Глава II
11 ноября 2020 г., 19:00
— Нейтан? — имя вырывается у неё шёпотом, и он ловит её взгляд.
Он удивлённо поднимает голову, оглядывая её худое тело и испуганное лицо. — Мы знакомы? — когда она не отвечает, он переводит внимание на свои руки, теребя заусенец на пальце.
— Я... я... — слова застревают в горле. Она не должна его знать. Не этого парня, уничтожающего Аркадию Бэй раз за разом. Но он был точной копией: те же залихватски зачёсанные волосы с одной непослушной прядью, спадающей на правую бровь, та же сутулая поза и та же взрывная, ядовитая ухмылка. Теоретически — ненастоящий. Чертова голограмма. Но вот он сидит рядом, кусает свой истерзанный палец и с раздражением поглядывает на неё, пока она заикается.
— Что там пищишь? Говори уже или заткнись. — Челюсти Макс сжались. Прескотт ухмыльнулся, задержав на ней взгляд. — Погоди, кажись, я тебя видал. В Блэквелле. Та самая психованная сучка, что с самой собой в коридоре разговаривала. Шла задом наперёд и бормотала про «перемотку времени». Ну что, как ощущения — бьешься головой о стену, когда поняла, что не можешь «отмотать назад»? Чувствуешь, как кровь с соплями по лицу размазалась?
— Нейтан, — раздался строгий голос. Над ними стояла женщина, скрестив руки на груди. — Достаточно. Если ты здесь не для работы над собой, то дверь там, — она мотнула головой в сторону выхода.
Нейтан остался на месте, лишь скрестил руки в пародии на её жест. — Блять, да мы все тут по уши в дерьме. Какая разница? — он наклонился к Макс, насмешливо бросив: — Добро пожаловать на тёмную сторону, психичка.
Макс растерянно моргнула и отодвинулась. Он был таким же пугающим, как в её воспоминаниях. Его слова вызывали тошнотворное отвращение, будто её заставляли есть собственную блевотину. Неужели она и правда шла задом наперёд? Билась головой о стену? Она помнила носовые кровотечения и адские мигрени, но не могла вспомнить, сама ли она их причинила.
— В этой комнате никто не сумасшедший. И оскорблений я не потерплю, — женщина указала на Нейтана. Тот закатил глаза, но пожал плечами: мол, извини. — Ты, наверное, Макс Колфилд. Санитар Алекс сказал, что ты можешь придти. Я доктор Уайт. Это наше убежище. Мы просто тусуемся, болтаем. Иногда — о проблемах, иногда — как их преодолеть. А иногда — о фильмах, — Прескотт фыркнул, и доктор Уайт указала на него, не давая говорить. — Кроме Нейтана. Он лишился права обсуждать кино.
— Не я виноват, что вы, уроды, «Человеческую-многоножку» не перевариваете, — он пожал плечами. Доктор Уайт снова отмахнулась.
— Не тогда, когда тебя интересуют лишь... детали, Нейтан. Итак, Макс, почему бы не рассказать нам свою историю?
Улыбка доктора Уайт была ободряющей, но внезапно на Макс уставились десять пар глаз.
Она застыла, прокашлялась. — Я Макс... — Прескотт громко рассмеялся, услышав её дрожащий голос. — Я... не знаю своей истории.
— Она время перематывает, — многозначительно постучал Нейтан по виску. Доктор Уайт бросила на него предупреждающий взгляд.
— Д-да. Кажется, могла. Но теперь... не могу, — она спотыкалась о слова, а лица вокруг начинали переглядываться. — Я не знаю, что происходит.
— Всё в порядке, Макс, — мягко сказала доктор Уайт. — Всем нужно время. Лорен, может, ты продолжишь? — Она кивнула на девушку напротив, чьи взъерошенные волосы блестели под резким светом.
— Ладно... — девушка съёжилась. — Прошлой ночью... опять был приступ. Недолгий. Мне казалось, будто я могу летать. Я держалась, сколько могла, но потом... Оказалась на верхнем балконе. Ветер проходил сквозь меня, и это было... волшебно.
Нейтан скривился, прикрыв рот рукой. Слышался сдавленный смешок.
— И что было потом? — спросила доктор Уайт.
— Я... села на ограждение. Мама меня нашла. Мы просто... говорили, пока это чувство не прошло. Иногда помогает.
— Должно быть, мило, — пробурчал Прескотт в ладонь, уставившись в пол.
— Есть что добавить, Нейтан? — доктор Уайт вздохнула.
— Мне раз приснилось, что я гребаный чизбургер. Но я не проснулся и не попытался себя сожрать.
Доктор Уайт молча указала на дверь. Нейтан надулся.
— Ладно, ладно. Сорян, что у тебя не получилось взлететь, Лорен, — его пальцы снова прикрыли рот.
Доктор Уайт лишь вздохнула, демонстративно повернувшись к нему спиной.
Оставшийся час пролетел незаметно. Остальные рассказы бледнели на фоне признания Лорен. Кто-то разбирал сюжет книги, но Макс быстро перестала слушать. Девушка советовалась, как пригласить подругу на танцы. Парень жаловался, что в трубке слышит голоса призраков. Нейтан не сказал ничего полезного, но язвительных комментариев хватило на всех. Макс удивлялась, почему доктор Уайт до сих пор не выгнала его, но та терпела до самого конца.
— Наконец-то, свобода! — он вскочил. — Увидимся, уёбки! — грубо хлопнув Макс по макушке, он вылетел за дверь. Доктор Уайт проводила его усталым, настороженным взглядом.
— Он всегда такой? — спросила Макс, уже зная ответ.
— Да, — женщина снова вздохнула. — Но это уже прогресс. Раньше он не выдерживал и пяти минут. Приходилось буквально вырывать у него стул. Поэтому у нас и правило — мебель не трогать. В основном из-за него, — она достала из-за спины контейнер с печеньем и протянула Макс. — Держи. Только никому. Добро пожаловать на тёмную сторону.
Макс с благодарностью приняла угощение. Песочное печенье таяло на языке, напоминая о простых радостях, которых здесь не существовало.
— Я зайду к тебе позже, обсудим, что с тобой происходит. Рада, что ты пришла. Думаю, тебе это поможет.
— Спасибо, — тихо сказала Макс, потому что больше не находила слов.
Доктор Уайт улыбнулась и жестом указала на дверь. — Мы собираемся раз в неделю. Если захочешь — приходи. Думаю, Нейтану понравилось. Давно у него не было новой жертвы для насмешек.
Ощущение, будто она добровольно согласилась на ещё один час в обществе Нейтана Прескотта, вызывало тошнотворную тревогу.
— Э-э, а в какую сторону... — она растерянно оглядела коридор.
— Эй, Безумная Макс! Заблудилась? — она вздрогнула, но это был санитар Алекс.
— Просто Макс, — пробормотала она.
— Как скажешь, Просто Макс, — он проводил её до палаты. — Вернёмся до обхода Адамса. Откуда печенье?
Мимо промелькнула доктор Уайт, на ходу подмигнув Макс.
— С... группы поддержки, — выдохнула Макс, чувствуя, как жарко становится щекам. Её комната показалась вдвое меньше и бездушнее.
— А, значит, перешли на подкуп. Что ж, это работает, — Алекс помог ей устроиться в постели и ушёл, коротко помахав на прощание.
Она медленно доела свое печенье, затем подняла руку, разглядывая свежие синяки от капельниц — фиолетовые и жёлтые звёзды на бледной коже. Снова попыталась отмотать время. Сжала кулак, зажмурилась, до боли вдавив ногти в ладонь. Ничего.
Как будто вчера. Как будто сто лет назад. Она с Хлоей шла по коридору Блэквелла, распутывая ниточки, что должны были привести к убийце Рэйчел. Воздух пах краской, пылью и тайной.
Макс откинулась на подушку, уставившись в белую стену, пока в глазах не поплыли цветные пятна. Побег был невозможен. Но что, если она найдёт способ вернуться назад? Не вперёд, к выходу, а обратно — к истоку всего этого кошмара.
Это был её единственный шанс.
***
Щелчок пульта от телевизора сменился щелчком открывающейся двери. В палату вошла доктор Уайт, её каблуки отчётливо стучали по кафелю. — Как самочувствие, Макс? — вежливо поинтересовалась она. Такое ощущение, что все разговоры здесь сводились только к этому вопросу. — Всё в порядке, — Макс выключила телевизор, погрузив комнату в тревожную тишину. — Ты так и не поделилась впечатлениями о группе, — доктор Уайт придвинула стул из угла и устроилась напротив. — Всё было нормально, — Макс вертела в руках пульт, сосредоточившись на стёртых цифрах. Она поочерёдно нажимала кнопки, просто чтобы почувствовать их отклик под подушечками пальцев. Они были обычными, предсказуемыми. Ничего не менялось от её прикосновений, и в этом был свой успокаивающий порядок. Доктор Уайт улыбнулась, но не настаивала. Вместо этого она открыла папку на коленях, пробежалась глазами по записям и подняла взгляд. — Итак, расскажи мне о своих путешествиях во времени, странница Макс. — Это было невзаправду, — выпалила Макс, надеясь, что это закрывает тему. Но доктор Уайт лишь продолжила мягко улыбаться, постукивая ручкой по подбородку. — Я не знаю, что ещё сказать. Доктор Уайт закрыла папку. — Но это ощущалось достаточно правдоподобно, чтобы дезориентировать тебя. На это нужны веские причины. Не можешь вспомнить, что именно делало эти переживания такими убедительными? — Всё, — выдохнула Макс, потому что не могла вычленить одну деталь. Выражение лица доктора не изменилось; она просто ждала. — Это было так же реально, как то, что я сейчас сижу с вами. Единственное отличие — я могла протянуть руку и перемотать время, когда это было нужно. Доктор Уайт кивнула. — Иногда, когда мы достигаем предела, мозгу бывает трудно отличить внутреннее от внешнего. Всё кажется частью одного целого. — Я могла бы в это поверить, — сказала Макс, хотя не помнила, чтобы достигла какого-то «предела». Обычного школьного стресса было недостаточно для такого. — Как думаешь, когда это началось? — В октябре, — невольно вырвалось у Макс шёпотом, но доктор Уайт покачала головой. — Макс, сейчас август. — Не может быть. Я провела в Блэквелле два месяца. Был октябрь, когда я нашла Хлою и Нейтана в туалете... — она резко зажмурилась. Дерьмо. — Нейтана? Так вы были знакомы и до группы? — её пальцы вновь забарабанили по подбородку. — Я так и думала, — пробормотала Макс, качая головой. — Но не здесь. — В ленте новостей? Видела его в фейсбуке? — доктор Уайт нахмурилась. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. — Э-э... в другое время. — Путешествия во времени? Макс промолчала. — Макс, ты должна понимать, это не временная ветка. Здесь нет альтернативных реальностей. Ты никогда не училась в Блэквелле и уж тем более не проводила там два месяца. Сейчас август. Ты только что закончила учебный год, — она снова открыла папку. — За неделю до первого «инцидента». Чес-слово, — доктор указала на окно. — Взгляни. Никаких осенних листьев. На улице всё ещё лето. Макс не стала говорить, что могла бы легко отмотать время на два месяца назад. Вместо этого она просто кивнула. — Как дела в школе? Что происходило до этих «инцидентов»? Макс не нравилось, как все называют её галлюцинации «инцидентами». Это звучало нарочито осторожно, будто все пытались приукрасить реальность, лишь бы не задеть её. Пожалуй, это всё же лучше, чем прямо говорить, что последние два месяца ей приснились. — Не знаю. Не помню. — А что ты помнишь? — Доктор Уайт методично изучала закоулки её сознания, засыпая вопросами, которые Макс считала бесполезными. — Инциденты, — выдохнула Макс. Доктор улыбнулась. — Что ж, зато честно, — она откинулась на спинку стула. — В твоём деле сказано, что тебе было трудно сближаться с людьми. Над тобой издевались. И вскоре после этого ты начала терять связь с реальностью. — Что это значит? — Макс не могла определить тот момент, когда реальность так радикально раздвоилась. Откололась от всего, что она знала. Доктор Уайт нахмурилась, снова пробегаясь глазами по бумагам. — Предположительно, всё началось с разговоров с самой собой. Твоя мама говорила, что ты завела друзей в голове и разговаривала с ними, обращаясь к стене. Она упомянула, что ты скучала по своей старой подруге Хлое и часто говорила с ней. А затем появились «путешествия во времени», в которых она часто фигурировала. Можешь рассказать, как вы поссорились? Лицо Хлои было настолько реальным в её памяти, что мысль о её отсутствии казалась кощунственной. — Её отец погиб, — тихо сказала Макс. — А мы переехали в Сиэтл. — Мне жаль. Похоже, вы были очень близки. Долго дружили? — Нет... После переезда мы почти не общались, — Макс опустила голову на колени. — Но ты же «путешествовала во времени» ради неё, не так ли? В этих «инцидентах» обычно есть общая тема. То, на чём пытается сфокусироваться разум. Была ли у твоих «путешествий» цель? Что-то, что ты пыталась изменить каждый раз, возвращаясь назад? Макс почти физически ощущала, как в голове доктора крутятся шестерёнки. — Да. Обычно я пыталась спасти Хлою. — На лице доктора Уайт расцвела победоносная улыбка — Хорошо. Я предлагаю тебе подумать об этом. Надеюсь, если тебя выпишут, мы продолжим нашу беседу на следующей неделе в моём кабинете, — она поднялась и вернула стул на место. — И, Макс... не будь к себе так строга. Мы все по-разному справляемся с болью. Иногда наш разум прибегает к более... творческим методам. Это не делает тебя сумасшедшей. Макс вспомнила, как Нейтан наклонился к ней с той своей ядовитой ухмылкой. «Добро пожаловать на тёмную сторону». — Я никогда и не говорила, что я сумасшедшая. — Что ж, ты никогда и не говорила, что нет. Дверь закрылась, и в животе у Макс снова заныло от знакомого, томительного беспокойства.
