Забытые искры

      По пустыне вилась узкая ниточка пыли, сопровождавшая шаги девушки. Ласточка, в волнении прижимая к себе дитя, торопливо шла к реке, протекавшей вблизи старого разрушенного города. Ее воды были скрыты руинами, и девушка спешила как можно скорее добраться до них, чтобы оглядеть берега. В груди пульсировала и теплилась надежда на то, что Сокол все еще там. Иначе... Она просто не сможет его найти в бескрайних пустошах. Одна лишь мысль об этом настолько пугала Ласточку, что бедняга несколько раз спотыкалась, чувствуя бьющую колоколом боль тревоги в груди. Лишь ребенок, сонно сжимающий крохотными ручками одежду на материнском теле, заставлял собирать все свои силы и продолжать бежать навстречу неизвестности.       Наконец послышался негромкий монотонный рокот волн, а следом показалась и сама река. Ее мутный поток, сбиваясь о камни, приходит из ниоткуда и пропадает в бескрайнем пространстве пустоши. Это постоянство и бесконечность обычно вселяли покой в сердце девчушки, но сейчас ее душа беспокойно металась, из-за чего роптание реки отдавалось в ушах скрытой угрозой. Ласточка торопливо оглядела берег, на котором не раз бывала с Соколом - здесь он учил ее рыбачить. Взгляд, беспорядочно мечущийся по пространству, внезапно зацепился за что-то знакомое, сиротливо лежащее на мокром песке у самой воды, и черноволосая торопливо подбежала к привлекшему внимание предмету. У ее ног лежала сумка Сокола. Наклонившись, девушка осмотрела ее, и от увиденного в синих стеклах птичьей маски мелькнуло недоумение. Создавалось впечатление, что парень отошел недалеко и совсем ненадолго - из сумки не был забран даже кинжал и фляга с чистой водой. Да и следы у сумки казались... свежими. Четкий узор ботинок Сокола Ласточка узнала сразу и потому, не раздумывая, пошла шаг в шаг по узкой тропке надежды, вымощенной отпечатками подошвы.       На влажном берегу следы были видны отчетливо и пройти по ним не составляло труда даже неопытному путнику, но как только шаги перешли на бег, а песок сменился землей, поросшей тускло-желтой травой, Ласточка замедлила ход и растерянно взялась вглядываться в рельеф почвы, улавливая деталь за деталью и неуверенно восстанавливая в сознании ход событий. Вмятина, еще вмятина, Сокол бежит уверенно и ровно... Уходит за угол... Погоня? Трава сбита, скользкая земля смазана - здесь поехал на повороте... Не потерял равновесия, снова бежит... Ласточка уверенно идет по следам - Сокол должен быть близко! Бег обрывается, земля смята и разбита в грязь прочными армейскими ботинками... Будто драка... Придавленная трава. Упал? И, видимо... лежал долго? Но сейчас его здесь нет, и следы пропали... Нет, вот же они, спокойный медленный шаг вглубь руин. Ранен?...       Не заметив рядом с местом падения Сокола менее явных следов, Ласточка пошла по размеренным шагам к разрушенным стенам, надеясь наконец увидеть возлюбленного... и страшась увидеть на пути хоть каплю крови.       Прохладные, шершавые стены кривыми ладонями уходили ввысь и вырисовывали своими останками замысловатый лабиринт. Река отклонялась в сторону, и ее шум все меньше беспокоил чуткое ухо девушки. Крепко прижимая к себе спокойно спящее дитя, Ласточка сосредоточенно шла по следу, словно ищейка, и изредка коротко смотрела вперед. Шаги Сокола больше не менялись - после падения они были одинаково размеренны, будто начерчены по линейке, и спокойны. Случайно взгляд девушки упал на подножие одной из стен, отчего сердце гулко ударило в груди. Чуть ли не упав на колени, Ласточка издала тихий болезненный стон и подняла дрожащей рукой брошенную хищную красно-серую маску Сокола. Почти ничего в ней не изменилось, лишь клюв оказался заметно запачкан землей и оцарапан, да левое красное стекло глазницы разбито на мелкие осколки. Но почему маска лежит здесь? Почему он ее выбросил? Ведь фильтры не повреждены, а сам клювастый шлем ему всегда был дорог!       Маска вновь мягко легла на землю, а Ласточка беспомощно огляделась, невольно поддаваясь паническому страху, перехватывающему дыхание. Гнетущий лабиринт руин, покинутая маска и пропажа Сокола давили на юную девушку, и отчаяние уже возлагало свои липкие холодные руки на ее шею...       Внезапно черноволосая резко мотнула головой - ее чуткий слух уловил шаги. Размеренные, медленные, тяжелые... Стук ботинок о камни. Знакомое бряцание бляшек на обуви... Сокол рядом! Он жив!       Чуть не взвизгнув от счастья, смешанного со страхом, Ласточка вскочила на ноги и побежала на звук шагов. Лабиринт, будто смилостивившись и расступаясь, пропустил ее в длинный, освещенный мутными лучами солнца коридор... В котором медленно шел вдаль родной высокий силуэт в жемчужно-седыми волосами. - Сокол! СОКОЛ!! Закричав, Ласточка бросилась к возлюбленному, подбежала, собираясь нырнуть в объятия любимых сильных рук и... остановилась прямо перед ним.       Сокол, медленно обернувшись, смотрел на Ласточку так, будто видел ее впервые. Помутневший взгляд холодно остановился на маске девочки, а губы не выражали ни малейшего оттенка радости, злобы или боли. Тишина вновь воцарилась в крепости холодных стен. - ...Сокол? Любимый... Ты в порядке?... Парень не изменил выражения лица, все так же мутно глядя сквозь Ласточку полуприкрытыми, будто усталыми глазами. Ни радости, ни предостережения, ничего. Словно чужак. Девушка задрожала, глядя на бескровные, неподвижно сомкнутые губы. - Лён, очнись, что с тобой?! Ты... ранен? Лён! Тонкая девичья рука обхватила ладонь парня... и отдернулась. Девушка в ужасе ощутила ледяной холод, сковавший тело любимого. Всхлипнув, Ласточка не выдержала пронзившего грудь страха, и по ее щекам под маской потекли горячие капли слез. В порыве отчаяния черноволосая обняла Сокола, прижимаясь к его холодной груди головой и дергаясь в ужасе. Зимородок проснулся от всхлипываний матери и тоже захныкал. - Сокол, Лён мой, почему ты молчишь! Лён, ты же... ты же слышишь меня, Лён! Что с тобой?! Переходя на панический крик, дергаясь и цепляясь за одежду седовласого, Ласточка затряслась в рыданиях, сползая на землю и держа Сокола в объятиях. Тот послушно опустился следом за руками, однако не обнял, оставаясь безжизненным и равнодушным, будто вовсе не замечая стенаний своей любимой. Плач ребенка приглушенно раздавался из-под птичьей маски. - Сокол... Сокол... Прошу, проснись, Лён... Громкие всхлипы и зов Ласточки эхом разносились по руинам, а Сокол смотрел сквозь нее все таким же бессмысленным несконцентрированным взглядом.       Позади, привлеченная криками отчаяния, показалась фигура некроманта.