Забытые искры

      С того момента, как Грачу пришлось вынести неизмеримое унижение в шатре отца, прошло несколько дней. Юноша не прекращал учиться темному мастерству под руководством Черногляда, однако не только перестал питать к нему хотя бы долю доверия, но даже открыто выражал свою ненависть. Впрочем, главу секты это не волновало: ему важнее было научить сына всем премудростям некромантии, нежели воспитать в нем человеческие чувства, а парень продолжал впитывать знания, в глубине души лелея мечту отомстить тирану. А вот мать, и без того относившаяся к сыну с доверием, теперь открылась до конца, отчего совместные вечера Ласточки и Грача засверкали новыми красками. Отдаваясь чуть печальным, но сладостным воспоминаниям, девушка рассказывала юноше о своём возлюбленном Соколе, что бессловесно сидел рядом, об их жизни в башне и небольших приключениях, о старшем брате... Хотя что можно было рассказать о Зимородке, утерянном в таком юном возрасте?       И, тем не менее, Грач слушал с упоением. Ласточка рассказывала живо, запинаясь иногда о смущение, но не переставая посвящать сына в свое счастливое прошлое... Однако одну главу из жизни она открыла неохотно. Говоря о двух некромантах-беглецах, что чуть не сломали её жизнь, девушка понижала голос и дрожала. Грач накрепко запомнил то, какими она их описала. Ворон и Лис... Молчаливо он дал себе обет отомстить им, пусть и придется для этого пробиться на тот свет.       А перед сном, неизменно засыпая в объятиях мертвого Сокола, Ласточка мечтала вслух. Будто молясь, она желала воскресить её любимого, но эти слова ранили Грача глубоко в сердце. Прекрасно понимая чувства матери, он так же отчётливо осознавал, что её мечты несбыточны: воскресить нежить невозможно. Душа и сознание утеряны навеки... - Я знаю, что ты хочешь снова быть с ним... - не раз убеждал девушку Грач, - но пойми... Даже Черногляд не смог бы этого сделать! Это просто невозможно... Сокол мёртв.       Прости, Ласточка. Но её вечно юное, доверчивое сердечко не переставало слепо надеяться...       Наступила новая ночь. Лагерь утих, погасли огни, лишь кое-где горели свечи да бродила нежить. Ласточка беспокойно спала в объятиях Сокола и в очередной раз проснулась от шорохов, доносившихся снаружи. Ласточка уже смирилась с тем, что ночами по лагерю блуждают тихие трупы, и собиралась вновь окунуться в сон, как вдруг осознала, что в этот раз шаги раздаются уже внутри шатра. Сердце девушки замерло, а слух напрягся. Кто-то ходил у стола в соседней комнате и, кажется, останавливался, чтобы издали заглянуть в комнату к спящим. Девушка недвижно смотрела во тьму, но пока глаза привыкали к ночному мраку, гость кинул на Ласточку (или ей показалось?) продолжительный взгляд, мотнул головой, призывая выйти, и покинул шатер.       Самым безрассудным решением было бы пойти за чужаком, однако больное сознание черноволосой убеждало, что ей необходимо последовать за ним. Осторожно, не разбудив сына, Ласточка поднялась с постели и, шатаясь в полумраке, вышла из шатра в одном лишь лёгком ночном одеянии.       Снаружи было светлее, и Ласточка сразу увидела того, кто вторгся в её обитель. Но как только ее взгляд скользнул по костистой маске и рыжим волосам, ноги отказались служить, и девушка с коротким вздохом упала, словно подкошенное деревце. Усмехаясь, рыжеволосый подошёл. - Ты так не рада видеть меня, Ласточка? А я с добрыми вестями. - Наклонившись, некромант позволил локонам ниспадать с плеч медным водопадом. Ласточка смотрела на него с ужасом и мольбой в глазах и слабо дышала, жалея, что вышла из шатра. - Лис... Не трогай меня... - Ну что ж ты как чужая? Будто со мной не трахалась... - Негромко посмеиваясь, Лис ухватил девушку за руку и рывком поднял на ноги, да так, что та упала бы вновь, но вместо этого оказалась в объятиях некроманта. Слабо вздрогнув, черноволосая подняла взгляд на недруга, но голубые стекла его маски не выражали ни капли сочувствия. - Как, зачем ты пришел сюда... - Не в силах вырываться, Ласточка обмякла и шептала. - Предложить тебе весьма интересный... и даже справедливый обмен, дорогуша.       Ничуть не напрягаясь, Лис поднял девушку на руки и понес прочь от лагеря. Та слабо трепыхнулась, но оказалась прижата к телу парня лишь крепче, а страх обездвижил тело окончательно. Оставалось лишь надеяться на лучший исход... А может и на быструю смерть.       Отойдя недалеко от шатров, Лис остановился и уложил Ласточку на прохладную, покрытую росой траву. Та беспомощно смотрела на похитителя и понимала, что даже если она попытается сбежать или позвать на помощь, перерезать ей глотку рыжий успеет куда быстрее, чем кто-либо придет. Он, кажется, прекрасно осознавал свое превосходство, а потому держался уверенно и не боялся говорить во весь голос. - Так, значит, ты все еще спишь со своим мужиком, хотя теперь лежишь под Черноглядом? - В голосе звенела насмешка и пошлое удовольствие. - Я не лежу под Черноглядом. - Ага, а сыночек ваш в капусте нашелся. Конечно, не лежишь...       Ласточка с искоркой ненависти и страхом смотрела на наглеца, которого почитала мертвым уже много лет. А тот, сняв маску, разглядывал ее, словно аппетитный десерт. - Уходи. Не тревожь нас... - Дурочка, я к тебе с помощью... - Лис присел на корточки рядом с девушкой и внезапно заговорил медовым голоском. Ласточка напряглась, прислушиваясь к неожиданным словам. - Все еще любишь своего седого? - Я люблю Сокола. Я его не отдам! - Но он же мертв, ты спишь с трупом в кровати, - ехидствовал рыжий. - Представляю, как сложно тебе отдыхать рядом с такой гнилью... - Он не гниет! - Хочешь, я его воскрешу?       Ласточка чуть не вскрикнула, ошарашенная этим предложением. Слегка отодвинувшись и присев на траве, она испуганно смотрела на Лиса своими большими синими глазами, пытаясь понять, лжет ли он... Сердце билось гулко. - Но... Это же невозможно? Даже Черногляд не может этого сделать! - Вспоминая слова Грача, Ласточка отодвинулась... и тут же рука Лиса придавила ее к земле. - Что мне этот повелитель хуёв, дорогуша? Я - не он. Я умнее... И милосерднее.       Нависая над девушкой во тьме, Лис казался жутким и монструозным, несмотря на свое поджарое, изящное тело. Ласточка молча глядела на врага, а в душе метались сомнения. - Ты... можешь воскресить моего Сокола? То есть... вернуть ему душу? И разум?! - Конечно я могу, дорогуша. Это не сложнее, чем поднять нежить. - И ты... не лжешь?       Лис расхохотался, а наивная Ласточка неотрывно смотрела ему в глаза, ослепленная безумной надеждой. - Не лжешь?! - Голос девушки сорвался вскриком, а дыхание сбилось. Лишь бы это была правда, лишь бы он это всерьез! - Разумеется не лгу, детка. - Лис опять повалил вскочившую было на ноги Ласточку и придавил ее к земле, оперевшись на грудь девушки рукой. Та будто бы и забыла о прежнем страхе и глубоко дышала в ожидании, сжимая слабыми руками запястье парня. Его губы искривились в коварной улыбке... - Только вот я не сделаю это задаром, девчонка. У любой услуги есть своя цена... - Я-а-а сделаю все, все... Только верни его! Верни Сокола... - на ресницах несчастной заблестели слезы, послышался всхлип, а голос вновь надтреснул. - Пожалуйста... Я.. Что угодно...       Лис оскалился улыбкой... И потянул за подол ночное платье Ласточки. Сердце черноволосой ёкнуло и упало куда-то вглубь тела... - Если что угодно... То я требую близости. - Глаза некроманта блеснули лиловой хитростью, а пальцы крепко сжали ткань. - Раз ты уже без страха шлюхуешь с Черноглядом, то со старым знакомым и перепихнуться не грех! - Н-но я не... - Либо я тебя трахаю, либо ты остаешься с гниющим Соколиком. Решай сама...       ...Ласточка, отчаявшись, всхлипнула, закрыла глаза... и обмякла. По щеке потекла горячая слеза. - Д-делай, что хочешь... - шёпот срывался и дрожал от безумного страха и отчаяния, - только верни м-моего любимого... Прошу тебя..! - Обязательно, крошка.       Ткань похотливо хрустнула, и Ласточка слегка поежилась на холодной земле. Освещенное тусклым лунным светом, её тощее тело казалось особенно изящным и хрупким, словно было сплетено из лучей звёзд. Мягкая, искусанная Черноглядом грудь вздымалась из-за хриплых испуганных вздохов, а синие глаза неотрывно были устремлены на похитителя. Лис же, довольно замурчав, положил горячие, сухие ладони на живот девушки и огладил его кончиками пальцев. - Тяжело тебе дался этот детеныш? По телу видно.       С трудом Ласточка сдержалась, чтобы не дернуться. Закусив губу, черноволосая выгнулась, сжала траву тонкими пальцами и замерла в напряжении, перенося мучительные ласки, словно электрические разряды. - Ну-ка расслабься, красотка... - Руки Лиса скользнули с живота вниз, к бедрам, и синхронно сползли на внутреннюю их часть. - Будет куда приятнее, если твоё тело будет мягким.       Ласточка вновь подчинилась, думая о Соколе. Его воскрешение стоило того, чтобы перетерпеть одну ночь со своим врагом... Лишь бы все получилось...!       Мягко надавив, Лис развел бедра девушки и наклонился, вдыхая аромат её тела. В глазах сверкнул голодный огонёк, и язык парня тёплым и влажным следом прошелся по лепесткам плоти между бедер Ласточки. Та вздрогнула и едва слышно пискнула, почувствовав ласку, а рыжий, хмыкнув, лизнул ещё раз. - Что-то ты совсем сухая... Лас, я тебя не завожу? - Хихикая, Лис скинул с себя жилетку и расстегнул блекло-фиолетовую рубаху. Сухое тело почти не изменилось за прошедшие годы, разве что стало крепче, а потому Ласточка отвела взгляд, не желая вспоминать, как точно так же, глядя снизу, видела его когда-то давно. И точно так же он тогда раздевался, желая иметь ее, владеть ее хрупким телом... - Такой сухой будет неприятно. Придется смазывать... - Избавившись от рубахи, Лис улыбнулся, еще чуть шире развел бедра девушки и наклонился, снова приникая языком к розовенькой плоти. Чувствуя настолько необычную и вместе с тем пугающую ласку, Ласточка взвизгнула и дернулась, однако руки парня крепко держали ее на месте. Язык лакал и ходил вверх-вниз, в стороны, губы обхватывали мягкие лепестки, легонько посасывая, дразня и заводя, заставляя тело дрожать и рефлекторно испытывать невольное возбуждение. Ласточке неожиданно вспомнилось, как однажды точно так же ее ласкал Сокол, и по коже волной прокатилось тепло. Однако мысли вернулись с небес в реальность и вновь оказались прикованы к Лису, из-за чего девушка со стоном напружинилась, смиряясь с происходящим. Парень поднял голову, не пряча язык, от которого тянулась тонкая паутинка влаги прямо к месту, и прижал напряженные бедра черноволосой к земле. - Зря боишься. Я сделаю тебе приятно... Ты же помнишь, как я трахал тебя несколько лет назад? Помнишь, как это было? - Это... Н-не было приятно! - Борясь с желанием лягнуть наглеца в голову и убежать, Ласточка напряглась и с испугом взглянула на Лиса, который как ни в чем ни бывало раздевался. Взгляд скользнул по рыжей шерстке на животе, сполз вниз и невольно остался прикован к упруго стоящему члену. Парень, заметив, куда смотрит Ласточка, ухмыльнулся и отбросил от себя штаны. - Уже не терпится попробовать на вкус, да? Голодно смотришь, а говоришь, что не хочешь. - Я не хочу тебя пробовать, я только... ради Сокола! - Ну так и сделай мне приятно ради твоего Сокола!       Ласточка не успела и пискнуть, как оказалась резко притянута за волосы к телу парня. Ткнувшись щекой в его живот и зажмурившись от неожиданности, девушка поняла, чего захотел Лис, и от осознания по ее телу мурашками прошлась волна страха, смешанного с отвращением. Раньше она не стеснялась изредка доставить такое удовольствие Соколу, но Лису... Неужели и ему придётся?.. - Л-Лис... Мне плохо будет... Я.. - Думаешь, я поверю, что ты сосать не умеешь? Хер тебе... В рот. Не отнекивайся... - Но м-меня тошнит! - Челюсти разомкни, шлюшка...       Нетерпеливым движением палец Лиса скользнул меж губ дрожащей Ласточки и заставил широко открыть рот. Та всхлипнула, в очередной раз покоряясь, и тут же ощутила, как по ее языку внутрь скользнул член парня. Рыжему не терпелось получить удовольствие, а потому, прижимая голову Ласточки к себе поближе, он вошел сразу глубоко в ее горло. Закашлявшись, девушка уперлась ладонями в его бедра, попыталась отстраниться и отдышаться, но Лис едва ли позволил. Давясь, перебарывая рвотный рефлекс и стараясь не задохнуться, крупно дрожащая Ласточка хотела лишь поскорее прервать это мучение, а потому ей ничего не осталось, кроме как доставлять Лису наслаждение...       Коротко переведя дух, постаравшись не думать о том, кому она доставляет удовольствие, черноволосая закрыла глаза и с коротким стоном обхватила член губами. Мягкий язычок ловко заласкал чувствительную головку, мелко прошелся по уздечке, широко зализал вокруг. Лис, довольно урча и выгибаясь, плавно повел бедрами и чуть ослабил хватку на волосах девушки, позволив ей дышать свободнее и не брать настолько глубоко. Вдохнув вновь, Ласточка постаралась изо всех сил делать Лису приятно, чтобы поскорее довести его и прекратить это унижение. Вспоминая, как нравилось Соколу, она коснулась пальцами яичек парня и мягко огладила, не переставая через силу работать языком. На щеках уже долго не высыхали дорожки слез, но девушка не прерывалась: ради любимого...       Кажется, Лис оценил старательные, приправленные сдавленными стонами ласки, а потому он не переставал мурчать и гладить Ласточку по волосам, изредка властно прижимая к себе и учащая движения. Постепенно удовольствие, клубящееся в низу живота, дошло до пика, и парень вновь ухватил девушку за волосы, прижимая к себе и часто водя бедрами. Доласкавшись о ее дрожащее, напряженное горлышко, с шумным дыханием Лис крепко прижался ко рту трепыхающейся Ласточки и обильно кончил с выдохом. Дрожащая и почти задыхающаяся от такого обращения черноволосая глухо пискнула и попыталась отстраниться. Рыжий, ухмыльнувшись, позволил и отпустил черную паутину волос. Несчастная, давясь, кашляя и сипло вздыхая, бессильно упала на спину, чувствуя, как медленно в горле стекает теплая сперма, которую ни сглотнуть, ни выплюнуть, от чего стало лишь неприятнее. Несколько секунд, показавшихся бесконечностью, она лежала на траве и лишь мелко дышала, закрыв глаза. Однако вновь проблеск надежды заставил пересилить слабость и открыть глаза, но, вопреки ее ожиданиям, Лис еще не собирался прекращать насилие и теперь хищно навис над Ласточкой. - А ты куда торопишься, дорогая? К Соколику? Так он еще мертв, не спеши...       Без труда прижав беднягу к холодной траве, Лис развел ее бедра и прижался кончиком члена к влажному, блестящему в тусклом ночном свете месту. Не в силах даже сопротивляться или что-то говорить, Ласточка только всхлипнула и отвернулась. Пусть, пусть он делает, что хочет... Главное - Сокол!..       ...и вновь горячая вспышка боли от резкого толчка внутри заставила вскрикнуть и задергаться. Войдя, Лис не стал нежничать и сразу начал двигаться в быстром темпе, удерживая вздрагивающую и стонущую Ласточку за плечи. - Стони, стони... твои крики никого в лагере не побеспокоят. Тут достаточно шлюх трахают каждую ночь, чтобы эти звуки приелись слуху....       Дрожащие всхлипы Ласточки далеко разносились в воздухе, но никто в лагере даже не насторожился. Лис был прав: крики и страдания стали обыденной вещью для сектантов, а потому даже если бы кто-то и видел происходящее, то не помчался бы помогать девушке, а то и попробовал бы присоединиться к насилию. - Сладкий голос... Такой испуганный... - урча и прижимаясь телом к телу, сжимая руками нежную грудь девушки, Лис вкрадчиво рычал ей на ухо, - А где же в этот раз твой Сокол? А, Лас?       Рыкнув хищно и особо крепко толкнувшись, парень укусил шею трепыхающейся в бессилии и страхе черноволосой, чувствуя торжество. - А он не придёт к тебе. Больше не спасёт...       Тонко и болезненно застонав, Ласточка выгнулась и заскребла пальцами по земле. А Лис, кусая от избытка удовольствия до синяков её нежные шею и плечи, вновь готов был кончить и двигался очень часто. Каждый толчок отдавался горячей болью где-то внутри, слова ранили и без того вымученную душу, заставляя слезы течь по щекам... - Слабая... Птичка~       Лис, процарапав на груди и животе девушки красные полосы, резко прижался к ее телу, заставив несчастную вновь закричать, и снова густо излился внутрь. Дрожа, пытаясь перестать судорожно стонать и сжимать пальцами траву, Ласточка взглянула на Лиса. Тот уже вышел из её тела и с ухмылкой огладил пальцами влажный член, после чего потянулся за одеждой и стал неторопливо облачаться. - Т-теперь... Ты... Поможешь? Ты взял, что... Х-хотел... - совершенно лишившись сил, Ласточка едва приподнялась, глядя в голубые глаза Лиса сквозь слезы. Рыжий ухмыльнулся, застегивая на своей голове маску, и встал с земли. - Знаешь... Нет, Лас. Я его не воскрешу. - голос парня передал жестокую наглость, отчего Ласточка с ужасом взглянула на него снизу вверх. - Н-но ты же обещал! Лис, нет... - Да, дурашка. Твоего Соколика никто и никогда не воскресит.       Медовый голос парня гулким ударом отдался в голове измученной Ласточки. Дрожа, она протянула руку к Лису, не веря, не понимая, будто желая остановить, уговорить... Будто он мог сделать невозможное, не лгал...       Но Лис не отозвался. Кинув на несчастную девушку хитрый взгляд, он развернулся, плеснув по воздуху лёгким плащом, и неспешно двинулся прочь. Ласточка, оставшись сидеть на земле одиноко, покинуто, бессильно заплакала. Нагота, холод не беспокоили её, но ложь... Ради которой она отдалась подлому врагу... Из-за которого ощутила одиночество, длящееся уже второе десятилетие, с новой силой. Оно полоснуло по сердцу, сдавило горло, задушило и сковало тело дикой болью. Ласточка вновь ощутила ужасную пустоту, от которой лишь смерть была бы избавлением. Слабо всхлипнув, она вновь упала на спину, перевернулась на бок и сжалась в комочек, пронизанный страданием. Плечи затряслись, и рыдания бесконтрольно полились из груди несчастной.       На востоке поднималось солнце, а в разуме Ласточки наступила глухая ночь.