five.
9 февраля 2021 г., 01:43
мне все ещё интересно, стоит ли моя кружка с киркоровым у тебя на верхней полке или ты разбила ее, решив выбросить осколки наших воспоминай в мусорное ведро?
Уборка помогает отвлечься от лишних мыслей, правда?
Наверно, это каким-то образом очищает не только твою квартиру, но и голову.
Надо чаще убираться, вытирая пыль, и возможно даже переставляя мебель.
Перемены в жизни — это всегда здорово, даже если ты просто передвинул табуретку.
Разбиравшись полдня в ванной, плавно перебираюсь на кухню, решив быстро разобрать ящики, да и пойти заняться чём-то ещё.
Открываю первый попавшийся и на секунду застываю.
Твоя кружка.
Я забыл о том, что она здесь.
Мне казалось, что я избавился почти ото всех твоих вещей, чтобы перестать наконец вспоминать о тебе каждую секунду.
Но совершенно забыл про твою чёртову кружку, сейчас мирно пылящуюся рядом с каким-то подарочным набором серебряных ложек.
И что мне с ней теперь делать? Бить, выбрасывать — жалко, все-таки она ни в чем не виновата, но использовать ее, совершенно забыв, что она принадлежит тебе, я тоже не могу.
Или могу?
Удобная же.
— Хенни, она такая удобная, ты потрогай, давай ее возьмём. — Феликс дергает меня за рукав, привлекая внимания других покупателей.
Зачем мы только поперлись в этот магазин?
— Ликс, зачем она тебе? Она такая крошечная. Здесь сколько миллилитров вообще? — верчу эту чашку со всех сторон, выискивая ценник.
— А зачем мне много? — смотришь на меня щенячьими глазками, заставляя умилиться несколько раз подряд.
— Ой, брось, не корчи из себя малыша. — смеюсь я, ставя бедную кружку на место.
Но Ликс берет ее сам и уверенно двигается к кассе, радостно крича в мою сторону.
— Хочешь, не хочешь, а я ее возьму. Будет стоять у тебя дома, а то у тебя вечно не чашки, а ведра.
— Так просто удобнее! Вот завариваешь себе не сотню кружек, а всего одну большую. — пытаюсь спорить я, но этот радостный дурачок уже кладёт ее на кассу, радостно хлопая в ладошки.
— А ты старый дедушка, который не может сходить и заварить ещё раз? — смеёшься ты, подходя слишком близко ко мне, и мой взгляд падает на твои губы.
Ты выглядишь таким очаровательным в слишком ярком освещении этого магазина, и я правда не могу перестать тобой любоваться.
— Я так влюблён в тебя, Феликс. — случайно произношу я вслух, слишком долго залипнув на тебя.
— О, да, Хенджин? Я и не заметил. — отшучиваешься ты, но я мягко хватаю тебя за талию и тяну на себя, ты смотришь на меня своими удивлёнными глазами, и все ещё не перестаёшь улыбаться, когда я целую тебя прямо на глазах всей очереди.
Я отпускаю тебя спустя несколько секунд, и ты смущенно становишься рядом, уткнувшись в полку с презервативами, и только спустя время до тебя доходит, куда именно ты смотришь, и ты краснеешь ещё сильнее.
Ты такой ребёнок.
— Что ты смеёшься? Купи мне кружку. — смотришь и пытаешься выглядеть разозлённым на меня, но твои веселые глаза с крахом тебя выдают, и я снова смеюсь.
— Будешь заваривать ее пятнадцать раз? — говорю я, прежде чем кассирша обращается ко мне с вопросом про пакет.
— Двадцать. — улыбаешься ты.
Соврал ведь.
Ты не успел даже одного, так срочно бросив меня.
Надеюсь, теперь ты счастлив.
Но что я могу сделать? Я должен идти дальше, знакомиться с кем-то, пытаясь вылезти из какого-то кокона самобичевания, в который сам же себя и засунул.
Но у меня нет никого желания, единственное, что мне хочется — видеть тебя, но этому не суждено сбыться.
Поэтому я продолжаю погружаться в бездну самых отвратительных эмоций, раз за разом вытаскивая себя оттуда в надежде, что это точно последний раз, что я возьму себя в руки, но это наглая ложь.
Ложь, потому что в моей голове только ты со своим вечно тёплыми руками, и нескончаемый холод от осознания, что ты греешь ими кого-то другого.
Я не могу находиться в своей квартире, здесь столько твоих вещей, что это доводит до полнейшего уныния, стоит мне начать задумываться об этом.
Я должен выйти и пройтись хотя бы до супермаркета, пытаясь отвлечься на что-то хорошее, пусть это будет простая газировка в жестяной банке.
Натягиваю куртку, какие-то первые попавшиеся кеды, и выхожу, забыв посмотреть в окно, да и прихватить с собой зонт на случай дождя.
На улице не особо холодно и я даже наслаждаюсь спокойствием вечера и каким-то легким ветром, чуть сдувающим мою шапку.
Знаешь, я стараюсь.
Я стараюсь забыть о тебе и меньше вспоминать.
Но, откровенно говоря, получается паршиво.
Я так скучаю по тебе. Каждый день, каждый час, каждую минуту, и совершенно не могу отвлечься ни на что.
Ничто больше не увлекает меня, как ты.
И мне жаль, что я думаю о тебе постоянно, в то время как ты, вероятно, виснешь на чужой шее и заразительно смеёшься.
Ты везде, куда бы я не пошёл, хотя я не видел тебя уже давно.
Странно получается, да?
Но воспоминания преследуют меня на каждом шагу, эти непрекращающиеся мысли о том, что мы делали, о том, каким ты был, и каким больше никогда не будешь.
Начинается мелкий дождь, и первое время я даже не замечаю его, пока мне начинает отчетливо лить за шиворот.
Надеюсь, он скоро закончится, потому что мокнуть я желания не имею.
Поэтому продолжаю идти по темным улицам, освещенным желтыми фонарями, и откровенно любуясь этим, пытаюсь находить хоть что-то хорошее в окружающих меня мелочах, и опять вспоминаю о тебе.
А забываю ли?
Ты был таким мягким, податливым и чертовски нежным, ты боялся ранить меня даже совсем немного, рассыпался в извинениях, если задел рукой, не ответил на сообщение, — и сейчас этот контраст буквально разрывает меня на части.
Ты так легко порвал со мной, за один миг сжег все мосты, даже не пришёл забрать свои вещи, оставив меня с ними и твоим запахом наедине. Тебе было слишком противно видеться со мной? Может, тебе было стыдно?
Или настолько плевать, что ты решил оставить своему бывшему ненужные тряпки, чтобы он решил их дальнейшую судьбу?
Черт, я даже ненавидеть тебя не могу.
Как я радовался эти чертовы дни, когда мной владел лишь гнев на тебя и твой поступок.
С ним было проще жить, но это был лишь обман.
Наверно, я был бы рад обманывать себя до конца жизни, чтобы не ощущать всей это гаммы эмоций сейчас, но врать себе дальше я уже не смогу.
Моя жизнь опустела и у меня нет никаких сил это исправлять, я будто добровольно постепенно ставлю на себе крест, погружаясь в отчаяние с каждым днём.
Воспоминания о наших счастливых днях бродят за мной, куда бы я пошёл, напоминая каких-то призраков, которых ты до слез боялся после просмотра какого-нибудь ужастика на ночь.
Наверно, проблема во мне. Проблема в том, что я не могу перестать вспоминать. Проблема в том, что я не хочу.
Ты был единственной константой в моей стремительно меняющийся жизни, и поэтому мне так не хватает чего-то, что бы я мог назвать домом.
Мне так не хватает тебя.
Сейчас жизнь будто приостановилась, замерла, или у меня больше нет никакой энергии для того, чтобы ее жить.
Я никогда не думал, что мне будет так плохо после твоего ухода, я никогда не думал, что ты уйдёшь.
Я был влюблён по уши и ничего не замечал, стараясь продлить и запомнить любой момент с тобой.
Мы проводили каждый день в вечных переписках, или непрекращающихся встречах, совместных ночёвках или походах в какие-то неизвестные места.
Теперь все это преследует меня.
На автобусной остановке, где мы стояли, отчаянно пытаясь согреться в объятиях друг друга, прячась от противного дождя или в ближайшем ко мне супермаркете, где ты уронил бутылку с соком, перепугав всех в округе и попросил меня заплатить, потому что ты снова забыл свой маленький кошелёк в другой куртке.
Я бы заплатил тебе ещё за сотню таких бутылок, лишь бы больше не чувствовать этой пустоты.
И лишь бы ты смотрел на меня так преданно и восхищенно, как будто я не заплатил сумму вон за какой-то сок, а совершил великое дело.
Если бы деньги могли что-то исправить.
Кажется, с каждым днём я все ближе к апатии, потому что кроме тебя в моей голове нет ничего.
Вообще ничего.
И меня правда пугает, что ты так сильно завладел моей жизнью, ничего не сделав для этого.
Я ведь сам позволил тебе это, наивный дурак.
Влюблённый дурак, так по-детски окунувшийся головой в свои чувства.
Я должен спасти себя от этой поглощающей грусти, непрекращающейся апатии, но желания жить без тебя ушло.
Это звучит так сопливо и глупо, но моя жизнь правда превратилась в вечную серую рутину без твоего присутствия в ней, и единственное, что может скрасить будни — воспоминания.
Воспоминания о тебе и о днях, где мы были счастливы.
Даже сейчас, стоя под проливным дождем, это согревает меня внутри, не давая продрогнуть окончательно.
Хочется оставаться и дальше в этих звуках сильного холодного ливня, смывающего все мысли, но я понимаю, что сухого места на мне уже почти не осталось, а подхватить воспаление лёгких я бы сейчас хотел в последнюю очередь.
Быстро спешу в этот чертов супермаркет, толкая дверь, и весь мокрый чуть ли не влетаю в полку с журналами.
Вот я снова здесь.
Только уже без тебя.
Я должен перестать страдать из-за тебя и отвлекаться от этого, я должен просто забыть все места, где мы были вместе.. или относиться к ним проще, это же просто магазин, Хенджин, что ты придумал себе?
Купи себе чипсов, сырных палочек, кучу разного мармелада и расслабься этим вечером и забей наконец на все произошедшее.
С надеждой набираю целую корзину вредной еды, тащусь на кассу и в каком-то чуть поднятом настроении здороваюсь с кассиршей, надеясь, что этот вечер и правда будет отличаться о предыдущих, и что-то и правда изменится.
От предвкушения даже импульсивно покупаю журнал, пестрящий разными новостными заголовками и яркими фотографиями.
Я даже не знаю, зачем это сделал.
Но так приятно покупать какие-то ненужные вещи, только чтобы развеселить себя..
Мне так особенно нужно это сейчас, когда я прекратил видеть что-то прекрасное в этой жизни, кажется, вообще.
Хватаю пакет, сую наушники в уши, включаю что-то веселое, и правда чувствую себя сносно впервые за эти две недели.
Может быть, все и правда хорошо?
Я должен спасти себя сам любыми способами, лишь бы не утонуть в этом отчаянии и непонятной тоске.
Делаю громче, и даже пытаюсь шагать в ритм, думая, как нелепо выгляжу со стороны, отчаянно стараясь ходить под какую-то звучную песню.
Вижу какую-то бездомную кошку около дома соседей, и пытаясь позвать ее к себе, но она лишь убегает.
И я даже начинаю смеяться, сам не понимаю почему.
Такие мелкие радости и правда способны улучшить настроение, спасибо, что научил меня это замечать, хоть и понял я это лишь с твоим уходом.
Захожу в дом, вызываю лифт, и долго смотрюсь в отражение зеркала, понимая, что волосы надо подстричь, и что вообще-то даже с ними выгляжу я прекрасно, а значит, несложно будет познакомиться с кем-то классным, хотя и желания делать это у меня особого нет, но, наверно, лишь вопрос времени.
В мире столько людей, Феликс, а я зациклен на тебе, и это глупо.
Так глупо и по-детски, сейчас я понимаю это особенно отчетливо.
Прохожу в квартиру, напевая всю ту же песню, что слушал по дороге, включаю свет, закрывая дверь и наконец ложусь на диван с целой бутылкой газировки.
Думаю, продолжу уборку после отдыха с сериалами и кучей гадости, которую я сегодня съем.
Но вместо этого достаю телефон, листая ленту.
— Моя мама делала такое печенье. — улыбаешься ты, чуть ли не залезая на меня целиком, пытаясь усмотреть что-то в телефоне.
— И как? — смотрю на тебя, а я твои глаза загораются и ты начинаешь так счастливо рассказывать, как вы вместе его пекли.
— Получилось вкусно! Знаешь, оно такое рассыпчатое, даже лучше, чем из магазина. Оно было таким тёплым, и там был шоколад.. — ты так потрясающее выглядишь, когда увлечённо о чём-то говоришь, я вижу этот огонёк в твоих восторженных глазах и не могу оторваться.
— Хочешь испечём тоже? — перебиваю Феликса, и улыбаюсь от его удивлённой физиономии.
— Да. — ты такой искренний и невозможный, ты улыбаешься и освещаешь буквально всю мою жизнь. — Джинни, давай!
Ты тянешься за поцелуем, и я не могу тебе отказать, еле отрываюсь и начинаю искать в комментариях рецепт.
Ты бежишь на кухню, начиная открывать ящики и искать все ингредиенты, очевидно, помня их всех наизусть.
И зачем я только смотрю рецепт? Феликс сам, очевидно, та ещё кулинарная книга.
Тащусь к нему, вытаскивая миску, доставая из холодильника все, что может пригодиться, а Ликси сует половину обратно, обиженно смотря на меня, а я смеюсь с его поведения.
Хочет быть самым главным на кухне, хотя готовить собирались мы вместе, какой же ты вредный.
Смотрю на тебя, летающего по комнате, сосредоточенно перемешивающего корицу и сахар, бубня про себя что-то про пропорции, и не могу не любоваться.
Ты такое чудо, Ликс, такое светлое и искреннее, как люди могут не любить тебя?
Почему они не влюбляются в тебя с первого взгляда, как сделал это я?
Почему ты вообще выбрал меня? Я думал, у тебя целая толпа поклонников, а ты решил проводить время только со мной.
Я не могу сдерживать улыбку от таких мыслей, и ты недовольно пялишься на меня, очевидно, думая, что я посмеиваюсь над каким-то твоими действиями.
Нет, глупый, я просто слишком влюблен в тебя.
Все ещё.
К сожалению.
Думаю, достаточно на сегодня вредной еды, да и воспоминаний тоже.
Самое время уйти спать сейчас, хотя время ещё довольно раннее, но мне скорее хочется перестать существовать в этом мире хотя бы на небольшой период времени.
Поэтому я тащусь в комнату, по пути выбросив упаковки от чипсов, бутылки и банки, оставшиеся на столе ещё вчера.
Неохотно смотрю на свою кровать и осознаю полное нежелание опять в неё ложится.
Ещё одна одинокая ночь и слишком большая постель для меня одного.
На ней даже как-то слишком холодно теперь.
Раньше ты всегда лежал со мной здесь часами, согревая и смотря какие-то глупые видео или скучные сериалы.
Мне было совершенно все равно, что смотреть, главное, что рядом с тобой — рядом с твоим смехом по идиотским шуткам престарелых актёров, рядом с твоей вечной сентиментальностью и желанием поплакать над грустной сцене в фильме, и наконец рядом с твоим теплом.
Без него мне особенно... не по себе. Все ощущается совершенно по-другому без тебя.
И я не могу обьяснить почему.
За какой-то маленький промежуток жизни ты начал значить слишком много, заполнив собой каждый уголок моей рутины, начиная с утренних сообщений с опечатками, продолжая какими-то забавными картинками за завтраками, нескончаемой перепиской в дневное время, и наконец весь вечер видеозвонков или твоего реального присутствия.
Я ловил редкие минуты с тобой в колледже, когда у тебя были пары в моей части здания, и тогда перемены были уж слишком короткими, время с тобой летело слишком быстро, что я часто просто дико опаздывал на свои занятия.
Но мне было все равно, потому что эти минуты я тратил на тебя, а не на пустую болтовню старой преподавательницы, очевидно, даже не замечавшей, что ее никто не слушает.
Ты сидел у меня дома, разбирая конспекты и рисуя что-то в моих тетрадях и никогда не показывал, что именно, говоря, что это «сюрприз», и что я должен пройти какой-то квест обнаружив твои рисунки самостоятельно.
Только преподаватели всегда замечали это раньше меня, и иногда там были совершенно не лицеприятные надписи или рисунки.
Дурак ты, Феликс.
Сколько я ещё продолжу находить это все в своих тетрадях?
И сколько раз это ещё сделает мне больно?
«самый лучший джинни на свете»
«мамочка хенджин»
«твои мармеладки отстой»
«ты самый красивый»
«могу я целовать тебя в шею на протяжении 5 часов?»
«ты забыл у меня зонтик, я тебе никогда его не верну»
«хённи обрати на меня внимание»
И это только то, что я нашёл за сегодняшний день, просто проводя поиски какой-то давней лекции из одной тетради.
Как я могу забыть о тебе, если буквально каждая вещь содержит воспоминания о тебе, и мне так сложно избавиться от них?
У меня больше нет ничего, кроме них.
Зачем ты оставил столько после себя?
Проник в каждую часть моей жизни, а потом просто исчез за один вечер, оставив меня с кучей вопросов, на которые я никогда не получу ответ.
Почему, Феликс?
Что я сделал не так, что ты просто отказался от меня за чертов вечер?
Может, я недостаточно заботился о тебе? Может, недостаточно уделял внимания? Что послужило причиной твоего ухода?
Ты так и не сказал настоящую причину, кинув меня на съедение своих собственных мыслей.
Надо просто отвлечься от всего этого.
Мне нужно разобрать этот шкаф и покончить с этими мыслями на сегодня. Я просто лягу спать и в сотый раз попытаюсь забыть о твоём существовании.
А помнишь ли ты вообще обо мне?
Хенджин, перестань.
Разберу хоть один ящик, создав ощущение продуктивности.
Я просто протру тут все тряпкой, подвинув пару вещей, чтобы... было удобнее, и не замечу нашу фотографию на каком-то блокноте.
Сколько можно? Я должен выбросить пол дома, чтобы не натыкаться на такое?
Надо было положить ее обратно и никогда не открывать этот ящик снова, но я, естественно, не смог.
Вместо этого я встал как столб у этого судьбоносного шкафа и не могу перестать разглядывать тебя.
Я так давно тебя не видел.
Твоя улыбка такая яркая.
Она буквально греет меня даже сейчас, просто когда я смотрю на нее.
Ты такое чёртово солнце, Феликс.
Твои красивые волосы так переливаются на этой фотографии, мой полароид тогда явно напортачил, но вышло так необычно.
И я даже рад, что ты отказался брать эту фотографию, ведь теперь она есть у меня, и твоё изображение будет согревать меня в этой холодной квартире.
Не надо было брать ее не на солнечной стороне, так и правда..
Дело ведь не в этом.
Я просто слишком сильно скучаю по тебе, по твоим прикосновениям, по твоей яркой улыбке, по твоим невозможным веснушкам, которые ты почему-то не любишь, я так скучаю по твоему оглушительному и радостному смеху, который наполнял всю мою комнату, когда ты находил что-то смешное в своём телефоне, я так скучаю по твоим мягким и тёплым рукам и...
Ничего не могу с собой поделать.
Я бы выбросил все твои вещи, сжёг наши фотографии, твои рисунки, я бы разбил твою кружку, я бы столько всего сделал, но это не поможет.
Это сделает только хуже.
Ты, кажется, засел в моем сердце слишком прочно, и вырвать тебя оттуда, значит, — остаться без сердца вовсе.
И иногда мне кажется это лучшим решением.
