Забытые искры

      Время текло мучительно медленно и однообразно. Дни повторялись, словно заевшая пластинка, недели зеркально походили друг на друга, и лишь лениво текущие месяцы постепенно меняли время года, принося сковывающие землю холода. Но Ласточке было почти все равно - она по-прежнему нечасто покидала лагерь, а с приходом морозов Черногляд и вовсе запретил ей выходить, опасаясь смерти готового вот-вот родиться наследника. Мягкая багровая комната и зала некроманта остались единственными местами, где могла находиться девушка. Ограниченная даже в передвижении, она постепенно замыкалась, будто постепенно разучиваясь говорить и реагировать на все, что происходило рядом. Единственным, кого она неизменно одаряла вниманием, оставался Сокол.       В середине зимы на свет наконец явился сын Черногляда. Рождение чуть не убило самого ребенка и едва не свело в могилу ослабевшую Ласточку, но лекари-некроманты поддержали ее силы, а материнский инстинкт заставил цепляться за жизнь ради младенца. Спасло Ласточку и то, что Сокол все время был рядом с ней: болезненный плач девушки вынудил предводителя секты покориться и разрешить нежити-прислуге присутствовать поблизости, держать ее за руку и даже помогать лекарям принимать роды. Однако светловолосому было накрепко запрещено касаться самого ребенка - некромант не хотел, чтобы ненавистные ему ледяные, жесткие руки Сокола навредили долгожданному наследнику.       Вскоре расчетливый Черногляд понял, что не ошибся в своих догадках: несмотря на то, что ребенок был плодом насилия, Ласточка относилась к нему так же бережно, как когда-то к родному Зимородку, и дарила младенцу всю свою заботу без остатка. Дитя оказался в полной безопасности: его защищал не только могучий некромант собственной персоной, но и бесстрашная Ласточка, все существование которой теперь сосредоточилось лишь на ребенке, а вместе с ней на защиту вставал и нежить-солдат. Младенец, казалось, вернул Ласточке потерянный смысл жизни. По крайней мере, ей вновь было на кого обращать свою бескрайнюю материнскую любовь и заботу, отчего замутненный горем разум будто бы очистился, в глазах вновь заиграл живой блеск, а на лице чаще стала появляться улыбка. Нередко в комнате стал раздаваться мелодичный, хоть и надтреснутый из-за пережитого горя смех. Черногляд был доволен всем, кроме одного: Ласточка никак не желала отдавать ребенка отцу и делала это чуть ли не со слезами на глазах, зато вечно бодрствующему Соколу часто доверяла присматривать за малышом, пока сама обедала или спала. Такое поведение выводило некроманта из себя, но избавиться от солдата он по-прежнему не мог, ведь тогда сгорела бы от горя и сама Ласточка. Приходилось мириться.       Грач - так назвали малыша - рос здоровым и сообразительным ребенком. Счастливым образом он унаследовал лучшее от своих родителей: силу, ум и крепость характера он взял от Черногляда, а от Ласточки дитя перенял черные, как смоль, волосы, пронзительно-синие глаза и поразительную доброту. Шли дни, месяцы, пролетали годы. Окруженный заботой и вниманием, Грачонок постепенно развивался, познавал мир. С раннего возраста он привык жить в окружении нежити и рос не брезгливым, часто проводя время в играх с костяными зверьками, которых оживлял для него отец. Помимо подобных необходимых привычек, Черногляд воспитывал в сыне и понимание того, что тому предстоит многому обучиться и стать великим некромантом. Каждый раз, слыша такие предсказания, ребенок светился от счастья, не понимая и половины того, что имеет в виду отец.       Ласточка, которой теперь был выделен отдельный небольшой шатер, вновь могла покидать лагерь под присмотром Сокола и Тетра и, пользуясь этим, учила ребенка тому немногому, что умела сама: искать лечебные травы, находить съедобные дары леса и наслаждаться самой жизнью. Каждый вечер, засыпая в теплых объятиях матери, Грачонок слушал сквозь пелену сна ее незамысловатые рассказы о прошлом и с детским восхищением мечтал так же, как и она, ходить по бункерам в поисках консервных банок или сражаться с крысами.       Черногляд, в отличие от девушки, подходил к воспитанию сына сурово, даже жестоко. С отцом Грач учился жить в исключительно жестоком мире, сплетенном из войн и смерти. Глава секты тренировал мальчишку драться, охотиться и управлять нечестивой магией, иными словами - выживать и подчинять. О мягких отношениях между отцом и сыном не шло и речи - Черногляд расценивал любое сочувствие как слабость и старался искоренить эти зачатки в душе Грачонка. И все же мать не позволила юному сердцу очерстветь и потерять все человеческие чувства.       Год летел за годом. Грач подрос и уже не был пухленьким малышом - он вытянулся в стройного, сильного черноволосого юношу пятнадцати лет. Всю свою жизнь он провел в разросшемся за долгое время лагере и лишь несколько раз уходил вместе с отцом совершать налеты на дальние поселения. Черногляд хорошо обучил сына: Грачонок уверенно шел врукопашную даже с более сильными противниками, метко стрелял и даже постиг основы некромантии. Воскрешать, впрочем, юноша еще не умел, зато мог нанести существенный ожог одним лишь легким касанием пальцев, а его теоретическим познаниям в этой области, которые он приобрел со слов отца и из библиотеки, мог позавидовать и бывалый сектант. Осознавая свою силу и положение в обществе, мальчишка был весьма заносчив и самоуверен, однако благодаря стараниям Ласточки умел проявлять и другую свою сторону. Никогда он не выказывал бессмысленной жестокости к жертвам некромантов, а при возможности так и вовсе помогал им залечивать раны, с любопытством узнавая быт выживших. Втайне от главы культа Ласточке все же удалось взрастить в сыне сочувствие и доброту, а тот отплачивал ей безграничным доверием.       А девушка, казалось, вновь была почти счастлива. Она заметно повзрослела и казалась даже старше своих лет, но сердце ее осталось юным и светлым. Не растеряв за все эти годы своей безграничной любви к нестареющему, неизменному с того самого дня Соколу, Ласточка все же научилась выживать под властью Черногляда и не терять саму себя, не превращаться в безвольную рабыню. Прочным стержнем, не позволяющим ее душе сломаться, оставалась именно привязанность к возлюбленному и забота о сыне. В Грачонка она вложила все то хорошее, что только могла дать, и между ребенком и матерью были крайне теплые, доверительные отношения. Вечерние разговоры могли тянуться часами без перерыва и раз за разом лишь убеждали юношу в том, что у него нет человека ближе, чем мать. Ее он мог посвятить во все свои секреты, поделиться всеми переживаниями, и Ласточка неизменно помогала ему разбираться в своих мыслях. Между ними не было никаких тайн.       И лишь одно неизменно озадачивало Грачонка: по ночам, когда в шатре погасал свет, а сон укрывал мягкими крыльями весь лагерь, он слышал, как мать во тьме шепотом зовет Сокола, прижимается к холодному телу своего светловолосого слуги и тихо плачет.