Забытые искры

      В очередной раз Грач проснулся, съеживаясь от холода. Протерев мутные спросонья глаза и оглядевшись, он осознал причину пробуждения: мать, с которой он уснул в обнимку, теперь лежала в другом конце комнаты, прижавшись к груди неживого слуги и, по-видимому, тоже мучаясь от холода. Осеннее утро просочилось в шатер и окутало стены, заставляя обитателей жилища дрожать.       Вздохнув и снова поежившись, Грач лениво переполз поближе к Ласточке и укрыл ее еще теплым одеялом, согреваясь и сам. Та вздохнула и чуть-чуть расслабилась... прижавшись во сне к нежити покрепче и ускользнув от рук сына. Грач недоуменно поднял голову, оглядел девушку. Она чуть ли не с нежностью льнула к груди седоволосого, который покорно обнимал ее и глядел в пустоту неспящими глазами. Юноша поежился под мертвым взглядом и отвернулся, со вздохом закинув руки за голову, глядя в потолок и больше не прижимаясь к матери.       Грач не понимал этой странной привязанности Ласточки к мертвому слуге. Сколько он ни спрашивал, она лишь отговаривалась чем-то неубедительным и поскорее переводила тему. Черногляд же презрительно говорил, что девушка попросту не в себе и липнет к нежити просто так. Грач не верил этим глупым отговоркам... но никак не решался узнать правду.       В раздумьях юный некромант поднялся с постели, укрыв мать теплым одеялом поплотнее, и отправился к завтраку. Слуги уже принесли еду для обоих обитателей шатра, и проголодавшийся Грач охотно принялся уничтожать свою порцию, готовясь к долгим тренировкам в лагере. За стуком выщербленной ложки мальчишка и не услышал, как проснулась мать, и заметил ее присутствие только когда она уселась за стол напротив и беззвучно улыбнулась, наблюдая за сыном. Грач поднял голову, сглотнув кусочек овоща и облизнув губы, растянутые в добродушную улыбку. Синие глаза девушки и юноши встретились. - Доброе утро, мам. - Доброе, Грачонок... - Ласточка склонила голову и прикрыла глаза, как делала каждый раз, выражая доброе расположение духа и доверие. Рядом с ней уселся и неизменный слуга, пусто глядящий на стол, и девушка сразу же положила голову ему на плечо, тихо вздохнув и совсем закрыв глаза, не обращая внимания на чашку перед собой. Она казалась такой спокойной, расслабленной рядом со своим защитником...       Грач отложил от себя ложку, набираясь смелости. - Мам... можно... я задам вопрос? - Конечно... разве я против с тобой поговорить? - Ласточка подняла веки, не убирая голову с плеча нежити. Грач сглотнул и опустил взгляд, уже предчувствуя свою вину за этот разговор. - Может... ты все-таки расскажешь, что у тебя за слуга?       Мгновенно по лицу Ласточки пробежала сотня эмоций. Глаза заметались и будто потускнели, лоб напрягся. Молнией пробежал страх, грусть... безумие. Тонкие руки обвили мощный торс седовласого, будто вопрос оказался врагом, собиравшимся забрать возлюбленного... - Я... уже говорила тебе, Грач. Это солдат... он со мной, чтобы защищать. - Губы девушки задрожали, явно отрицая малейшую правдивость ее слов. Грач вздохнул и сел рядом с матерью, осторожно взял за руку. - Мам...       Черноволосая неохотно подняла голову и взглянула на сына. В блестящих синих глазах светилась мольба. - Пожалуйста... расскажи. Ты ведь не отходишь от него ни на шаг, а остальную нежить и близко не подпускаешь. В его руках... ты спокойнее, чем рядом с отцом и даже со мной. - Ласточка снова опустила голову и прижалась к нежити крепче, мечущимся взглядом сверля неровный пол и будто бы ища пути отступления. - Почему ты спишь с этим слугой?       ...Ласточка затряслась, и Грач поспешил обнять мать, чувствуя, что задел что-то очень больное, не заживающее... Из-под темных ресниц упали два бриллианта слез, и девушка поспешила уткнуться лицом в плечо нежити. Седовласый, подчиняясь безмолвной просьбе, обхватил плечи Ласточки и прижал к себе, глядя все так же мимо. Грач беспомощно наблюдал, а в груди разрасталась пустотелая голодная тоска, вызванная непониманием и сочувствием. Спина Ласточки мелко дрожала от сдерживаемых всхлипов. - Прости... Я не хотел заставлять тебя плакать... Наверное, мне не стоит расспрашивать тебя.       Вместо ответа Ласточка поднялась с места вместе с нежитью и отошла обратно в залу, где только что спала. Казалось, она снова уходит от разговора... Грач вздохнул и думал уже возвращаться к еде, не надеясь узнать тайну странного прислужника, однако тихий зов матери заставил сердце гулко стукнуть в груди и последовать за ней в темную и тихую часть шатра. Любопытство и робкая надежда вновь загорелись в глазах парня.       Ласточка устроилась на постели, сидя в холодных объятиях своего слуги. Глядя на это, Грач не сомневался, что у этой истории глубокие... и, скорее всего, израненные корни. Слишком уж доверительно, нежно она прижималась к бездыханному телу, чтобы это был простой солдат, слишком осознанна была забота девушки о слуге, чтобы это было безумием, о котором говорил отец. Юноша осторожно устроился напротив матери и взял в руку ее тонкую ладонь. Та вздрогнула и судорожно вздохнула, а Грач молчаливо ждал, пока девушка подаст голос. - Ты называешь его слугой... - дрожащий голос Ласточки тихо, но отчетливо прозвучал в полутьме, - ...и Черногляд действительно сотворил из некогда живого человека... - Ласточка запнулась, крупно вздрогнула и вся как-то поежилась, было видно, что ей невыносимо тяжело говорить, - ...нежить.       Стремясь поддержать мать, Грач погладил Ласточку по руке... Внезапно безумие, словно злое пророчество некроманта, загорелось в глазах несчастной. Голос задрожал и начал срываться, истерическое дыхание пережало горло, а пальцы крепко обхватили ладонь сына. Тот, испугавшись за мать, бережно обнял ее и прижал к себе, тихо шепча что-то успокаивающее и пытаясь усмирить всколыхнувшееся из глубин памяти горе... Задыхаясь от нахлынувших воспоминаний, девушка заговорила. - Он... Я знала его еще до твоего рождения, - все еще дрожа и не отстраняясь от объятий сына, с закрытыми глазами Ласточка шепотом продолжила речь, - его зовут Сокол. Он и правда солдат... был им... давно, еще до Войны.       Ласточка подняла взгляд на сына. Грач смотрел взволнованно и очень внимательно, впитывая будто не только слова, но и сами чувства, что мать вкладывала в звуки. - Ты ведь знаешь, что раньше был другой мир, спокойный, отец говорил тебе... Сокол жил тогда, а потом, после Войны, остался сам по себе. Один.       Отведя взгляд в сторону, Ласточка горько улыбнулась. Разум заполонили болезненные, но бережно хранимые, словно фотографии, воспоминания, от которых ненадолго стало легче... - И была я. Я родилась в бункере, в одном из тех, что некроманты сейчас грабят в поисках еды и людей. Там я росла, но мне пришлось уйти... год прожить у Черногляда, быть его ученицей. Потом я сбежала. Долго скиталась... - Ласточка глубоко вздохнула и вновь взяла за руку Сокола, посмотрев на него столь влюбленно, что, кажется, любое сердце растаяло бы при виде этого нежного взгляда... - А потом я встретилась с Соколом. Я помню, как любовалась его плащом, выглядывая из кустов, а потом он заметил меня... Потом... потом... - внезапно на щеках девушки промелькнул румянец смущения, и она опустила голову. Грач погладил ее по плечу, будто поняв, что тогда произошло. - Не хочешь - не рассказывай... Я понимаю.       Ласточка замолчала на некоторое время, поглаживая тонкими пальцами крепкую ладонь Сокола. Тот пусто смотрел в стену... - Мы полюбили друг друга. Жили вместе... Дружно. Он защищал меня и учил, вместе мы вели хозяйство и просто... наслаждались жизнью. - Вы жили в той самой башне... да? То гнездо было... вашим?       Ласточка кивнула, улыбнувшись. Сердце Грача запело при виде счастья на лице матери... и тут же гулко упало: улыбку вновь изрезал страх. - Это было не очень долго... Нас нашли два некроманта. Они ушли от Черногляда, сбежали... Их звали Ворон и Лис.       Грач внимательно слушал. - Они... Сокол постоянно отгонял их от нашей башни... Но один раз они обманули его. Выманили из башни рано утром и... и чуть не убили. Лён весь день... лежал без сознания на пустыре, они думали, что он мертв... И забрали меня в свою хижину.       Ласточка опустила голову, вздрагивая от страха и сдерживая всхлипы. - Тем вечером Ворон и Лис оба... Оба меня насиловали. Присвоили себе, преспокойно уснули, не отпуская от себя, как игрушку, не придавая значения моим слезам... - Грач, не выдержав, зашептал гневно, сверкая в миг загоревшимися зеленым огнем глазами. - Скажи мне, где они, где их хижина... Я найду их, клянусь, я их убью... Мама, я отомщу им за тебя, они никогда больше... - Грач... милый... Они мертвы.       Зеленый пламень мгновенно погас в синих глазах юноши, оставив на лице лишь след недоумения. Ласточка вновь прижалась к своему возлюбленному, прикрыв глаза... - Сокол тогда остался жив. Он пришел к Черногляду, чтобы узнать, где меня держат Ворон с Лисом... И сжег их дотла. Всю хижину... взорвал. И спас меня, вернул домой... - Ласточка вновь уткнулась головой в грудь любимого, тяжело дыша и вспоминая все, что потеряла. Грач все четче и четче понимал, почему она так льнет к нему. Прошлое и правда оказалось глубоким, как древний колодец...       Девушка, казалось, выбилась из сил после выматывающего рассказа, раны на душе снова невыносимо заныли, и молчание воцарилось в шатре. Грач переваривал рассказ, время от времени кидая взгляд на Сокола. Она ведь любит его и сейчас... Но одна важная деталь никак не вписывалась в эту историю. - Мама... но как вы оказались здесь? Почему... мой отец... Черногляд, а не Сокол?       Ласточка подняла измученный взгляд на Грача. Слабость трясла тело, разум помутился от горя. В синих глазах загорелась ненависть к имени ее похитителя... - Потому что ему нужен был собственный сын. Ему помешал Сокол... и твой старший брат. - Старший брат? У вас с Соколом... был сын?!       Устало закрыв глаза, ослабевшая Ласточка улеглась на постель, Сокол сразу же прижал девушку к своей груди, надежно храня покой несчастной. Взгляд синих глаз напоследок скользнул по Грачу. - Черногляд знает, что он сотворил с нашим сыном.       Черноволосая поежилась, свернулась в клубочек и забылась сном в руках своего защитника. Юноша глядел на нее, на Сокола, и все перебирал в мыслях то, что узнал... Этот светловолосый был отцом его неизвестного старшего брата и мог бы стать и его отцом. Такому развитию событий помешал Черногляд. Как? Что он сделал? Он превратил живого человека в нежить и каким-то образом заставил Ласточку родить сына уже ему? Могло ли это быть насилием, или обманом... И жив ли вообще его брат?       Вопросы заполонили разум юноши, и единственным решением, что сверкало посреди этого безумного роя мыслей, было узнать все у самого Черногляда.       Собравшись с силами, Грач вышел из шатра и направился в обитель верховного некроманта, его отца.