажется, как будто кожу трут на терке, чтобы потом кинуть в салат. Но это того стоит. Право, стоит! Подойти к зеркалу. Сквозь размазанную краску и кровь видно новый рисунок. Огромная роза с вьющимися стеблями. - Николас, ты здоровский мастер… Господи, это чудесно! - Эхехе. Иди сюда, буду тебя паковать как вкусняшку. - Догони сперва! Догонялки по всему залу без рубашки, смех, и наконец-то, заключительный этап. Обматывание пищевой пленкой. Вздохнуть, счастливо рассмеяться и подмигнуть Гансу, которая уже убирала краски в стеллаж. Пройти к той симпатяжке на ресепшне, отдать положенные деньги. Улыбнуться. Счастливо вздохнуть. - Ну что, как оно? – спросит Ганс, прежде, чем попрощаться. - Как и всегда – лучше всех. А у тебя? - Тоже шикарно. Ты когда на работу? - Ты же знаешь, что завтра. - Вот и я завтра. Ну, бывай! Чешется. Очень сильно чешется. Руки дрожат, как ненормальные, если взять ручку – не удержать. Голова от счастья кружится. Как будто от наркотика. Сесть на маршрутку. Отдать деньги. Врубить деньги за проезд. Широко улыбнуться. Не наплевать ли, что подумают люди? Приехать домой, упасть на кровать, громко рассмеяться. Доктор ляжет рядом, заботливо смотря в глаза, словно спрашивая: «Все прошло хорошо?» Эвен пропищит что-то, неуклюже плюхаясь рядом. Надо сходить в душ. Потом еще несколько дней надо будет ждать, чтоб зажило. Холодная вода обдает горячую кожу, остужая. Уже не чешется, но смотрится она просто восхитительно. Да, мастер и вправду лучший. Выйти из ванны. Смазать кожу ранозаживляющей мазью, улечься на диван. А гроза скоро все-таки начнется. Громкий смех раздался в комнате. Жизнь – прекрасная штука. Как ни крути.