Your Daddy Knows (You're A Flame)

Суббота, 29 мая 2005 года Следующий день прошел быстрее, чем песчинка через таймер. Они с Роном сделали жизненно важный перерыв в их упорной погоне за нелегальными контрабандистами зелий. Заключенный Азкабана, отчаянно нуждавшийся в милосердии Визенгамота, решил выдать важную информацию о местонахождении конспиративной квартиры, которой пользовались несколько сообщников. Логово преступника было разграблено в результате ее информации, так что почти вся пятница Гарри была потрачена на каталогизацию тайных и опасных ингредиентов, которые были обнаружены в процессе. Это была грязная и ужасно скучная работа, но печально важная часть процесса правосудия. Пророк, казалось, всегда был убежден, что работа Аврора — это непрерывные действия, но по опыту Гарри знал, что истина часто становится противоположной. Составление подробных отчетов было огромной и очень трудоемкой частью работы Гарри. Семь лет работы в Департаменте Аврората научили Гарри, что ничто так не гарантирует осуждения в Визенгамоте, как огромная куча помеченных и записанных улик. По мере того, как проходил день пятницы, Гарри вынужден был признать, что шестичасовой финиш выглядит все менее вероятным. Ни он, ни Рон не могли покинуть логово темного мага, не обернув все до последней склянки зелья Акроммантула в заклинание стазиса и не пронумеровав каждую соответственно. Даже с учетом того, что они работали вместе и пропускали каждый перерыв, казалось, что эта работа займет целую вечность. И Гарри, и его лучший друг были вынуждены признать свое поражение, когда четыре-пятьдесят пять катились по кругу. Они оба позвонили своим супругам, чтобы сказать, что опоздают домой. Было уже далеко за полночь, когда Гарри смог вернуться домой на площадь Гриммо. Гарри тихо выругался себе под нос, вешая пальто и сумку, чувствуя себя измотанным и обессиленным. Он полностью пропустил свой драгоценный вечер с Драко и Айседорой, и его выходные не могли начаться достаточно быстро. Гарри чувствовал себя более чем готовым к этому. Суббота выдалась яркой и прекрасной. Гарри резко открыл один глаз и положил руку на одеяло, но был разочарован, обнаружив вторую половину кровати пустой. Материал под его пальцами был прохладным и лишенным всякого телесного тепла. Как обычно, Драко встал рано и оставил Гарри спать одного. Драко был заядлой ранней пташкой. Этот обычай сформировался еще в те времена, когда он жил в поместье. Люциус не хотел иметь застенчивого, ленивого сына, и поэтому с самого раннего возраста мужчина заставлял Драко вставать с рассветом. Люциус хотел, чтобы Драко изучил управление поместьем и все достижения аристократа. Жизнь Драко сложилась совсем не так как планировал Люциус, но привычка просыпаться рано прилипла к нему, как проклятие. Гарри надел свой халат. Он пожал плечами, прежде чем сунуть ноги в тапочки. Он тихо спустился по лестнице, точно зная, где найти своего мужа. Гарри неторопливо вышел из дверей дома, в их оживленный, красивый сад. Сады Гриммо были заветным владением Драко, и Гарри нисколько не удивился, увидев своего любимого, скорчившегося рядом с его драгоценным кустом Алихотси, и с парой садовых ножниц в руках. Блондин был всецело поглощен стрижкой и обрезкой, из-за чего Гарри с восхищением наблюдал за этим зрелищем. Лицо Драко превратилось в маску сосредоточенности, когда Гарри наблюдал, как он нежно прикусывает нижнюю губу, его серые глаза непрерывно сканировали любые признаки болезни, или жуков. Гарри совсем не был убежден, когда Драко решил построить себе волшебный сад, но теперь, когда светило раннее утреннее солнце, моль в полном цвету и тонкий аромат валерианы наполнял его ноздри, Гарри начинал понимать, почему Драко так любил работать в саду. — Я скучал по тебе прошлой ночью, — тихо сказал Гарри, выходя на траву. Рука Драко замерла при звуке его голоса, и он обернулся, улыбка осветила его острые черты. Волосы Драко все еще взлохмачены после сна, и он был одет в потрепанную, дырявую гриффиндорскую футболку, которую Гарри в шутку подарил ему вскоре после того, как они полюбили друг друга. Гарри забавляло то, что такой предположительно "оскорбленный" подарок так часто оказывался на Драко. Это был легкий, непринужденный Драко, который был зарезервирован только для Гарри. — Как и я, — ответил Драко с мягкой улыбкой. — Я старался не спать, любовь моя, клянусь Годриком, но когда пробило одиннадцать часов, меня скрутило, и сон просто захлестнул меня.… Но ты должен был разбудить меня когда вернулся. В котором часу ты лег спать? — После полуночи, — продолжил Гарри, подходя к Драко. — Но оно того стоило. Мы с Роном собрали достаточно улик, чтобы упрятать преступника в Азкабан, по меньшей мере, на несколько лет. — Отлично, — ответил Драко, кладя свои ножницы на землю рядом с собой. — Ты же знаешь, как я волнуюсь, Поттер. Не могу смириться с мыслью, что один из этих преступников приблизится к тебе… Мой вечер был значительно менее захватывающим. Как только я уложил Айзу спать в ее кроватку, я лег спать с романом, — Драко поморщился, и Гарри заметил, что он рассеянно потирает поясницу. — Книга была не такой хорошей компанией как ты, но полагаю, на какое-то время ее хватило… Помоги мне встать на ноги, а? Гарри вытянулся по стойке «смирно», протягивая руку, и принимая вес Драко, в то время как другой волшебник встал и выпрямился. Гарри не был в восторге от идеи садоводства Драко, когда его спина болела, поэтому двое мужчин работали как команда, чтобы быстро убрать те немногие инструменты, которые использовал его муж. Прошло всего несколько минут, прежде чем их сад снова стал чистым, и безопасным. На следующий день настала очередь семьи Поттер-Малфоев принимать у себя друзей и их детей, и не стоило устраивать что-то опасное там, где маленькие, и любознательные руки могли бы решить исследовать, и навредить себе. — Ты опять повредил спину? — спросил Гарри, заключая Драко в легкие объятия. — Помнишь, что сказала целительница после того, как ты вышел из больницы с Изой? Ты же знаешь что твои связки не такие уж и крепкие… — Это всего лишь приступ, — быстро ответил Драко. — Тебе не о чем беспокоиться. — Он поднял брови, глядя на Гарри, и сделал явную попытку сменить тему. — МММ. Посмотри на себя. Все спят взъерошенные, и небритые. Ты ведь не становишься менее великолепным, Поттер? Гарри прихорашивался под комплиментом Драко, а затем они обменялись бесцеремонным утренним поцелуем. Их единственной компанией были легкий ветерок, и пение птиц. Их дразнящие поцелуи вполне могли перерасти во что-то большее, но оба волшебника были вынуждены расстаться с покорным вздохом, когда знакомый крик разорвал утренний покой, окружавший их. Айседора проснулась, вызвав контрольное заклинание Драко, и Гарри почувствовал как в животе у него заурчало то же самое пламя возбуждения, что и всегда перед тем, как увидеть своего ребенка. — Я схожу за ней, — сказал Гарри, наклоняясь, чтобы в последний раз прикоснуться губами к губам Драко. — Иди и отдохни несколько минут, пока не стало хуже. Я не хочу, чтобы ты мучился от боли в свой день рождения, любимый. Я переодену ее, и приведу в порядок. Ты уверен, что с тобой все в порядке, дорогой? — Не суетись так, — закатил глаза Драко. — Мне просто немного нездоровится, — зевнул он. — Это весенний холод. Не о чем беспокоиться. Бери Айзу, а я через пару минут начну готовить завтрак. Гарри взбежал по лестнице, горя желанием обнять своего ребенка, в чем ему было отказано накануне вечером. Он все еще был увлечен своей работой в Департаменте Аврората, но прекрасно понимал, что эти странные, и часто долгие часы были тяжелы для Драко. Гарри бесконечно уважал безграничную любовь, которую Драко дарил их маленькой дочери. Драко был профессиональным Гербологом, но решил на несколько лет отвлечься от своей работы. Он хотел посвятить свое время ранним годам Айседоры, объяснив, что не хочет пропустить ни минуты ее детства. Драко был воспитан несколькими эльфийскими нянями, пока был ребенком, и хотя он любил каждого из них, Гарри знал, что он ужасно скучал по своим родителям. Освященная веками традиция чистокровных состояла в том, что их детей никто не видел и не слышал, пока они не получат письмо из Хогвартса, и Драко был полон решимости поступить по-другому со своими отпрысками. Гарри толкнул дверь в детскую, и легким движением волшебной палочки установил над ней Люмос. Пухлые, идеальные ножки Изы уже удерживали ее в вертикальном положении, и она подпрыгивала от радости, крепко держась за деревянный край своей кроватки. Когда Драко был беременен, он очень старательно украшал комнату Айседоры. Драко был таким счастливым, когда украшал детскую. Гарри вспомнил, как прекрасно Драко наколдовал созвездия на потолке, и как искустно нарисовал и зачаровал лесную сцену, украшавшую четыре стены. Его муж приближался к назначенному сроку, но его инстинкт гнездования был очень силен. Драко не хотел, чтобы его останавливали тревоги и опасения Гарри. — Папапапа, — пробормотала Иза, глядя на Гарри широко раскрытыми серо-зелеными глазами, и Гарри снова влюбился, как влюблялся каждый раз, когда видел своего ребенка. Их маленькая девочка одинаково любила и Поттерскую, и Малфоевскую сторону своего наследия, с копной неопрятных светлых кудрей на макушке и тем, что безошибочно было носом Лили Поттер между ее розовыми щеками. Даже несмотря на то, что Иза была королевой их с Драко мира с самого рождения, Гарри иногда все еще пытался поверить, что Айседора принадлежит им навсегда. Он был самым гордым отцом в магическом мире, и Гарри не нужно объяснять, что Иза, несомненно, самый красивый ребенок, который когда-либо жил. Она одарила Гарри влажной, липкой улыбкой, и он почувствовал, как его сердце наполняется обожанием. Без дальнейших церемоний Гарри подхватил ее на руки. Ее крошечные ручки вцепились в его халат, а белокурая головка, как всегда, уткнулась ему в грудь. Несмотря на то, что Иза была еще очень далека от того, чтобы произнести полные слова, Гарри без сомнения знал, что они с Драко были горячо любимы. Сила его отцовских чувств стала для Гарри шоком, и он ощутил свежую боль за своих собственных родителей. Гарри очень хотелось, чтобы они хоть раз встретились с Айседорой, потому что он был уверен, что они будут заботиться о ней так же сильно, как он и Драко. — Моя маленькая красавица, — сказал Гарри, целуя мягкие локоны, на ее голове. Их маги-акушерки думали, что новорожденные волосы Изы могут выпасть уже через несколько месяцев, но Гарри знал, что это не так. Волосы Поттеров были ужасно упрямыми, и казалось, что ее кудри с ней навсегда. Он только надеялся, что упрямые пряди, которые мучили его всю жизнь, не будут слишком сильно действовать на нервы Айседоры, когда она станет старше. — Ты хорошо выспалась? Я скучал по тебе прошлой ночью. Гарри поднял разноцветное одеяло, одно из многих, связанных Молли, и аккуратно завернул его вокруг ее плеч. — Может быть, пойдем к твоему папочке? — громко спросил Гарри, вынося Изу из спальни. — Сегодня утром я снова поймал его в саду, — сказал он, продолжая беседовать со своей маленькой любимицей, пока осторожно нес ее вниз по лестнице. — Иногда мне кажется, что он любит эти свои растения больше, чем нас. Он открыл дверь в гостиную магией, и обнаружил, что Драко дремлет на диване. На полу лежал свежий номер «журнала современной гербологии», выскользнувший из рук мужа. Айседора начала возбужденно извиваться, как только увидела Драко, и Гарри почувствовал, как его грудь наполнилась гордостью за то, что эти двое его семья. Гарри постоянно поражался той особой связи, которая была между Драко и Айзой. Блондин ухаживал за Айседорой исключительно первые пять месяцев, а потом делал ее пюре для отучения от груди с нуля. Драко фыркнул, что не хочет кормить ее «обработанным маггловским мусором», но Гарри знал правду. Драко просто хотел, чтобы их ребенок процветал. Теперь, когда Гарри положил Изу на пол, и она радостно поползла к своему папочке. Гарри знал, что все бессонные ночи Драко, и его чудесный выбор еды стоили того. Их маленькая девочка действительно процветала. Гарри и Драко отвезли Изу в больницу Святого Мунго на обследование всего две недели назад, и дежурный лекарь был более чем доволен ее результатами. Ее магическое исследование коры головного мозга вернулось с оглушительным положительным результатом, так что не было никаких сомнений: их маленькая дочь собиралась стать могущественной маленькой ведьмой. Иза почти сразу же подползла к краю дивана, и Гарри увидел как она поднялась на дрожащие ноги. Гарри так и подмывало подойти и протянуть ей руку помощи, но он засунул руки в карманы, чтобы не поддаться искушению. Гермиона уже отчитала его за то, что он слишком много сделал для Изы. — Дети должны учиться быть независимыми, — не раз говорила она Гарри. — Ты должен дать ей шанс добиться успеха. Честно говоря, Гарри не думал, что пройдет еще много дней, прежде чем Айседора сделает свои первые шаги. Она очарована своими пухлыми пальчиками, и старалась встать на них при каждом удобном случае. Как только Иза начала ползать, Драко и Гарри отчаянно зачаровывали свою мебель заклинаниями защиты от детей. — Ты собираешься разбудить папу? — вслух спросил Гарри, и Айседора оглянулась, одарив Гарри очень Малфоевской ухмылкой. Затем она похлопала по руке Драко своими пухлыми пальчиками. — Паа-паааапапа, — радостно закричала она так громко, как только могли ее маленькие легкие. — Папааапа! Глаза Драко широко распахнулись, и Гарри увидел, как лицо его мужа озарилось любовью, и расплылось в широкой бесхитростной улыбке. Драко никогда не выглядел более потрясающе, чем когда смотрел на свою дочь. — Ma petit bebe, — рассмеялся он, усаживая Айседору к себе на колени, и покрывая ее лицо дюжиной быстрых поцелуев. — Меня разбудили два моих самых любимых человека на свете. — Он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони. — Не знаю, что на меня нашло, Поттер, — признался он через плечо Изы, его серые глаза все еще были затуманены после сна. — Я думал, что прочитал свой дневник, а потом слова просто поплыли у меня перед глазами. Иза зарылась головой в мягкую, хлопковую квиддичную майку Драко, и белокурый волшебник щекотал ее длинными гибкими пальцами, безжалостно поддразнивая. Драко знал все излюбленные места щекотки Айседоры, и очень скоро Гарри услышал, как комнату наполнил пронзительный смех их маленькой дочери. Это самый красивый звук, который он когда-либо слышал, и очень скоро все ее маленькое тело сжалось в объятиях. Драко легко провел рукой по узорчатому единорогу Изы и в последний раз поцеловал ее в макушку. — Нет ничего лучше утреннего объятия, — весело сказал Драко. — Это самое лучшее, с чего можно начать день. — Она была вне себя от радости, когда я пришел к ней утром, — согласился Гарри, садясь рядом со своими любимыми на диван. — И танцевала в своей кроватке. Мне нравится, когда она такая ласковая. Гарри вопросительно приподнял бровь за стеклами очков, увидев, как Драко снова зевнул. Под глазами мужа залегли темные круги, а в ярком утреннем свете его лицо казалось бледным, и осунувшимся. Несмотря на все дополнительные тыквенные пироги, и вторые порции пасты, его муж определенно похудел на пару фунтов. Его лицо было более угловатым, чем обычно. — Драко, — спросил Гарри, его прежние тревоги о муже снова вышли на передний план. — Обвиняй меня в придирках, если тебе нужно, но я должен спросить… Ты действительно уверен, что все в порядке, любимый? Ты выглядишь так, будто немного похудел, а сидеть на диване — совсем на тебя не похоже. — Он наклонился, и сжал колено Драко. — А раньше ты жаловался на свою спину. Драко на мгновение замолчал, его взгляд скользнул по их маленькой девочке. Он накрутил один из ее медово-золотых локонов на палец, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — Нет, не знаю. Как я уже говорил вчера вечером, последние несколько недель я чувствую себя немного не в своей тарелке. У меня все болит, и я никак не могу прийти в себя, что бы я ни делал, — Драко раздраженно выдохнул. — Я думаю, это что-то вроде проклятого маггловского гриппа. Знаешь, вчера я думал что меня стошнит, когда повел Айзу к маме на ланч. Ее чертов домашний эльф — ты помнишь Элси? — пытался скормить мне бутерброд с креветками. Одного их запаха было достаточно, чтобы меня затошнило, Поттер. Однако Гарри не был особенно убежден, или удовлетворен объяснениями Драко. Его муж обычно был так же невыносимо здоров, как чертов Соплохвост. В юности Люциус никогда не позволял Драко общаться с немагическими людьми, и в результате его муж часто путался в названиях основных маггловских болезней. Должно быть, блондин совсем запутался. Отвращение к сандвичам с креветками, и чувство тошноты не походили ни на один из видов гриппа, которым Гарри когда-либо страдал… На самом деле, если бы Гарри был вынужден под прицелом волшебной палочки, поставить на кон содержимое своего сейфа, он действительно поставил бы все свои галеоны на беременность Драко… Гарри почувствовал мощный, волнующий толчок возбуждения, проходящий через его тело, когда осознание достигло цели. Его сердце бешено заколотилось, а мозг произвел дюжину различных вычислений. Неужели это правда? Неужели Драко действительно забеременел во второй раз? Гарри искренне на это надеялся. Ни один из волшебников не хотел, чтобы Айседора была их единственным ребенком. Они оба хотели, чтобы площадь Гриммо была полна веселья и смеха, и Гарри вдруг показалось, что они оба гораздо ближе к своему желанию. Всего несколько месяцев назад был единственный случай, когда два волшебника занимались незащищенным сексом. Это была вечеринка по случаю Дня Рождения Блэйза, и Айседора осталась на ночь у Нарциссы. Два волшебника, возбужденные своей единственной ночью свободы, и слишком большим количеством огневиски, были настолько переполнены похотью, что забыли воспользоваться презервативом. Гарри был похоронен по самые яйца в своем возлюбленном, прежде чем даже понял, но Драко, близкий к своей кульминации, умолял Гарри продолжать. — Пожалуйста, Поттер, — умолял Драко. — Только один раз.… Это не повредит. Секс без презерватива не причинил вреда, но, похоже, были последствия, что не один из волшебников не ожидал. Драко нес в животе маленький сувенир с вечеринки по случаю дня рождения Блэйза, и его присутствие уже давало о себе знать странным настроением Драко, его аппетитом и сонливостью. Мерлин, но это не могло быть более очевидным. Гарри мысленно вернулся к их разговору два дня назад. Там было то любопытное замечание насчет увеличения веса. Драко даже признался, что чувствует себя раздутым и плаксивым, и то и другое мучило Драко в первом триместре с Айседорой. Гарри усмехнулся про себя. Всего несколько ночей назад, в постели был еще один предательский признак. Гарри щедро покрывал поцелуями, укусами, и покусываниями тело мужа, когда Драко вздрогнул. Белокурый волшебник застонал от боли-удовольствия в тот самый момент, когда зубы Гарри задели пухлый, розовый сосок его возлюбленного. Единственный раз, когда сосок Драко был таким нежным и чувствительным, это когда он был беременен их дочерью полтора года назад. Губы Гарри опустились ниже по телу возлюбленного, когда прошли следующие минуты, и мысли о сексуальных набухших сосках полностью покинули его разум. А сейчас? Это было все, о чем Гарри мог думать. Драко беременен, и Гарри чувствовал себя более счастливым, чем тогда, когда они с Драко прошли свой первый тест почти два года назад. Тогда у них было какое-то трепетное чувство, словно они сошли с метлы, и вступили в жизнь, которая должна была радикально измениться. На этот раз все, что чувствовал Гарри — это восторг. Айседора была прекрасным дополнением к их жизни, и Гарри знал, что еще один ребенок только добавит им счастья. В сердце Гарри было столько любви, что ее хватило бы на дюжину жизней. Рядом с ним Драко повернул голову. Он задумчиво смотрел на Гарри добрыми глазами. — Ты думаешь, Поттер, — сказал Драко, протягивая руку, чтобы заправить прядь непокорных волос Гарри за ухо. — Я всегда могу сказать это дорогой. Шестеренки вращаются в этой твоей великолепной башке. Гарри изобразил на лице улыбку. Он уже собирался рассказать Драко о своей счастливой догадке и о том, как они собираются стать семьей из четырех человек, когда Драко встал, а Айседора села ему на бедро. — И хотя мне бы очень хотелось услышать твои мысли о ловкости нового загонщика стрелы, или о том, что сейчас занимает твой мозг, — продолжил Драко. — Боюсь, что с этим придется подождать. Мне нужно приготовить завтрак для этой маленькой пикси, прежде чем я приму душ. Тедди вернулся из школы, и он, Мама, и тетя Энди придут сегодня к нам на послеобеденный чай. Драко наклонился и аккуратно вложил Айзу в ожидающие руки Гарри. Их маленькой девочке было не очень приятно покидать безопасные объятия Драко, и она издала огорченный мяукающий звук, когда ее папа Драко встал. Гарри воспользовался этой возможностью, чтобы украдкой взглянуть на живот своего мужа, задаваясь вопросом, будет ли там еще какой-нибудь намек на ребенка. Конечно, для этого было еще рано, но Гарри заметил с различными родственниками Уизли, что при второй беременности, как правило, живот появляется раньше. Но там ничего не было видно. Мешковатая Квиддичная футболка свободно облегала талию Драко, скрывая любые признаки. — Не плачь, ma petite cherie, — пробормотал Драко. — Мы все трое будем вместе еще до того, как ты это поймешь. — Драко нежно поцеловал Гарри в плечо, прежде чем тот вышел из комнаты в направлении кухни, все еще рассеянно массируя одной рукой поясницу. Гарри покачал головой, пораженный тем потрясающим, блестящим поворотом, в котором прошел его день. — Ты будешь старшей сестрой, — торжественно сказал он Айседоре. — А это очень важная роль. Действительно, это самая важная роль в мире. Взмахнув палочкой, Гарри достал коробку с кубиками Айседоры и ее любимую книгу «волшебные существа», которую ему подарили Джордж и Анджелина. Айседора рассмеялась, и Гарри усадил ее на пол, а сам плюхнулся рядом. Гарри открыл книжку с картинками и показал Изе мерцающую иллюстрацию, прежде чем снова заговорить. — А вот твой второй папа не знает, что он беременен, и это меня нисколько не удивляет, малышка. С тобой мы пытались несколько месяцев… И каждый раз, когда этого не случалось, твой папа желал, чтобы его особая звезда росла вместе с тобой. Мы так сильно тебя хотели. Мы любили тебя еще до того, как встретили, Айседора, и что самое лучшее в любви? Она растет. Гарри сотворил маленькое хитрое заклинание, и перед глазами Изы застыли по стойке смирно кубики, строившие замки и высокие башни. Айседора ахнула, и захихикала, когда они переоделись, хлопая в ладоши от удовольствия. — Я не планировал еще одного ребенка так скоро, — улыбнулся Гарри, крутя палочку так, что кубики рухнули на землю. — Но это не имеет значения. Этот ребенок будет таким же особенным — и таким же любимым — как и ты, милая.