цвести, увядая

Стук об входную дверь глухо раздаётся в теле Юнги, когда тот тяжело скатывается по ней спиной, садясь на дрожащий коленях на пол. В голове нет каши, нет запутанных мыслей или бомбы замедленного действия, что взорвётся и миново терпение исчезнет. В голове даже не пусто. Он не знает, что делать. По голове как кувалдой бьёт, а сердце медленно разрывается от того, что произошло. Не знает, что заставляет его намертво хвататься за последний шанс принять, что он так глупо влюбился в Чонгука, а после жить спокойно с этим, и одновременно борется за вариант отбросить эту неизведанную идею куда подальше, чтобы не видеть её, не видеть Чона, не видеть никого больше. И если это не уйдёт, то уйти придётся Юнги. Он напуган. Что, если он не имел что-то серьёзное под видом поцелуя, а Мин начал накручивать себя, если он неправильно понял или не понял до конца? Он ведь и в самом деле не бесчувственный и воспринимает некоторые вещи настолько близко к сердцу, что они пожирают его и не оставляют после ни кусочка. Но, если даже не подпустить это близко к сердцу, то такое, как влюблённость, любовь, будет пожирать не только сердце, но и душу, рассудок... Юнги кажется себе подростком в пубертатном периоде, когда химия в голове разъедает её первоначально с мозга, а далее всё остальное. Когда теряешь здравый смысл и делаешь всякие бессмысленные поступки. «Делать всё ради каких-то там чувств» — как бы выразился Юнги. Юнги ничего не хочет, потому что не может увидить и не понимает, что будет дальше. Это пугает и отталкивает, но в то же время и привлекает, притягивает и заманивает в разного рода ловушек, о которых не подозревали многие по мнению Мин Юнги. Он жаждет получить то, что не получал ранее в своей недолгой жизни, в детстве, - настоящая любовь с чьей-либо стороны. Несмотря, что Мин отрицал свою влюбленность, тем не менее, он надеется на любовь, которая не будет хотя бы нести много боли в сторону Юнги, в которого она будет лететь острыми осколками стёкол, въедающимися и остающихся там на долгое время. Если бы не маленький лучик света в виде веры в какие-либо хорошие чувства, не одаривающие пытками и страданиями, то он бы не сидел сейчас и не пытался что-то придумать для своего предполагаемого будущего дыхания. Это всё находилось не снаружи, как тёмные пятна, всё ещё оставшиеся от краски, и не внутри, а с рождения течёт по крови. То ли боль, то ли спасение от всех бед...

***

Хосок, Тэхён и Чимин сидели на полу за компанию с тёмной бутылкой портвейна, отдыхая за игрой «я никогда не...». За всё время без Чонгука Тэхён успел ещё больше возненавидеть Хосока за то, что он просто существует и иногда флиртует с Чимином, который и подставы перед носом не замечает. Когда он видит этих двоих вместе и хочется блевануть или убить Хосока. Если и блевануть, то тоже на Хосока. Отступать он, конечно, никуда не собирается. — Последний раз разолью. Там же ничего почти не осталось, — ноет Чимин и пытается оторвать руку у Кима, который оберегал его от очередной порции разбавленного спирта. — Ты выпил больше нас всех, поэтому почти ничего не осталось. Обойдёшься, — держа чиминову руку своей, Тэхён переставляет свободной бутылку на другую сторону, чтобы нетрезвый Пак не дотянулся, а после отпускает. — Жмот... — Да налей ему немного, точнее всем по немногу. Последний раз сыграем и спать, в частности этому похитителю алкоголя, — указал коротким кивком на Чимина Хосок и взял несчастную бутылку, принявшись наливать, сколько обещал - «по немногу». — Ещё одна причина, почему мне не нравишься, Ким Тэхён, — выговорив имя по слогам, Чимин мило улыбается Чону и быстро трёт ладони друг об друга. — Ну, давайте... Начинали они с Чимина и заканчивали Тэхёном. Проигравшего должен будет поцеловать тот, кто последний скажет «я никогда не...». Такую концовку придумал Хосок, надеясь на исход, где он уединяется с Паком в своей комнате. Пак же немного потупил, оперевшись сзади одной рукой об пол, и вымолвил, держа вторую в локте с, пока со всеми разогнутыми, пятью пальцами: — Я никогда не был за пределами этого города, — Чимин знал, поэтому видит как Чон и Ким пальцы загибают. — А я никогда не напивался до беспамятства, — поджав губы, он улыбнулся и посмотрел на двоих, что загнули по пальцу. — Так и знал. — Как у тебя ещё идеи остались... — язвит Тэхён. — Я никогда не заставлял намеренно людей краснеть, смущаться. Ждёт, что палец загнёт Хосок, но сделал это Чимин, на что он на пару секунд вскидывает брови и опускает, потому что по нему не скажешь . Чимин время не теряет и незаметно тянется к портвейну, что остался в бутылке и тихо выдувает всё, что там есть. — Я никогда не унижал кого-то, ради своего же блага, — таким кажется сейчас Чимину Тэхён. Пак Чимин пьян больше, чем все, кто находится в этой комнате. Поэтому негодование, идущее из-за Ким Тэхёна, что он «теряет» один палец, растёт с каждой секундой. Палец гнёт Хосок, а Чимин ещё и удивляется:«как так...». — Играем же на честность, — констатирует Хосок. — Я никогда не целовал друзей. «Потому что Чимин тебе - знакомый» — так и крутится на языке у Кима. Чимин загибает палец, но никто особо не удивлён, так они видели, как они с Юнги чуть ли не раздевались до трусов при чьём-то другом присутствии, которое ни капли не мешало. — Я никогда не говорил «люблю» без каких-либо чувств, — кажется, он хочет прожечь взглядом ухмыляющегося Чона, который и не шелохнулся. Знает, что он нагло врёт прямо здесь и сейчас. Хочет уберечь Чимина... — Никто так никто, да, Хосок? ««Честность» из тебя так и прёт». — Я никогда не трахался, — на таком добром слове Чимин весело поднимает бокал одной рукой, улыбается и ждёт этого счастливчика по его мнению Тэхёна, чтобы сделать немой тост в его честь, во имя невинного девственника. Но только Хосок тоже поднимает бокал и с улыбкой кивает первому, загибая палец на другой руке. Оба отпивают. Второй немного мнётся, стараясь быстрее вспомнить то, что он никогда не делал. — Покажешь на практике, как ты стал таким? — Обязательно. Я никогда не удерживал кого-то, — не видит изменений в руках других. — Ну и ладно, дальше. — Я никогда не крал, — Тэхён видит опускающийся палец Чимина и дивится. — Я украл твоё сердце, — чрезмерно много улыбающийся даже для, кажется, Чонгука, Пак тянется к Чону за поцелуем и получает своё. Но они все, конечно, знают, что не о сердце речь идёт. Тэхёна скоро вырвет от таких нежностей, а может и от алкоголя. Ненавязчивое желание убить Чон Хосока. — Я никогда не употреблял наркоту и прочую дрянь, — Пак надеется, что никто. Оба опустили по пальцу, но провалиться под землю за это готов только Ким. Такое было всего лишь один раз, но он иногда вспоминает, как ему было плохо физически и стыдно, когда он слабый лежал в позе эмбриона и ничего не мог поделать с собой. Зато оправился потом быстро - хотя бы это его обрадовало. — Хён, что-то у тебя много пальцев осталось, — покосился Чон на Кима. — Я никогда не плакал из-за мёртвых, — Тэхён медленно загибает палец. — Вот и славно. Тэхён подавлен. И он сидит в кофейне, где его американо несут уже около часа. Столько времени он мог потратить на другие, более важные дела, а сейчас он просто сидит час и ждёт чуда - когда ему принесут его преобразованные пять долларов. Пришёл он сюда как раз отдохнуть, но получается наоборот. Не может расслабиться и сидит как на иголках, пытаясь найти себе место в этот дождливый день. Сегодня утром он встал невыспавшимся, потому что убивался по догадкам о Чонгуке с Хосоком уже пятый день. По длинной дороге с 6-ти утра успел поймал занудного водителя, что вышел на встречную полосу и ещё решил выяснять отношения. Когда прибыл в определённый город, где ему надо было встретиться с определённой работе, то в первую очередь, он увидел перед собой мёртвого воробья с оторванным крылом, из места которого была видна ещё свежая плоть. Тэхёна это не сильно обрадовало. Следующим разом послужило, что он не мог найти своих приятелей в течение трёх часов, шляясь по достаточно большому городу. Последующим - постоянные шутки и отвлекание от дела Чонами. Затем - бежал, что пятки сверкали, на ещё одну встречу, потому что дико опаздывал. Дальше - довольно больно ударился о бетонную ступеньку на входе в кафе. И сейчас не могут принести кофе целый час, за который ему могли приготовить шведский стол. Сложа руки на столе, Тэхён смотрит куда-то вниз. Прокручивает все неприятные и порой обидные моменты, случившиеся за сегодня и частично за всю эту неделю. Не хочется и прослезиться, но увы. Ким чувствует, как нос уже зудит, покалывает и глаза будто медленно загораются. Сдерживая себя, он потянулся за салфетками, что аккуратно лежали на столике, и взял одну. Вытер уже выступающие слёзы и негромко шмыгнул носом. Ему больше не интересно никакое кофе, разбавленное горячей водой. Он встаёт и быстро идёт на выход, желая скрыться в своей машине и уехать, бросив вот так все дела на произвол судьбы. На пороге его встречает, как из воздуха появившийся, Хосок, который заинтересованно смотрит на Тэхёна, хочущего разныться прямо на месте. — Ты чего разревелся, принцесса? — Хосок всматривается в глаза Тэхёна, которые чуть ли слезу не пускают. Ким явно не в себе и не может придумать ничего, чтобы ответить, поэтому говорит часть одной большой правды: — Воробушка убили... — на этой реплике он разворачивается и быстрым шагом убирается куда подальше. Для него этого было уже вполне достаточно... — Я никогда не убивал кого-то, — сразу додумался Тэхён, но никто не отреагировал. — Дальше. — М-м... Я никогда не... — Чимин пришёл в ступор. Последняя очередь - очередь Чимина. Он знает, что делал каждый из них, но лишь по-отдельности. Чимин не знает, что будет. Да он бы даже обрадовался, если бы назвал то, что делали оба, но такого не знает и может не угадать с первого раза. Он хотел первоначально поцеловать Хосока, потому что это было бы логичней. Но кто ему такая логика, если он выпил изрядно, чтобы в его голове мелькала хоть сама мысль об обдуманных поступках, не несущих за собой всякое да разное? — Я никогда не водил машину. Водительские права в этом доме есть сейчас только у Ким Тэхёна. Чон Хосок не водит. Это знали все. На этой фразе Хосок с неким негодованием смотрит на бокал, который он неспешно крутит в руке, а после на других двоих. Чимин ехидно улыбается и уже тянется к проигравшему, забыв о всех, кроме самого Тэхёна, у которого холод буквально хлестанул по спине. — Подожди, — Тэхён желает немедленно покинуть помещение и скрыться где-нибудь, чтобы его никто не нашёл. Медленно и достаточно отодвигается назад, внимательно наблюдая за Чимином, чтобы он мало ли не напрыгнул, — давай договоримся... — Не буду, — кидает Чимин и не останавливается. Киму не спокойно, хочет убежать. «Убежать от пьяного Пак Чимина» — уже звучит бредово, а на яву так и есть. Но он не бежит. Тэхён правда хочет убежать и скрыться. Проблема заключается в том, что это сам Пак Чимин. Он влюблён в него, хоть и кое-как держится на расстоянии, чтобы не втрескаться по уши, сделав большую ошибку на данный момент. Он долго ждал этого и сейчас вот так отпустит момент, только потому что он может пожалеть, когда отрезвеет? Наверное, нужно было бы больше времени на раздумия, но действовать надо прямо здесь, так как на него «охотятся». Ползя к нему, переваливаясь с бедра на бедро, Чимин смотрит на него, как на что-то самое желанное для него в этом мире. Если бы не алкоголь, то он бы никогда на это согласился и не сделал. Чимин приближается ближе к более менее успокоившемуся Тэхёну, от чего несколько удивляется и то же время радуется. Что только у него на уме? Кладёт одну ладонь на ногу заинтересованного Тэхёна, слегка опирается, тянется, как подсолнух к палящему солнцу. Смотрит в его глаза. Впервые он замечает, что они чёрные, а не очередной оттенок карие. Если бы может было, то он бы в них и утонул, наслаждаясь своей приятной смертью, но:«позже», — мигом пролетает у Пака в голове. Он приоткрывает свои, малость покрасневшие от закусов и своевольных посасываний, губы. Всё ещё смотря в чёрные дыры, куда Пак успешно проваливается туда, впивается в сговорчивые уста, будто готовившиеся к этому долгое время. Тэхён сразу же поддался искушению, на которое его вместе за ручку привёл Чимин. Не смог противиться тому, что должно было произойти и без этого, как он считает. Хосок завидует. Он никогда не думал, что даже по пьяне Чимин выберет не его, а его приятеля, с которым они, если так посмотреть, конкурируют друг с другом. Чон всегда был первым, а сейчас его самолюбие больно задели. Гневится из-за того, что выбрали не его, что его игрушка начала сама принимать решения, как и что ей делать, как жить. А пока он неверяще и с ревностью смотрит на довольного Чимина, которого с немалым желанием чуть ли не душат поцелуями. С выраженным недовольством он удаляется куда-то наружу подышать свежим воздухом. Продолжительное время они не замечают, что третий лишний давно ушёл, а они сидят здесь уже не менее пяти минут, не останавливаясь. — Чимини, всё... Тэхён осторожно оттягивает от себя Чимина за руку, тихо сглатывая всё без исключений, что было во рту, чтобы можно было нормально говорить. Это «всё» было с привкусом портвейна которое Тэхёну очень понравилось, судя по его ненасытевшемуся выражению лица. — Всё? — грустно тянет Чимин и с некоторой обидой смотрит на его обидчика. — Да, нам нужно приостановиться. Это начинает делеко заходить, — аккуратно берёт чужую ручку со своего паха и кладёт куда подальше. — Мы, походу, чем-то задели Хосока. Тем более, тебе нужно выспаться... Нам всем нужно выспаться... — Мне нужен ты, а не какой-то там выспаться, — бурчит Чимин и вновь тянется к Тэхёну, но останавливается и видит, как он встаёт. — Я понимаю, но у тебя минимум есть Хосок. — Да, блять, кто мне твой Хосок? Он мне нахуй не сдался... И тут он трезвеет ещё больше, потому что запутался и ему нужно разобраться сейчас, чтобы не мучаться потом, когда Чимин будет гораздо менее разговорчив. Тэхён понимает, что в таком состоянии Чимин готов ему искренне рассказать всё на свете, а на утро благополучно забыть. — То есть? — осторожно спрашивает Тэхён и становится у холодной стены, скрестив руки на груди. — То есть не так он уж мне и нравится, — с ноткой грусти молвит Чимин, удобно сев на твёрдый пол. — А что это было полчаса назад? — А что было полчаса назад? Ты как будто сам заревновал... — Ты скакал около него и чуть ли не клялся быть рядом до самой смерти, — перебил Ким. Хоть он и недолюбливает Хосока, но уважает, несмотря на некоторые его косяки. — Не нравится мне он - вот и всё.... — Чимин тяжело встаёт и садится на диван, сразу откинувшись назад, прилёг. — Сейчас понял, что он только и делает, что и начинает пользоваться мной, как вещью, которая не одна такая, так что можно манипулировать ей как вообще вздумается. — И почему ты только сейчас это понял? — его это в какой-то степени раздражает. — «Ты не мог раньше до этого додуматься? Зачем ты мучал всех остальных...» — Слепой, наверное. Честно, не знаю... — он кажется таким одиноким, расслабленно лежа и размыто смотря вперёд. А после, как очухался, поворачивает голову в сторону Тэхёна и тихо предлагает. — Присядь рядом, пожалуйста. Напрягать кого-то в планах Тэхён сейчас нет, так как ему это не особо поможет с чем-то, тем более, это будет портить атмосферу и давить на моральное состояние. — Что ты к нему чувствуешь? — в здравом уме Тэхён бы что-то в подобном роде никогда не спросил. Он присел рядом, не отводя глаз от сгрустнувшее солнце. — Или может почему ты так резко... — Это самая обычная пытка, — почти односложно отмахивается Чимин от ответа, потому что не хочет открыто разговаривать сейчас на эту нудную тему. Посидев так, пока Чимина не начало постепенно клонить в сон, он всё-таки продолжил рассказывать различные откровения в час ночи. — Я беспокоюсь за Юнги. Как думаешь, как он там? — на Кима не смотрит. — Не думаю, что ему это всё обходится сладко. — Тогда я бы хотел быть сейчас с ним рядом. Почему я оставил его там... Я сказал ему пойти вон, вот придурок, — на последнем слове, обращённым к самому себе, он поджал к себе коленки и обнял их вместе. — Я не хотел, только чтобы он избивал кого-то. Мне плевать на Хосока-хёна... Я не хочу знать его тираном, что подчиняется себе силой, потому что у меня самого её особо нет. Как парень, я могу поднимать более тяжёлые вещи, да, но не могу поднимать с себя внезапно навалившиеся проблемы с взаимоотношениями. Не хочу, чтобы кто-то превосходил кого-то на показ своей физиономией... Может быть, я покажусь тебе какой-то маленькой девочкой?.. — Чимин оглядывается на Тэхёна, который отрицательно мотает головой, на что первый успокоенно продолжает. — Ну ладно... Когда он бил Хо, то мне сразу представился его отчим, который также бил его без остановки, если попадётся под руку. Я видел такое неоднократно, поэтому, я хоть и привык, но знаю, чем это может заканчиваться. Ужасный человек... — на этом моменте он шмыгнул своим носиком, каким показался он Киму. Ким же сразу перебрался ближе к Паку и обнял это маленькое солнышко, прижимая к себе. — Я просто не хочу, чтобы он был таким, как и его личный каратель детства, которого даже у меня не было... — протараторил последнее предложение. После слова «было» Чимин истошно завыл и заревел, будто не делал этого никогда - всю свою жизнь, будто выжидал подходящий момент. Не нужно насильно выдавливать из себя слёзы, потому что они буквально сами текут вниз полноценными каплями, что падают с подбородка на голую руку Тэхёна, обнимающего Пака ещё крепче. Как вся невыносимая боль на протяжении всех 19-ти лет собралась и именно сейчас она проявляется в виде той солёной жидкости, которая бесконтрольно течёт прямо вниз. Казалось, через кожу, в которую впитываются его слёзы, Тэхён ощущает на своей шкуре все чувства Чимина, что самому становится очень больно и неуютно внутри. — Где Юнги? — у Пака получается скорее кричать, нежели спрашивать у себя же. И Тэхён держит его, обнимает и пытается успокоить: сам не понимает зачем, но утешительно, нежно целует его в шею, стараясь как-то утихомирить его в какой-то мере. В Чимине словно ничего нет. Он не знает почему, но всё равно продолжает плакать, хоть и хочет остановиться, чтобы не так сильно выставлять себя жалким в таком ярком свете, чего он боится пока больше всего. Не хочет показывать свою слабость, которую он так старательно хранил от всех всё это время, но которая как рекой сейчас льётся, затапливая берега, создавая потоп, принося жертвы... — Я должен был быть на его месте! Я! Я должен был почувствовать то, что чувствует он... — Ничего ты не должен, — отрезает полукричащего и истерящего Чимина полуоглушённый Тэхён, которому это всё идёт под ухо, но не жалуется, потому что сам выбрал это. Ещё долгое время Тэхён обнимал его, пока Чимин засыпал со слезами на глазах, но засыпал, мысленно отдавая большую благодарность Киму, который не оставил его, как это делали некоторые далеко не приятные личности. Держа спящего Чимина прямо на руках, Тэхён, будто это ваза из тонкого хрусталя, бережно переложил его на диван, ловко подложив вместо него в объятия подушку, которую он считал наиболее мягкой, чем все остальные. Немного полюбовался этим маленьким спящим котёнком и встал на ноги. Для Ким Тэхёна это был самый значимый опыт в его жизни - быть тем самым тогда, когда в тебе нуждаются больше всего. Никто пока не доверялся ему так, как это сделал Пак Чимин по пьяни. Даже несмотря на алкоголь, что звонко бил в голову, последний точно не обращал на это внимание и концентрировался совершенно на иных вещах, не позволяя ему полностью взять верх над собой. Для него это похвально, учитывая, что он обычно пьянеет и теряет контроль над собой быстрее, чем сегодня. Не успевает Ким Тэхён сделать шаг, как краем глаза замечает, а затем поворачивается в сторону входной двери, у которой стояли безэмоциональный Чон Хосок и потешающийся со всей ситуации Чон Чонгук.

***

— Ты, блять, куда снова съебал? — с явной раздражённостью пытается не кричать Хосок из-за сладко спящего Чимина. Чонгук с этого только и делает, получает удовольствие от эмоционального парня перед ним...

***

Просыпается, потрепанный жизнью, Чимин от навалившегося на него Тэхёна, что старательно удерживал над ним равновесие. Он, пытаясь закрыть окно шторой, из которого уже были видны первые лучи рассвета, неправильно поставил руку на подоконнике и упал всем тяжёлым телом на Чимина, который уже недовольно мычал и слабо ёрзал. — Извини, там просто было солнце, — он всё же закрывает окно и встаёт с возмущённого Пака. — Хотел закрыть, чтобы, если вдруг, в глаза не светило. Ты можешь ещё поспать... — Нет, — обиженно и лениво отрезает Чимин и полностью разлипает усталые веки, не до конца отошедшие от ночи. — Сколько времени? — 6 утра... Непроизвольно Паку вспомнилось это время только тем, что обычно тогда его навещал Юнги, пусто блуждающий до этого по тусклым улицам и переулкам. — Мне нужно к Юнги, — невольно высвобождается, скользит по чиминовым губам и, когда это слышит Тэхён, то приходит в недоумение. — Тебе нужно выспаться и отдохнуть. Ло... — Нет! Мне нужно к Юнги. Эта фраза, как корнями прирастает к языку и не вырвать, если не выполнить то, чего просящий, чуть ли не молющий, просит. А Тэхён не может противостоять и соглашается, сам того не до конца осознавая. «Ему следовало бы отойти для начала...»

***

— Пожалуйста, отвези меня к нему, – Чимин почти на коленях стоит перед Чонгуком, который безразлично смотрит на человека, который жизнь, казалось, отдать был готов ради встречи, поэтому и просит отвезти. — Я тебе уже всё сказал. Под этим Чон имеет ввиду «я не повезу», что он успел повторить бессчётное количество раз. Чимин сдаётся и на пару секунд теряется. А потом вспоминает, что только у ещё одного человека здесь есть хоть какое-то представление, как водить машину. — Тэхён... Чонгук медленно и отрицательно поворачивает голову слева направо. — Извини... Ким думает, что в глазах Пака он выглядит сейчас, как самый настоящий предатель, что проводил с ним добрую часть времени, а потом вот так оставлял. Детально Чимин не помнит ночь, поэтому и придраться не может, но сам факт проведения её с ним о многом ему говорит. Чимину обидно. Он, не теряя ни секунды, поворачивается на 180° и уходит. И только уже за дверью его комнаты его задерживает Тэхён, который закрывает за собой дверь и предлагает: — Слушай, допустим, раз ты так хочешь, то я могу отвезти тебя. Но, если я разобьюсь с тобой или влечу в какой-нибудь столб, если сразу не в дерево, то ты на меня ничего не пишешь. Глаза Чимина загорелись последней надеждой...