(Не)Спаси меня.

      Здесь было как обычно. Витрина сияла в свете очищенных ламп, как бы предлагая потенциальным покупателям присмотреться внимательнее. То, что осталось со дня, не утратило внешней свежести и красиво располагалось в больших тарелках, украшенных цветочным орнаментом.       Клод так часто бывал в этом месте, что мог уже дойти до прилавка с закрытыми глазами. Впрочем, Буржуа это не особо беспокоило. Он привык к этому месту и это место, как не странно, привыкло к нему. Улыбчивая темноволосая женщина по ту сторону прилавка очаровательно улыбнулась. — Добро пожаловать. — Здравствуйте. — Клод огляделся. Обычно вечером ему попадалась Маринетт, но никак уж не Сабин. — Как обычно?       Это выбило усмешку. Госпожа Чэн в отличии от дочурки была невероятно внимательна к клиентам. Даже странно, как из всего потока людей китаянка умудрилась запомнить, что Клод, мальчишка дающий о себе знать чаще всего по утрам, заказывал кофе и круассаны с шоколадом. — Ага.       Буржуа осмотрелся опять. Вообще-то он не ставил приоритетом цель заявиться сюда для покупок. Цель его визита крылась в другой причине, напрямую связанной с Маринетт, которой по близости не водилось. Клод забарабанил пальцами по прилавку, пока мадам Чэн крутилась у кофейного аппарата. В том, что одноклассница находится в пределах этого дома, Клод не сомневался. Где ей быть, если не здесь? «Неужели в комнате сидит?» — Мадам Чэн, а Нас… Кхм… Маринетт сейчас где?       Женщина резко замерла. Клод был готов поклясться, что Сабин в этот момент едва-едва, совсем незаметно повернула голову. Бледно-розовые губы женщины дрогнули в загадочной полуулыбке. — А у тебя к ней какое-то дело?       Клод согласно кивнул и Сабин отвлеклась от заказа. Женщина подошла к той двери, откуда всего несколько месяцев назад показалась сама Маринетт в платье, и звонко, подобно соловью, защебетала: — Милая, к тебе снова гости. — Я на пару минут. — Поспешил не то оправдаться, не то объясниться Клод. Волнение сковало его в тиски. После всего, что произошло, адекватно смотреть на Маринетт Буржуа не мог.       Послышались шаги и через считанные секунды швея дала о себе знать. Чертовски растрепанная, да еще и с перьями в волосах. Клод сглотнул. Девушка перед ним выглядела такой… Домашней? Словно накануне Маринетт спала на перьевом облаке или чем-то подобном. Клод бы не удивился, будь оно так. Безмятежное выражение на девичьем лице сменилось на напряженное, стоило Буржуа попасть в центр внимания. — Что ж, не буду мешать. — Хихикнув, Сабин схватила тарелки с оставшейся едой и пошла куда-то за поле зрения Буржуа.       Швея и староста остались один на один. За это Клод был безумно благодарен, но меж тем зол на Сабин. Находиться с Маринетт без каких-либо посторонних было чертовски затруднительно. Поднималась температура, совершенно дурацки потели руки и язык заплетался как у пьяного. Буржуа нахмурился, тихо злясь на самого себя за весь этот цирк. — Тебе что-то нужно? — Поинтересовалась швея, даже без какого-либо намека на приветствие. — Нет, просто тебя увидеть захотел. — Отчасти это было правдой.       Стоило большой морщине показаться на девичьем лбе, как Клод поспешил дать заднюю. Пунцовая краска проступила на бледных щеках швеи. Левый глаз Маринетт задёргался. Уши Дюпэн-Чэн поспешили сменить цвет на малиновый.       Пугать швею своими чувствами было плохой идеей. Нужно было действовать иначе, более деликатно, ну или не действовать вообще. Буржуа все еще не пришел к внутреннему выводу касательно этих отношений. Личная жизнь не тянула на приоритетную задачу, когда речь шла про спасение мира, но с другой стороны, упускать возможность вновь и отдавать эту девушку носатому ди-джею Клод не желал. Впрочем, художника-неудачника и долговязого панка это тоже касалось. — Расслабься ты так, я пошутил, На-се-ко-мое. И вообще, у меня дело.       Клод вытянул из кармана маленький бумажный коробок и уложил его на прилавок. Маринетт напряглась. — Это что? — Меня просили тебе это передать.       Дюпэн-Чэн сглотнула, а Клод сделал вид, что его это мало интересует, хотя, по правде говоря, ему было интересно, что было внутри. Тикки не объяснила. Квами вообще не вдалась в подробности, лишь попросила Буржуа передать некую вещицу бывшей хозяйке. Наверное, проси нечто подобное Плагг, Клод бы отказал, но вот пятнистая кроха вела себя слишком хорошо, чтобы так просто ломать ее сердце. Поэтому Буржуа и согласился стать курьером на один день.       Над крышкой рука Маринетт замерла. — Кто тебе это отдал? — Спросила швея.       Человеком Тикки назвать было нельзя, поэтому пришлось обойтись лишь неким подобием объяснения. — Я не знаю.       Сказанное поселило семя сомнения в девичьем сердце. — То есть? — В Париже несколько миллионов душ, Насекомое. Ты действительно думаешь, что я знаю каждую собаку в этом городе?       По лицу было заметно, что Клод начинает злиться. Буржуа по своей натуре терпеть не мог вопросы, на которые не было ответа. Самое худшее крылось в том, что даже выдумать что-либо Клод не мог. — Нет, но… — Грх… — Староста страдальчески приложил руку к лицу. — Просто открой. — Но нельзя принимать подарки от незнакомцев! — Льзя, Насекомое, льзя.       И Маринетт открыла коробочку. Там, внутри, на бумажном донышке лежало нечто странное. Красный камешек, похожий на запятую, да еще и с большой красной точкой, показался Дюпэн-Чэн смутно знакомым, хотя ранее девушка чего-то подобного не видела. Выудив «запятую» из коробка, швея сощурилась. По весу камешек не очень тяжелым, но тем не менее от него исходила некая сила. Стоило прохладной поверхности соприкоснуться с ладонью, как все тревоги и заботы улеглись.       Чувство потерянности убавилось, хотя и не исчезло полностью. Дыра в сознании начала стремительно зарастать. — Что это такое? — Ммм… Похоже на матагаму.       Дюпэн-Чэн непонимающе взглянула на одноклассника. Клод, честно говоря, и представить не мог, что здесь его рассредоточенные знания будут в самый раз. Буржуа хотел перехватить камешек, но Маринетт не дала этого сделать. Швея прижала его к себе и обхватила так сильно, что молодому человеку пришлось ограничиться объяснением на расстоянии. — В Японии такие шутки популярны. Их кладут в талисманы на удачу. У меня, кстати, такой есть.       Про себя же Буржуа мрачно подметил, что это ему мало помогло, раз в какой-то момент он совершенно глупо оборвал свою жизнь. — На удачу значит…- Пробормотала швея. — Понятно.       Что-то поменялось. Буржуа это ощутил практически сразу же. Груз вины, давно спрятанный в глубинах сознания, словно стал легче. Один кусочек внутренней мозаики Маринетт занял пустующую область. Осталось еще немного. Дюпэн-Чэн прижала камешек к груди, позволяя душевному теплу расползаться по всему сознанию. — Спасибо тебе, Клод.       И она ему улыбнулась так, что все внутри старосты оборвалось. Нет, определенно, эта улыбка была слишком хороша, чтобы отдать ее так просто каким-то оборванцам. Именно в этот момент Клод решил, что если идти, так идти до конца. — Без проблем, Насекомое.

***

      Лила и не помнила, как вышла из такси. Не оборачиваясь и смотря исключительно под ноги, девушка дошла до дверей в подъезд и полезла за ключами. Вещей в сумочке было сравнительно немного и ключи, по законам логики, должны были найтись в правом внутреннем кармашке, прямо за журналами, но что-то пошло не так. Лила судорожно водила пальцами по карману, но ничего нащупать не могла кроме тканевой подкладки. Два больших светлых пятна от фар застыли на уровне окон с первого этажа. Лила едва заметно обернулась. Водитель, заметивший нервозность пассажирки, не съезжал с места. Хотел ли он лично убедиться, что школьница дошла до дома без происшествий? Наверное да, но даже так Лила не чувствовала себя спокойней. Под руку лезло все что угодно, но только не ключи.       Страшная мысль посетила Росси. А вдруг она оставила ключи у Маринетт? Лила запрокинула голову вверх. Нужные ей окна были темны, как ночь, что значило лишь одно — отца нет, а значит и дверь открыть было некому. Рука вновь заелозила по дну сумки, смещая контейнер со сластями. Послышался шелест. Это помялись журналы.       Сердце билось не хуже отбойного молотка. Глубоко вздохнув, желая успокоиться, Лила начала обследовать сумку уже в третий, на сей раз последний раз. Колечко с брелоком в виде сердечка нашлось в кармане… Другом, не в том, где обыск был ранее. Это немного успокоило девушку. Не долго думая, итальянка пробралась в подъезд и рванула по лестнице вверх, преодолевая пределы и игнорируя лифт.       Странное чувство гнало Лилу. С одной стороны Росси чувствовала аномальный, практически беспричинный страх. Ее что-то пугало, что-то вынуждало бежать вперед, в поисках защиты. Но с другой Лилу душило предчувствие чего-то невероятно важного. Нечто подобное уже случалось, когда отец объявил о своем переводе в Париж. Тогда перед итальянкой стоял выбор: остаться с матерью и сестрами в родной Италии или броситься к отцу, прекрасно понимая, что в ближайшее время родина станет приятным сном. Но даже тогда эти чувства были не настолько сильны.       Нужная дверь возникла внезапно. Ключ вошел в скважину туго, с треском, хотя ранее шел так легко, словно по маслу. Замок поддался не сразу. Тряска рук не упрощала задачу. Наконец, когда раздался глухой стук, Лила нырнула в обитель и закрыла дверь так плотно, чтобы никто и при всем желании не смог проникнуть внутрь.       Скинув полуботинки, но не сняв верхней одежды, единственная живая душа промчалась вперед, а именно в свою обитель. Темные комнаты в этот момент пугали особенно сильно, поэтому Росси начала бить по выключателям, оставляя за собой включенные лампы и люстры.       Родная комната заставила кровь немного остыть. Стоило на горизонте появиться огромной кровати, где при желании можно было бы уместить всех одноклассников, как от сердца отлегло. И все же, закрыв за собой и здесь дверь, Лила шлепнулась на матрас, даже не раздеваясь. Мысли беспорядочным роем клубились в голове, но Росси не была в состоянии их разобрать. Ее волновал беспричинный страх и коробочка, что прямо сейчас лежала в кармане, дожидаясь своего часа.       «Словно у меня там бомба!» — Мрачно подумала итальянка, выудив коробок. На деле это вместилище оказалось странной помесью шкатулочки и короба. Определенно, это было уже как-то жирно для одой подвески, но тем не менее класть что-либо еще туда было нельзя. Шестиугольный деревянный коробок из черного лакированного дерева с красными символами поблескивал в свете настенной лампы. Лила провела ногтем по крышке и разочаровалась, не увидев длинного следа. Значит лак был хорошим, не то что у некоторых. Итальянка бросила мимолетный взгляд на поцарапанный письменный стол, не так давно доставленный в эту обитель. — Ладно, это просто какой-то кулон.       Крышка слезла беспрепятственно. Подвеска, опущенная на кусок красной материи, лежала на месте. Неожиданно для себя Лила обнаружила, что лоб ее взмок. Про себя итальянка в который раз удивилась. Уж как-то много эмоций испытывала она по отношению к какой-то безделушке, наверняка купленной на блошином рынке.       Кулон был невелик. Подвеска в форме то ли лисьего хвоста, то ли рыжей запятой, выглядела весьма невзрачно. Лила сжала губы. Что-то ей подсказывало, что у этого украшения уже были владелицы и, что самое главное, их было больше одной. Сама мысль о том, что вещь ей досталась после серии рук, вызывала отвращение такое же сильное, как сырая рыба в рисе или запах тухлого мяса. — Что этот кретин мне подсунул?!       Надевать это на себя Росси не желала и ранее, а сейчас она вообще брезговала даже держать цепочку в пальцах, не говоря уже о том, чтобы надеть сам кулон. Внутреннее чутье говорило, что Лила делает все правильно, но меж тем Росси не могла отбиться от мысли касательно пропуска чего-то важного. Казалось, не надень она эту безделицу, случится непоправимое событие, несущее за собой разочарование. Тоже самое ожидало школьницу при выборе надеть украшение.       Две перспективы, необычайно ужасные сами по себе, встали по обе стороны девичьего сознания. Лила еще не приняла окончательного решения, но точно знала, что всякий выбор заставит ее пожалеть.       Кулон был отброшен, стоило телефону в сумке зазвонить. Внутренне Лила была очень благодарна человеку, который решился набрать ее номер. В конце концов, это давало еще несколько минут задержки судьбы, что стучала в дверь. Номер был неизвестен, но итальянку это не пугало, поэтому она нажала на зеленую кнопку, принимая вызов. — Лила Росси. Слушаю. — Алло, Лил-с, как делишки?       И все же нет, не была благодарна. Внутренне итальянка вспыхнула. И как это невежественное животное находило в себе силы, чтобы звонить ей, да еще так нагло? Прошлый номер Лила занесла в черный список, вместе с номером Макса, чтобы совсем наверняка, но даже так влюбленный идиот намеков не понимал. — Я не хочу с тобой говорить. — Но ты же…       И гудков не послышалось. Росси резко сбросила и быстро занесла и этот номер в немилость. Телефон выскользнул с пальцев и упал на матрас, мерцая экраном. Сама не зная как, но итальянка все же нащупала цепочку. Глаза ее опять впились в подвеску в форме лисьего хвоста. «Никому от этого хуже не будет.»       Приподнявшись, Лила поднесла подвеску к шее. Стоило замку закрыться, как ослепительный свет накрыл комнату. Девичий возглас потонул в тишине дома.

***

      Она не позвонила, что уже было дурным сигналом. В школу Клод приехал за рекордные минуты. Ночь бессонницы хоть и оставила после себя заметный отпечаток, но даже он не сумел потушить запал. С прошедшего вечера не поступило ни одного звонка, хотя про себя Буржуа считал, что итальянка должна была ему позвонить еще в первые двадцать минут, но, увы, телефон Клода был нем как рыба. Лишь сообщения от Сабина тем вечером нарушило тишину. Ренкомпри заболел, что тоже было плохо.       За последние три месяца к учебникам Клод не притронулся, оттого в голове его вместо школьной программы был ветер, изрядно смешанный с мотыльками, Бражниками и теориями заговоров. Буржуа было не до учебы, но даже так ему нужна была стратегия выживания на уроках ближайшие дни.       Коридор был полон, что Клоду не понравилось. Обычно в такое время ученики сидели по классам, а не толпились, дыша друг другу в спину. Впрочем, достаточно быстро причина этого скопления стала ясна. — И ты зовешь себя ведущей? Посмотри на себя, образина! — Аврора, та, которая осталась в памяти большинства «Непогодой», гнусно улыбнулась. — Ты ж мелкая, как карлица. А лицо у тебя круглое, как сырная головка!       Ее оппонентка, она же жертва издевательств и вечная соперница Мирэй стояла как вкопанная, позволяя девчонке себя унижать. С трудом, но Клод протиснулся в первые ряды, заставляя рядовых сплетников отодвинуться в сторону. Все стояли и смотрели, не смея ничего предпринять. И вроде бы у Мирэй были фанаты, но даже те не стремились защитить кумира. Да, они гневались, но ничего не делали, подчиняясь главному школьному закону.       Не вылезай, если не хочешь проблем.       Впрочем, фанаты самой Авроры прибывали в некотором шоке, однако это не мешало им быть в полной боевой готовности. Интуиция подсказывала, что стоило поддержке Мирэй сказать свое слово, как псы Авроры мгновенно набросятся на них, развязывая потасовку. — Не позорься и свали с канала, подруга, пока тебя не поперли сами. Буржуа прислушался. Этот акцент. — Эй, ты куда лезешь?       Зевака, классом младше, негодующе разинул рот. Напрашивался на извинения? — Не твое собачье дело. — Стукнув парнишку локтем сильнее, Клод вышел вперед, перетягивая на себя внимание студентов. — Что это за цирк ты тут устроила?!       Лицо лже-Авроры мгновенно смягчилось. На губах расцвела милая, почти блаженная улыбка. Это послужило вторым сигналом бедствия. Если ранее Буржуа и сомневался, то сейчас его уверенность достигла неописуемых высот. — О, Клодик, дружище.       От того, чтобы стошнить на пол, Клода останавливала чистота. Местный уборщик славно постарался, раз в кафеле Буржуа умудрялся различить подобие собственного отражения.       Особо не церемонясь, молодой человек схватил девушку за руку и потащил ту прочь, игнорируя злое шипение со стороны. Лже-Аврора не очень сопротивлялась. Первый попавшийся туалет, женский по иронии судьбы, порадовал Буржуа пустотой. Закрыв за собой дверь и зафиксировав ручку шваброй, Клод сложил руки на груди и с явным осуждением взглянул на особу перед собой. — Что-то не так, Клодик? — Росси, даже не прикидывайся, мы с ней не в тех отношениях, чтобы она звала меня так. — Правда? — Помехи пошли вдоль девичьего тела. Блонд сменил цвет на некое подобие каштанового с рыжими прядками, а глаза, чисто-голубые, обзавелись зеленым пигментом. На глазах возникли толстые очки, а легкое платье вовсе превратилось в стандартный набор из рубахи и джинс. — Может тогда мне звать тебя придурком?       Вообще это было впечатляюще. Как бы Буржуа не относился к камням, но метаморфозы, происходящие с Лилой, действительно поражали. Образ Альи был скопирован точь в точь, прямо до мельчайших деталей. Впрочем, сейчас это было не важно. — Ты чего удумала, пиццеедка?       Из его уст это сравнение звучало также обидно, как нецензурная брань. Лила надула губы. Облик Альи пошел помехами, Волосы стали короче и потемнели, а в гамму оранжево-синего влили розовой краски. Маринетт во всей красе стояла перед Буржуа. Подобный удар можно зачитать как атаку ниже пояса. — Может ты будешь со мной говорить мягче, если я буду так… — Слушай, ты.       Росси и моргнуть не успела, когда пальцы Клода, неожиданно сильные для юноши его комплекции и статуса, впились в девичьи щеки. Лила издала странный звук, стоило относительно длинным ногтям впиться в кожу лица. В этот же момент от старосты начала исходить та самая аура со вчерашнего вечера. Живое естество Росси забилось в истерике. Девушка начала брыкаться, но Клод был сильнее. — Не смей при мне надевать ее лицо. — Я… Я… — Меняй шкуру, Росси.       Пришлось подчиниться. За считанные секунды Лила вернулась в свой, ничем не искаженный облик. Единственное, что в ней было непривычно, так это оранжево-черный костюм и маска на половину лица. В целом же, прическа осталась той же. Клод отпихнул девушку назад и Росси тяжело задышала, хватаясь за багровые щеки. — Ты совсем спятил?! У меня же останутся царапины!       Клод взглянул на свои руки. Повертел пальцами перед глазами и разочарованно цокнул языком. Наверняка частички ее кожи остались под ногтями. — Придумаешь что-нибудь, какие проблемы? — Буржуа пренебрежительно фыркнул. — Я тебе камень вообще-то дал для защиты населения, а не для разрушения жизни других. — Совсем спятил! — Прошептала Лила, водя подушечками пальцев по лицу у зеркала. На щеках раскинулись маленькие мерзкие красные метки. — И что я теперь… — Росси, ты глухая или тупая?       Замечание заставило девушку вспыхнуть. От негодования на лбу даже проступили вены. Впрочем, Клода это особо не впечатлило. — Да как ты смеешь такое говорить в лицо даме?! — Это как ты смеешь пользоваться силами, данными тебе для творения добра и насаждения мира во всем мире? — Буржуа цыкнул. — И вообще, какого дьявола ты мне даже не позвонила? Совсем в себя поверила или как? — А зачем было звонить? — Из уст Лилы вылетел отчаянный смешок. — Ты же сам сказал, звонить, когда будут вопросы. А вопросов у меня, как ты мог заметить, нет. Допустим я пропустила скучную теорию и перешла прямо к практике.       Отчасти Клода смущало такое ледяное спокойствие. Он, в конце концов, вручил Росси настоящий магический артефакт, однако одноклассница словно не замечала этого маленького обстоятельства и принимала все как должное. Это одновременно и упрощало задачу, и усложняло контроль над этой девицей, возомнившей о себе слишком много. — Что? Удивлен моей сообразительностью? — Было бы чему удивляться.       Запертая дверь начала дергаться. Кто-то с той стороны отчаянно пытался войти. Клод и Лила переглянулись, после чего в унисон закричали: — Закрыто!       Вообще дамская уборная не была лучшим местом для переговоров, но иных альтернатив не было. Увы, школа не была такой уж огромной, чтобы предложить один маленький закрытый кабинет для не совсем душевных разговоров.       Отчего-то Лиле казалось, что ее отчитывает отец или мать. Такого не было давно, еще с момента начальной школы, но Росси отчетливо помнила это внутреннее чувство досады и обиды на взрослых. Прямо сейчас Буржуа активно косил под властную мать, что несколько выбивало итальянку из колеи. Лила ощутила прилив злости. — Ты еще пожалеешь об этом. — Уже жалею. — Клод брезгливо сморщился. — Да не об этом, идиот! — Лила ткнула в одну из ссадин. — А об этом! — Будешь права качать и я заберу камень.       Эта метаморфоза была самой быстрой и самой нелогичной. Лила сжалась, обхватив подвеску руками. Если несколько часов назад она боялась этого украшения, то сейчас ей уже было не представить себя без него. — Ты не посмеешь. — А ты хочешь убедиться лично?       На мгновение Клод увидел в ней старого себя. Растерянного мальчишку, у которого отбирали силу по идиотской причине. И пусть позже практика показывала, что основания для этого были, все равно было обидно. Те полгода после камня чудес были покрыты мраком для Буржуа. В приступе обиды на весь свет Клод успел сотворить не мало ужасных дел. — Если не хочешь потерять эту штуку, то не болтай, не называй своего истинного имени и не выкидывай такие фокусы. Сегодня днем будет ознакомительный патруль, потом договоримся о дежурствах и я проведу ликбез по основам геройской жизни для новичков. — Значит ты действительно Кот Нуар?       Росси тухло улыбнулась. Неужели полоумная журналюга оказалась права?! — Не только. Пчелиный Король это тоже мое альтер-это. Не особо приятно познакомиться. — Вау, при таком раскладе твоя жизнь действительно отстой. — Но деланное сочувствие долго не продержалось. Лила почти тут же начала зондировать почву. — И да, а мне второй камень будет? — Ты сначала с этим управься. — Клод хмыкнул. — Ладно, встречаемся на большом перерыве.       Староста круто развернулся и вытащил швабру. Дверь открылась. Клод уже сделал шаг в коридор, как неожиданно обернулся и заглянул прямо в глаза Лилы. — Кстати, я собираюсь сделать шаг навстречу Насекомому. — Надеюсь ты облажаешься. — Мечтай, Росси.       Так и зародился один из самых противоречивых геройских дуэтов.