Чёрный день или чёрные дни...
23 октября 2023 г., 14:35
Утром следующего дня Мехмед уже спешил в Старый дворец. Сердце бешено стучало то-ли от волнения, то-ли от страха. Впрочем, всё смешалось,и уже трудно было дать отчёт о своих чувствах. Но одно Мехмед точно знал — он счастлив. И уже предвкушал счастье своей матери.
Но увы, вместо ярких кустов красных роз его встретили только чёрные платки...
* * *
— Господин, Вы велели пожертвовать все свои сбережения в фонд Хюррем-султан. Деньги дошли. Нуждающиеся уже получили свою долю, голодные и бездомные накормлены. Так же стамбульские медресе получили книги из вашей библиотеки, как и часть от пожертвованной суммы.
— Хорошо, Сюмбюль. Можешь идти.
Слуга удаляется. Мехмед встаёт с тахты и облокачивается о перила тирассы.
— Прошло уже три недели, как мамы нет, — начала Михримах, отставляя стакан щербета,— а я всё ещё не могу в это поверить...
— Я тоже. Мы с ней переписывались совсем недавно... Я... Это трудно осознать, — сквозь слёзы произнёс Баязед, поднимаясь с тахты.
— Я не понимаю, в чём проблема? Почему не сообщили в тот же день? Почему о её смерти мы узнали только через несколько дней? — с негодованием произнёс Селим, принимая в себя очередную порцию вина.
— Что уж теперь об этом говорить... Мамы нет, и поздно уже разьираться, кто виноват, — холодным голосом неспеша произнёс Мехмед, устремив взгляд на Босфор,который издалека казадся таким же непоколебимым.
— Я поражаюсь твоей твёрдости.
— Селим! — воскликнула Михримах.
Селим, может и ответил бы, но им помешал Сюмбюль.
— Хавгерик-султан, рустем-паша просит спустится к нему в сад.
— Чего он хочет? — с той же непоколебимостью спросил Мехмед.
— Он не сказал, но я полагаю, что он хочет лично выразить Вам соболезнования.
Молча Мехмед удалился, оставив братьев и сестру в таком де холодном молчании.
— Хавгерик-султан, — произнёс Рустем, поклонившись.
— Рустем-паша. Почему не поднялись? Сад — это обязательный атрибут беседы?
— Простите, господин, что заставил Вас выйти из лворца, но мне нужно сообщить Вам не самую приятную новость. Но прежде хотелось бы принести Вам свои соболенования. Потеря Хюррем-султан — огромная утрата не только для всей империи, но и для всего мира.
— Да, это точно.
— Должен заметить, Вы хорошо держитесь.
— Ближе к делу, Рустем.
— Это касается кончины вашей матери, Хюррем-султан. Вам не показалось странным, что о её смерти Вам сиало известно только по приезду в Старый дворец?
— Показалось. Но я не вижу смысла обсуждать это. Моей матери больше нет,увы. Что уж теперь думать кто виноват?
— Виноват, господин. И самое страшное, что виноватых от Вас отделяет один шаг.
Рустем устремил свой взгляд на тирассу султанских покоев, на которой Махидевран-султан и Мустафа что-то бурно обсуждали.
— Нет...
