Забытые искры

      Лагерь распахнул пахнущие гнилью объятия, впуская троицу в свои владения. Черногляд властно оглядел залитые кровью и заваленные трупами земли, наблюдая за учениями. Юные некроманты тут и там сражались друг с другом в тренировочных боях, воскрешали по сотне раз убитые тела, сплетали сухожилия мертвецов зелеными искрами, воспаряющими с пальцев. Завидев своего предводителя, ученики, сектанты и нежить почтительно расступились, избегая смотреть на зеленую маску, но жадно скользя хищными взглядами по искусанному, нагому телу девушки. Со всех сторон послышались тихие перешептывания и мерзкий смех: они понимали, что произошло.       Ласточка все еще лежала на руках Сокола, ни разу даже не попытавшись вырваться и стараясь вовсе не смотреть вокруг. Крепко держа тонкими пальцами его запачканную землей одежду, она беззвучно дрожала и стоически молчала, несмотря на то, что боль внутри, в низу живота, все еще не отступала, а тело сковал лихорадочный холод, хотя солнце все еще жарко пылало в небе. Седовласый безэмоционально держал ее, плотно прижимая к себе, как приказал ему Черногляд, и шел на небольшое возвышение посреди лагеря, прямо к шатру некроманта. Чем дальше троица углублялась во владения сектантов, тем пронзительнее и тошнотворнее становился запах гниющей плоти, поднимающийся от тысяч трупов, однако местные, кажется, настолько привыкли существовать среди разложения, что и вовсе не замечали его. Ласточке же пришлось приложить немалые усилия, чтобы ее задыхающийся кашель, вызванный вонью, вновь не перешел в плач.       Шатер Черногляда был поистине огромен и чист настолько, что каждый, кто его видел, не мог поверить, что богатое убранство существует в этом убитом, пыльном и кровавом мире. Едва войдя в обитель главы секты, гость лицезрел большую залу, застеленную широкими, мягкими коврами. Ровно посередине стоял низкий, на восточный манер, столик, за которым сектант трапезничал, зачастую в молчаливом обществе приближенных некромантов. По правую руку находился вход в кабинет Черногляда - темную и пропахшую засохшей кровью комнату, где проводились редкие, но сложные ритуалы, которые предводитель в силу своей параноидальности не доверял выполнять никому и делал все в одиночку при помощи неживых слуг. Еще дальше находилась небольшая, но часто пополнявшаяся библиотека, в которую иногда допускались и ученики - Ласточка научилась читать именно там, под руководством Черногляда, когда ей было лишь десять лет, а некромант относился к девчушке как странный, но заботливый отец.       У входа в шатер троицу встретил четырехглавый птичий скелет ростом метра под два. Гаркнув, он почтительно склонил головы перед своим господином и сразу же оказался им подчинен, став глазами некроманта. Черногляд чаще всего ходил в сопровождении именно этой птицы по кличке Тетра, так как четыре головы, словно четыре качественных камеры, позволяли ему быть воистину всевидящим. Поправив каштановые волосы с проседью, сектант в сопровождении скелета вошел в шатер. Сокол, перестав быть ориентиром в пространстве для Черногляда, полуприкрыл глаза, будто расслабившись, и следом вступил в тень ткани, внося девушку на своих руках. Ласточка подняла заплаканное лицо, равнодушно оглядывая почти забытое место. Однако к ее удивлению, насколько могло ощущаться удивление в том состоянии, в котором она пребывала, Черногляд не прошел в залу, а свернул налево, где и входа-то нельзя было угадать, если не вглядываться пристально.       Отведя в сторону плотную штору, некромант впустил солдата с девушкой на руках в темную и тихую комнату в багровых тонах. Крепко вцепившись в руку Сокола и вновь начав дрожать от страха, Ласточка вгляделась в сумрачное окружение. Всю комнату окутывала плотная, теплая ткань, глушившая звуки и свет снаружи: кое-где она мягкими драпировками сползала по стенам и была прихвачена золотистыми веревками, где-то растекалась бархатными волнами. На полу, добавляя роскошного уюта, лежало несколько больших подушек и теплых покрывал. Ближе к стене стоял такой же, как и в зале Черногляда, низкий столик, уставленный блестящими металлическими подносами со свежими фруктами. По стенам змеями вились узоры тех же золотых веревок. Но несмотря на то, что такое богатство Ласточка видела впервые в жизни, уют комнаты ничуть ее не привлек. Напротив, напрягшись, словно кошка, она обняла Сокола за шею и испуганно прижалась к его телу, не желая касаться мягкой ткани с той же неприязнью, с какой избегала бы касаться кислотных луж. - Малышка, слезай с рук, - Черногляд, видя ее испуг, глухо рассмеялся, а Сокол подхватил задергавшуюся Ласточку и опустил на покрывало, после чего отошел в угол комнаты, - это твой новый дом.       Едва почувствовав кожей мягкое касание ткани, Ласточка замерла без движения, будто парализованная, и безумно, с мольбой посмотрела на Черногляда. Девушка выглядела особенно прекрасной и несчастной в своей изувеченной наготе: каждый плавный, четкий и упругий изгиб ее тела выражал неописуемый страх; окровавленные руки, прижатые к животу и изодранной о стену груди, напоминали тонкие ветви дерева, дрожащие от редких порывов холодного ветра; иссиня-черные волосы спутались и спадали на искусанные, покрытые темными пятнами плечи, словно путаные черные щупальца; большие, испуганные глаза влажно блестели, как две рассветных звезды. Мало кто мог бы остаться равнодушным при виде такого зрелища... Но Черногляд лишь довольно улыбался, созерцая порабощенную красавицу, да скалился, упиваясь ее страхом. - Устраивайся, как тебе удобно. Теперь ты здесь будешь жить. - От-тпусти меня... - в глазах девушки вновь заблестели слезы, голос дрогнул, искренне умоляя, - прошу... Мой ребенок... Зима осталс-ался там, один..!       В ответ на мольбу некромант лишь нахмурился. - Забудь о нем. У нас будет свой ребенок... И ты будешь любить его ничуть не меньше. Вдобавок, ты только посмотри вокруг! - Черногляд торжественно раскинул руки, - Здесь намного безопаснее, чем в той старой башне! Никто не обидит ни тебя, ни малыша, вы никогда не будете голодать и мерзнуть. Даже твой солдатик, так и быть, по-прежнему будет рядом... Будет тебе прислуживать, как и раньше. - Но он не слуга! Он живой! Я его люблю!! - Он больше НЕ ЖИВОЙ!!       Резко вскочив с места, Ласточка метнулась в сторону, крепко обняла стоящего в углу Сокола и беззвучно затряслась, снова зарыдав и прижавшись к телу любимого. Черногляд зарычал, ухватив ее за плечо и заставив вскрикнуть от боли. - Будешь мне перрррречить - скормлю твоего ёбыря безмозглым упыррррям и заставлю тебя смотреть на это, мелкая сучка...       Угроза подействовала моментально - Ласточка, испугавшись жестокой расправы над возлюбленным, замолчала, сглатывая слезы, стараясь как можно тише дышать и только судорожно всхлипывая, не в силах побороть сотрясающий все тело страх. Черногляд, недовольно выдохнув, разжал пальцы. - У меня сейчас есть дела поважнее, чем сидеть тут с тобой, но это не значит, что ты можешь убежать. И да... - уже собравшись было выйти из комнаты, сектант сверкнул маской, обернувшись и показав острозубую ухмылку, - вечером я зайду к тебе еще на разок.       Ткань, качнувшись, скрыла уходящего прочь Черногляда, и Ласточка осталась наедине с ужасным обещанием и жгучей болью потери. Еще утром, несколько часов назад, она гладила по голове свое дитя, родного Зимородка, и влюбленно думала о Соколе. У нее была семья. А сейчас... Сейчас Сокол стоит рядом с ней, хладный, бездыханный, бесчувственный. Мертвый. А ребенок лежит где-то на холодной каменной плите посреди руин и рыдает, голодный и слабеющий...       Крупная дрожь ледяной дробью пробила тело, всхлипывания стали громче, ноги подкосились и бедняга упала на мягкое покрывало, залившись истерическим криком и дав волю слезам. Истерзанная укусами спина выгибалась и дергалась с каждым вскриком девушки. Сокол, не двигаясь, смотрел на нее так же безразлично, как скала смотрела бы на ничтожного, смертного человечка, оступившегося на ее краю и летящего в бездонную пропасть.       Постепенно Ласточка начала терять силы. Несфокусированный взгляд упал на седовласого. Дрожащий, неровный голос раздался в полумраке комнаты: - Лён... Ид-ди ко мне, прошу...       Высокая фигура, качнувшись, шагнула из угла и покорно приблизилась, встав на колени рядом с трясущейся девушкой. Взгляд мутных глаз встретился со взглядом Ласточки. На покрывало упали две тяжелых слезы. - Обними меня... Лён...       Нежить помедлил, переваривая приказ госпожи. Холодные руки, скользнув по ноющему от боли и лихорадочно трясущемуся телу девушки, медленно обхватили напряженный торс и осторожно, почти нежно прижали к широкой груди. Ласточка аккуратно переложила неподвижно замершую ладонь Сокола себе на затылок и слабо уткнулась парню в плечо. Седовласый, прижимая ее к себе, так и остался неподвижно стоять на коленях. - Вот так, л-любимый... Лён... Я... - дрожащий шепот девушки сбился, - Слышишь, я люблю т-тебя...       Уронив голову в руку безвольно замершего Сокола, Ласточка забылась горьким сном.