Глава XI
20 мая 2021 г., 10:11
Макс едва успела подойти к своему шкафчику, как появился Уоррен, вертя в руках потрепанный томик Данте. — Держи, как договаривались, — он протянул ей книгу с торжествующей улыбкой.
— Спасибо, — она приняла ее и тут же раскрыла. Страницы шелестели, испещренные карандашными пометками. — Ого, а ты и правда ничего не стирал.
— Ну, ты же говорила, что заметки помогут, — он заерзал на месте, переминаясь с ноги на ногу. — Мне пора на пару. Увидимся позже?
— Ага, конечно. —Он кивнул и скрылся за поворотом коридора. Макс снова погрузилась в изучение книги. Каждый круг ада он пометил зеленой пастой, и лишь седьмой круг, Насилие, был выделен резким, тревожным красным. Рядом с ним, будто запоздалая мысль, торопливо было выведено: «Существа?», а под ним — беспорядочно зачеркнутый текст, который она уже не могла разобрать. И еще одна фраза, выглядевшая чужеродно и загадочно: «Что заставляет тебя нервничать?» Она лениво перелистывала страницы, пока не наткнулась на раздел о Похоти. И здесь ее ждала главная странность: хотя Уоррен и не стал стирать заметки, он так исчеркал их густой черной пастой, что даже название круга едва угадывалось под агрессивной паутиной линий.
Странно, — мелькнуло у нее в голове. Она захлопнула книгу и убрала ее в шкафчик. Спросить его об этом? Но внутренний голос подсказывал, что, даже если она и спросит, он вряд ли скажет правду.
***
— Прости меня, — Макс свесилась с верхней перекладины турника, медиальные стороны коленей скользили по металлу в такт ее ленивым покачиваниям. Нейтан смотрел на нее снизу вверх, хмурясь. — За что именно? — За тот разговор по телефону. Я не хотела, чтобы ты воспринял это всерьез. Он закатил глаза. — Если бы я обижался на все, что ты несешь, у меня уже случился бы инсульт. — А вот когда ты бросил трубку, показалось, что ты очень даже обиделся. — Значит, ты теперь старине Доку Уайт рассказываешь про свои сны? — сменил он тему, игнорируя ее реплику. — Что? — Ее учебник по алгебре лежал внизу кверху ногами, и она вглядывалась в перевернутые строки, тщетно надеясь, что объяснения Уоррена внезапно обретут смысл. — Я к тому, что душу ты изливаешь не только мне, да? — Он бросил взгляд на книгу у своих ног. — Ты заразила меня своими ботаническими микробами. Она взяла блокнот и принялась выводить уравнение, в котором Уоррен обвел ошибку. — Тебе не помешало бы заразиться побольше, — парировала она. — Да, я с ней разговариваю. Это... сложно. С ней не так просто, как с тобой. Его ухмылка слегка потускнела. — Я же не могу это исправить, ты знаешь. — Я и не жду, что ты прилепишь пластырь ко лбу и скажешь, что все волшебным образом наладится. Нейтан прижал большой палец к ее лбу и провел воображаемую линию. — Бум. Теперь лучше? Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и тихо фыркнула. — Даже близко нет. — Тогда тебе стоит разобраться в своем дерьме. — Благодарю, доктор Прескотт. Приму к сведению. Он осклабился, собираясь отпустить что-то непристойное, но она опередила его, шлепнув его книгой. — Какого хуя? — огрызнулся он, отбрасывая учебник. Макс рассмеялась, подняла книгу и снова уткнулась в уравнения. Она разглядывала его поверх страницы. Нейтан отвернулся, изучая что-то на коре дерева, и она буквально видела, как шестеренки в его голове начинают крутиться — решает, не достать ли ему сумку с камерой из пикапа. И она сама задумалась. Сколько раз он снова начинал пить таблетки? Сколько сеансов прошло, прежде чем он смог говорить с доктором Уайт? Как часто его накрывало? Как часто ему хотелось вернуться в тот мир, что он выстроил в своей голове, и что заставило его решить, что с самого начала это не было реальностью? Она не знала, что творится в голове у Нейтана, но была уверена — это не то же самое, что у нее. Где-то там есть версия Хлои — живая, возможно, колесящая по стране; когда-то она существовала. У Макс были полароидные снимки, доказывающие это. Когда Нейтан посмотрел на нее, Макс осознала, что он задал вопрос. И не раз, с каждым разом повышая голос. — Что? — выдохнула она, снова роняя книгу. Он покачал головой. — Ты снова анализируешь меня. — Нет, — ответила она слишком поспешно. Он вздохнул и плюхнулся на землю. — Тогда в чем дело? Макс замешкалась. Она знала: если промолчит, он будет копать дальше. А она так устала. Устала отправлять письма, на которые никто не отвечает. Устала гадать, какая версия Хлои существует там, которой нет дела до того, что она всего лишь вариация из головы Макс, существующая лишь для того, чтобы переставлять кирпичики их дружбы, пока та снова не обретет смысл. Где-то есть дом, который мог бы принадлежать Хлое, но, скорее всего, его нет. Она боялась представить его заросшим бурьяном или с чужим трехколесным велосипедом у порога, будто Хлои там никогда и не было. Она устала думать, что будет, если здесь окажется хуже, чем в той, последней вселенной? Ее ногти впились в ладони при воспоминании о свистящем звуке и замирающей груди Хлои. Она устала пролезать через окна в собственном сознании, устала от снов, что кружатся и меняются, не давая ей ухватиться. Каждая ошибка отзывалась в кончиках пальцев ноющей болью — они так и хотели отмотать все назад. Родители ходили вокруг на цыпочках, боясь отпустить свои обычные шутки, чтобы она не засмеялась, не застонала, не моргнула. Сообщения от Уоррена состояли из бесконечных «С тобой все в порядке?», а не из массы слов, что он засовывал себе в глотку, чтобы как-то не ранить ее. И она устала от парня перед ней, который, казалось, был и далеко, и внутри ее разума одновременно, вытягивая из нее нить за нитью, пока она не распутается окончательно. Гораздо проще было бы отмотать назад, чем идти вперед. Но этот навязчивый вопрос — «а что, если?» — с каждым днем набирал силу. Слишком легко было поверить, что ее забросили в эту временную ветку не просто так. Независимо от того, было ли ее прошлое сконструировано или просто оставлено позади, должна же быть причина, почему она здесь, а Хлоя — бог знает где. Нейтан придвинулся, его голова коснулась ее пальцев, и она с усилием подавила желание отдернуть руку. — Я хочу найти ее, — тихо сказала Макс. — Кого? — Хлою. Нейтан замер, будто перебирая в памяти имена, и медленно покачал головой. Потом снова застыл, хмурясь все сильнее. — Несуществующая девка, — произнес он с отстраненным видом. — Моя лучшая подруга, — поправила Макс. — Я думал, ты ее выдумала. Как очередную галлюцинацию. На этот раз она лишь покачала головой. — Она была настоящей. — Она достала из сумки полароидный снимок, вытащенный с той самой коробки. Она видела его сотни раз — две девочки в пиратских костюмах, неуверенно улыбающиеся в камеру. За те недели, что она носила его с собой, фотография истончилась, углы завернулись. Нейтан посмотрел на снимок, потом на Макс, его взгляд скользнул по ее чертам, будто он пытался разглядеть, что в ней изменилось. — Расскажи мне о ней, — потребовал он. И она согласилась. Она чувствовала, как Хлоя ускользает. Она перебирала старые снимки ежедневно, но промежутки между яркими воспоминаниями стали так велики, что даже самые четкие из них начинали расплываться. Она помнила, как руки Хлои обнимали ее, пока торнадо бушевал рядом, но не могла вспомнить выражение ее лица, какую футболку она носила, в какой именно день был шторм. — Ее звали Хлоя, — начала Макс, словно в этом имени был заключен весь ее мир. — Ну, знаешь... язвительная, спонтанная, готовая нарушить любое правило, если того захочется. Она была... всем, чем я не была. Она была удивительной. Нейтан не подгонял ее. Он просто кивал, слушая, как она рассказывает об их ленивых вечерах и завтраках вместе, о том, как они пробирались в бассейн. Она не упоминала Проявочную, убийство Рейчел или сколько раз ей приходилось спасать Хлою. Между словами едва хватало места, чтобы втиснуть все это. Он слушал, пока у нее не перехватило дыхание, а затем медленно покачал головой. — Но на этой фотке вы еще дети. А говоришь ты так, словно вы вчера тусовались. — Это было… в другой вселенной. — Другой, — повторил Нейтан, будто речь шла о какой-то другой временной линии, о которой Макс даже не знала. — Значит, все равно какая-то нереальная чика. — Она была настоящей, — настаивала Макс. — Тогда расскажи мне о том, что на фото. О том, что было. И Хлоя на этих воспоминаниях ощущалась иначе. Макс мысленно перебирала полароиды, которые пыталась запечатлеть в сознании. Детское озорство с ободранными коленями и игрой в прятки в темноте. Шоколадное печенье и пиратские игры, длившиеся днями, а когда надоедало — во что-то другое, в догонялки. — Она была счастливее. Беззаботнее, — ответила она, и ностальгическая нежность в голосе угасла. Но она была и чем-то большим. Макс помнила смех Уильяма — глубокий и бархатный, и почему-то Хлою, связанную с этим смехом. Она не знала, как объяснить это Нейтану. — Вот за это и нужно цепляться, — сказал он, когда она замолчала. — Все остальное не имеет значения. — Имеет, — упрямо парировала она. Она цеплялась за воспоминания о них в бассейне, за голос Хлои, эхом отражавшийся от темных стен. — Макс, — он произнес ее имя так, словно ругал. — Да, знаю, — выдохнула она. — Ты говорил мне об этом еще в лечебнице— «это не настоящее. Все это у тебя в голове». Но допустим, чисто гипотетически, что это не такая уж и бредовая идея. Как думаешь, мы сможем ее найти? Он снова вздохнул, и его дыхание сперлось. — Она может быть где угодно, Макс. Кем угодно. Ты гоняешься за призраком. — А ты? — встряла она. Макс знала, что этот вопрос пройдет под кожу. Она на это и надеялась. Он лишь хмыкнул в ответ. — А разве не все мы? — И что заставило тебя остановиться? Он настороженно посмотрел на нее. — Становится все труднее, — сказал Прескотт. Он помедлил, выдергивая травинку. — Оставаться... здесь. Иногда это превращается во что-то другое. — Во что? — нахмурилась Макс. — Во что-то не такое приятное. — Он коротко усмехнулся. — Я не понимаю… Нейтан проворчал что-то невнятное и поднялся на ноги. — И что ты собираешься делать? Ехать через всю страну, стучаться в каждую дверь? Да, блять, Макс. Это бред. — Это не бред! — парировала она. Она ухватилась за перекладины и спрыгнула на землю. — А что, если бы у тебя был шанс снова подружиться с Викторией? Сделал бы ты это? Даже если бы это было сумасшествием? — Виктория пусть идет... — Он оборвал себя, его лицо исказилось. Он провел рукой по волосам. — Да. Иногда я хочу, чтобы все было иначе. И если бы я мог вернуться и все исправить — я бы сделал это. Но сейчас все слишком изменилось, Макс. И с твоей... — Он неопределенно махнул рукой, будто рядом стояла воображаемая Хлоя. — Если по какой-то ебаной причине ты вообще ее найдешь... Это хренова трата времени. — Я все равно хочу попробовать, — тихо сказала Макс. Он снова провел рукой по волосам, потом еще раз, впиваясь пальцами в кожу головы, и пряди упали ему на лицо. — Я не смогу. — Ты не… — Я не смогу, Макс, — повторил он. Он рванул к грузовику длинными, неровными шагами, так что ей пришлось броситься вдогонку. — Ты хоть представляешь, сколько... — Он скреб руки, потом сорвал с себя куртку. Швырнул ее в машину и снова впился ногтями в кожу. — Это нереально, — выдавил он. — Думаешь, ты потеряла свои силы? — Его голос сорвался на несколько децибел. — Какого хрена ты тогда полезла на крышу, а, сумасшедшая? Ты же не пила тогда таблетки! Эта поездка еще больше запудрит тебе мозги! Как ты собираешься вернуть свои силы, если даже не понимаешь, в какой чертовой реальности находишься?! Макс почувствовала, будто воздух выбили из легких. Пальцы онемели, цепляясь за дверную ручку. — Тебе не стоит так говорить, — произнесла она твердо. — Это правда, — огрызнулся он. Он размахивал руками, ударил ладонью о ладонь, потом резко развел их в стороны. Ее взгляд поймал его, пока она пыталась залезть к нему в голову. Как часто ты сам себе это задаешь, Нейтан? — подумала она. — Не знаю, — призналась она вслух. Она помнила крышу, но не физически — будто вспоминала фильм, который видела много лет назад. Воспоминание, отчужденное от нее самой. Приглушенный шум дождя, голос, зовущий ее, сны, которые теряли смысл, стоило ей попытаться их проанализировать. Нейтан не сможет разобрать этот пазл за нее. Она отвернулась от него. — Я просто не могу больше стоять на месте. Воздух вокруг сгустился, будто вспыхнула искра перед грозой. Без внезапного снегопада, без незапланированного затмения. Ничто не предупреждало ее. Никакого предчувствия торнадо. Хлоя могла быть похоронена где-то много лет назад, уже выправляя чашу весов, которую опрокинула Макс. Временные линии могли рухнуть в ее сознании. Она не была уверена, что они уже не рухнули. Все это тикало, как часы с неизвестным циферблатом, и она не знала, что случится, когда время выйдет — треснет ли она или рассыплется в прах. — Знаешь, это не твоя война, — сказала она. Нейтан не ответил. Борьба в его глазах была красноречивее любых слов. Она видела в них зеркальное отражение собственной боли — и он уже проходил через это однажды. Если она двигалась вперед, то он откатывался назад, в свое собственное прошлое. — Это не то, с чем ты можешь бороться и победить ради меня, — продолжила она. Нейтан уставился на нее в изумлении и с силой пнул шину грузовика. — Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как ты разваливаешься на куски. Она наблюдала, как он раскачивается перед ней, зажмурив глаза и вцепившись в капот так, что костяшки его пальцев побелели. Он был похож на череду волн, вечно накатывающих на один и тот же берег. Возможно, он шел к этому долгие годы. Как долго она уже здесь? Недели? Месяцы? Погруженная в свои мысли, она не могла вспомнить. Но если она пойдет тем же путем, то достигнет обрыва куда раньше Нейтана. И, скорее всего, утащит его за собой. Она посмотрела на бездонное небо над головой. — Тебе и не нужно. Я не Рейчел. Я не Кейт. Я не та Макс, что была на крыше. И я — не ты. Она поняла, что попала в цель, услышав его сдавленный стон, будто из него выбили весь воздух. Она прикусила губу, но не стала брать слова обратно. Он говорил, что ей не нужна его жалость, но тот взгляд, которым он смотрел на нее сейчас, заставлял ее желать оттолкнуть его прочь. — Блять. — Он зашагал по кругу, петля становилась все уже, пока он практически не вращался на месте. — Я не могу этого сделать. — Тогда и не надо. Я справлюсь. Нейтан поднял на нее взгляд, коротко и резко усмехнувшись. — Думаешь, я это делаю, чтобы тебе не было одиноко? — Он вскинул руки. — Может, я просто не хотел… А, знаешь что? Забудь. Увидим, смогу ли я тебе когда-нибудь помочь. — Тогда зачем? Зачем вообще беспокоиться? — выпалила она, заходя с другой стороны. Остатки ее спокойствия испарились. Все в глазах залило красным. — Я не просила тебя об этом. Мне это не нужно. Его глаза расширились. — Да, тебе никто не нужен, верно? Именно поэтому ты так отчаянно цепляешься за рассудок, да? — Заткнись. У тебя нет права. — Она сжала кулаки. — А кто был рядом, когда ты терял свой? Кто-нибудь издевался над тобой? Называл больным или придурком? Может, ты просто чувствуешь себя обязанным из-за той чертовой вечеринки. Может, ты думаешь, что, помогая мне, искупишь свою вину. Пошел ты, Нейтан. — Она ударила ладонью по лобовому стеклу, по боковому зеркалу и, пошатываясь, попыталась оттолкнуть его. Он снова оказался рядом, но не отступил. Вместо этого он схватил ее за руку, пытаясь удержать. Она почувствовала его пульс под своей ладонью, прежде чем он оттолкнул ее. — Не смей прикасаться ко мне. Ты, блять, несешь чушь, Колфилд. И не только потому, что не можешь принять, что твоя подружка-призрак ненастоящая. Ты не хочешь признать, что это не реально. Ты не хочешь помощи. Ты просто хочешь увязнуть в своих страданиях, пока не сломаешься окончательно и не вернешься в свой вымышленный мирок. Так что нет. С меня хватит. Он прошел мимо, пиная листья в ее сторону, и потянулся к двери. Макс никогда не была агрессивной. Она всегда была миротворцем, советчиком, тем, кто в минуты отчаяния отвлекал всех фильмами, закусками и дурацкими шутками. Но не здесь. Не сейчас. Теперь все работало на максимальной громкости — статика в ушах, кровь в висках, ее собственный голос — все теснилось в черепной коробке. Она просто хотела, чтобы все встало на свои места, замолчало, стало привычным. Галлюцинации. Дереализация. Паранойя. Приступы… агрессии. Слова доктора Адамса из больницы вернулись к ней. Я не та Макс, — напомнила она себе. Все это — не я. От этого в ее голове не становилось тише. Руки будто горели, наэлектризованные яростью. — Она настоящая. И я докажу это. Я, черт возьми, поеду в Орегон и найду ее. Я обыщу каждый сантиметр Аркадии-Бэй. Я нырну в эти чертовы воды, если подумаю, что она там. — Она схватила пригоршни листьев и швырнула их в лобовое стекло. Нейтан пристально посмотрел на нее, прежде чем распахнуть дверь и сесть внутрь. — Садись в машину. — Что? — выдохнула она.. — Солнце садится. Я не собираюсь оставлять твою задницу здесь на ночь. Ты напугаешь местных отбросов, и они пристрелят тебя за косой взгляд. Она замолчала, глядя на алеющее небо и на группку зевак, остановившихся поглазеть на них. — Ладно. С моего позволения, — пробормотала она, забираясь в грузовик. Нейтан закатил глаза и завел двигатель. — Вбей это себе в голову, Макс. Она уже не та. Люди взрослеют. Они меняются, — сказал он, выезжая на дорогу. — Не все, — ответила она. — Ну что ж, тогда удачи, блять. Только не жди, что я буду собирать обломки. Единственным звуком, нарушавшим тишину между ними, был оглушительный хлопок двери, когда они добрались до ее дома. Она даже не оглянулась, когда он уехал. Он тебе не нужен, — сказала она себе. Но от этого тишина не становилась менее гнетущей.***
— Макс, ты уже встала? Макс приоткрыла один глаз. Веки были тяжелыми, будто на них лежали гири, а все лицо горело, словно его и правда натерли наждачной бумагой. Она тихо простонала и стала шарить по тумбочке в поисках телефона, чтобы выключить будильник, но экран был темным и безмолвным. Она села, с трудом фокусируя взгляд на циферблате. Было на целый час позже, чем обычно. Обрывки прошлой ночи всплывали в памяти и тут же тонули в тумане. Домашнее задание в парке. Разговор о Хлое. Ссора с Нейтаном. В жилах все еще пульсировал слабый, но назойливый отголосок гнева — теплый и отравляющий. Неужели ты и правда надеялась, что он тебе поверит? Она снова застонала и натянула подушку на голову, пытаясь спрятаться от наступающего утра. — Ты опоздаешь в школу, — донесся из-за двери голос матери, скорее констатирующий факт, чем упрекающий. — Черт, — выдохнула Макс, нащупывая на полу джинсы, сброшенные накануне с ног. У нее едва хватило времени провести расческой по волосам и схватить на бегу булочку, прежде чем она выскочила из дома вслед за мамой. — Извини, я не могу сегодня задерживаться. У меня встреча в банке, — сказала Ванесса, уже заведя машину. — Ничего страшного, — Макс плюхнулась на пассажирское сиденье, но пальцы никак не могли попасть пряжкой ремня в замок. Они дрожали. — Тяжелая ночь? — Бровь матери приподнялась в немой гримасе, где смешались легкая насмешка и настоящая тревога. Макс знала, что за сарказмом сейчас не последует — не в таком ее состоянии. — Не спалось, — пробормотала она. Слишком много времени ушло на то, чтобы ворочаться с боку на бок, злясь на Нейтана, злясь на саму себя. Пытаясь выстроить в голове план по поиску Хлои. А на руках у нее был всего один старый адрес и бесконечные строки поиска в Google, которые не приводили ни к чему, кроме разочарования. Ты и правда думала, что сможешь ее найти? Она вздохнула с облегчением, когда ремень наконец щелкнул. — Может, возьмешь сегодня выходной? — голос Ванессы дрогнул от неуверенности. — Съедим мороженого, посмотрим кино, вздремнем немного? — Мне еще кучу домашки делать, — автоматически возразила Макс, но при слове «вздремнем» ее глаза сами собой закрылись. — Знаешь, — Ванесса сделала паузу, подбирая слова, — иногда очень полезно устраивать себе «день психического здоровья». Хотя бы на несколько часов. Домашку всегда можно нагнать. — Ты разговаривала с доктором Уайт, да? — не открывая глаз, спросила Макс. — Мы уж давно не сидели с тобой дома за просмотром кино. Я даже по тем временам слегка скучаю, когда ты заставляла меня включать «Долину папоротников» на повторе. Макс провела ладонями по лицу, смахивая остатки сна, и выдавила слабую улыбку. — Я подумаю, — пообещала она и позволила мерному гудению двигателя убаюкать себя, погружаясь в дрему, где не было ни сожалений, ни пропавших подруг.***
Такое чувство, будто она шагнула назад, в изначальную, неиспорченную временную линию, промелькнуло у Макс в голове, когда Нейтан прошел мимо в школьном коридоре. На уроке она изо всех сил старалась не смотреть на него, уткнувшись в учебник. Но это не имело смысла — ее взгляд все равно упрямо полз в его сторону. Он сидел в нескольких рядах от нее, стоически уставившись в одну точку на доске. Его рука безвольно лежала на парте, даже не пытаясь что-то записать, хотя перед ним был раскрыт блокнот. Казалось, он вообще не замечает ее присутствия. Это ты сделала, — прошептал внутренний голос, пока она бездумно чертила каракули в своем блокноте. Ты не хотела его жалости, вот и оттолкнула. Он все равно идиот, — попыталась она убедить себя. Ручка с силой царапнула стол сквозь дыру, которую она проткнула в бумаге. Тебе будет лучше без него. Теперь ты снова совсем одна. Откуда-то из глубины поднимался этот голос, и она яростно отгоняла его. Какая чушь! У нее есть Кейт. У нее есть Уоррен. Возможно, не те, что были когда-то, но она не в полном одиночестве. Скоро у нее будет Хлоя. Кого ты обманываешь, Макс? Посмотри, что ты натворила. Сколько пройдет времени, прежде чем ты и их оттолкнешь? Просто отпусти. Оставь все как есть. Но она никогда не умела отпускать все на самотек. После звонка она поймала Нейтана, ухватившись за рукав его куртки. Он замер, инстинктивно дернувшись от неожиданности, прежде чем повернуться. — Я не могу, — резко сказал он, высвобождая ткань из ее пальцев. — Просто отъебись. — И он снова прошел мимо, на этот раз окончательно. Она смотрела ему вслед, пока он не свернул за угол и не исчез из виду. Бомба, которую она так долго ждала, наконец взорвалась. И теперь она смотрела на последствия — на осколки, которые уже не складывались в целую картину. Она ждала этого, но теперь, когда это случилось, ей не оставалось ничего, кроме как перекинуть рюкзак на другое плечо и побрести на следующий урок, делая вид, что ничего не произошло. Я должна найти Хлою. Лишь эта мысль заставляла голоса в ее голове умолкнуть. Она была единственным якорем, единственной целью в этом хаосе, который она сама и создала.***
— Хорошо, тогда икс равен... — девушка рядом замолкает, наморщив лоб. Макс не помнит ее имени. Они сидели рядом уже третье занятие подряд, имя звучало в общих разговорах, но мозг будто отказывался его удерживать. Этот человек не существовал в ее прошлом, поэтому сознание отбросило его, как ненужный файл. — Кажется, я только что перескочила на другое уравнение. — Нет, изначально ты была права, — мягко поправляет Кейт, почти уткнувшись носом в блокнот. — Вы все еще на пятой задаче? — отрывается от своих конспектов Уоррен, бросая взгляд на Кейт. — Видишь? А я уже на шестой. Я знала, что все перепутала, — стонет девушка. Сэм, — имя внезапно обжигает сознание Макс. Или Тара. Или, может быть, Лорен. — Я просто пытаюсь удержать в голове слишком много всего. Кейт сочувственно улыбается и достает из рюкзака бутылку с водой. — Просто не торопись, — советует она. — А ты как, Макс? — Она хмурится, взглянув на абсолютно чистый лист Макс, где есть лишь дата и ее имя в углу. — Прости, я тоже не могу сосредоточиться. — Она выводит номер первого уравнения и снова замирает; цифры плывут перед глазами. Ее разум совершенно истощен, но при этом тело натянуто, как струна, мышцы горят и покалывают. Я не принимала таблетки, — осознает она, когда карандаш выскальзывает из ослабевших пальцев. Уоррен наклоняется, чтобы поднять его, и замирает, изучая ее лицо. — Тяжелая ночь? — Мама спрашивала меня о том же самом, — Макс издает стон и кладет голову на стол, лишь бы не видеть, как его взгляд пытается ее разгадать. — Вы что, думаете, я по ночам марафоны бегаю? — Тебе бы просто поспать, — говорит Уоррен с легкой, вымученной улыбкой. — Легче сказать, чем сделать, — бормочет она в дерево столешницы. В этот момент дверь библиотеки с оглушительным грохотом распахивается у нее за спиной, заставляя ее вздрогнуть и поднять голову. Нейтан проносится внутрь и замирает, заметив Макс. Его лицо мрачнеет, и он проходит мимо, направляясь к стойке библиотекаря. — Что это было? — спрашивает Уоррен. — Ничего, — отвечает Макс, снова опуская голову на стол. Она чувствует легкое движение и понимает, что Уоррен от неожиданности столкнулся с ней коленом. Он хмурится и передвигает стул так, чтобы заслонить ей вид на Нейтана. Но она все равно слышит, как Нейтан спорит с библиотекаршей, его голос становится все громче, пока она не пытается остановить его настойчивым «ш-ш-ш!». — Можешь вздремнуть тут, если хочешь, — предлагает Уоррен. — Я никому не расскажу. — Только не делай за нее домашку, — вставляет девушка, чье имя Макс снова не может вспомнить. — Да ладно. Я когда-нибудь опускался до такого? — Уоррен фыркает. Кейт тихо хихикает. — А помнишь, тогда... — Тихо ты. Я имею в виду в последнее время. Я не намерен быть чьим-то академическим рабом. — Он бросает на Кейт предупредительный взгляд. — К тому же, мы с Макс сегодня после школы собираемся позаниматься. Наверстаем упущенное. — Верно, — бормочет Макс в страницы учебника по алгебре. Веки снова предательски смыкаются. Уоррен издает нечто среднее между хихиканьем и покашливанием. — Пожалуй, я просто пойду домой, — говорит Макс, поднимаясь. — Голова... — Она вздрагивает, услышав, как Нейтан с силой швыряет что-то на стойку. Ноги будто налились свинцом, прикованные к ножкам стула. Уоррен, хмурясь еще сильнее, отодвигает ее стул ногой. — Спасибо, — выдыхает Макс, собирая вещи. — Давай я провожу тебя к медсестре, — предлагает он и набрасывает ее сумку себе на плечо. — Думаю, я сама справлюсь. Он резко хватает ее за плечи, удерживая от столкновения с дверным косяком. Они оба замирают, когда Нейтан проносится мимо, останавливаясь у выхода. Уоррен медленно опускает руки. Макс чувствует, как по щекам разливается горячий румянец, но не может выдавить ни слова. Слишком много и слишком мало — все это комом застревает в горле. Нейтан что-то бормочет себе под нос и с силой толкает дверь. Он дает ей захлопнуться прямо перед Макс, и та с грохотом бьется о косяк. — Да, определенно «ничего», — сухо бормочет Уоррен, но Макс уже проскальзывает в образовавшийся проем. Она не оборачивается, чтобы проверить, идет ли он за ней.***
— Макс? Макс моргнула, пытаясь сфокусироваться на голубом свечении экрана и пледе, опутавшем ее ноги. Она не помнила, как уснула, но, судя по всему, это случилось посреди фильма. Картонная коробка из-под мороженого за ее спиной смялась, когда она приподнялась с дивана. Любимое кресло напротив пустовало, а послеобеденное солнце все еще слепило в окне. — Мама ушла? — ее голос прозвучал хрипло, и она с силой прокашлялась. — Она в саду, подрезает кусты, — ответил Уоррен. Он поднялся и помог ей распутаться из плена одеяла. — Учебники у меня в комнате, — она зевнула и неопределенно махнула рукой в сторону лестницы. Уоррен медленно кивнул. — Ты уверена, что хочешь заниматься? Мы можем перенести. Впереди целые выходные. — Я просто не выспалась, — сказала Макс и снова зевнула для убедительности. Он последовал за ней наверх, и его шаги были куда увереннее ее собственных. Ей пришлось ухватиться за перила, чтобы не пошатнуться. — Ты в порядке? — снова спросил Уоррен. — Лучше не бывает, — буркнула Макс, уставившись на закрытую дверь своей комнаты. Она не помнила, чтобы закрывала ее уходя в школу, и ее рука снова и снова натыкалась на ручку, не решаясь повернуть. Уоррен потянулся вперед и открыл дверь сам. Макс вздрогнула и уронила книги. — Точно все в порядке? — Он поднял их, но не отдал, когда она потянулась. Вместо этого он аккуратно сложил стопкой на ее столе. — А что не так? — Она плюхнулась на кровать лицом вниз и зарылась в подушки. — Ты в последнее время не общаешься с Нейтаном, — заметил он. — Нет, — протянула она, и голос ее утонул в перьях. — Была занята. — Занята, — с недоверием повторил Уоррен. — Это ты так это называешь? Она лишь пожала плечами, уткнувшись в матрас. — Кейт говорит, ты и к ней заглядываешь нечасто. — Пол скрипнул под его шагами, матрас прогнулся под его весом, когда он сел рядом. Она не могла сказать ему, что все это время планировала поездку, чтобы найти Хлою. Если проехать часть пути автостопом, думала она, то на остальное денег хватит. В другой вселенной у ее родителей в шкафу годами лежала заначка с двадцатками. Она почти была готова поспорить, что и здесь есть что-то подобное. Она снова пожала плечами. Ей нужно было чем-то занять голову. — Слышал, ты получила пятерку по истории. Поздравляю, — сменил тему Уоррен. Ванесса повесила эссе Макс на холодильник, прицепив тем самым магнитом-ананасом, что висел там с ее детства. С его помощью когда-то крепились десятки тестов по правописанию, и, глядя на него, она испытывала странную, горьковатую гордость. Тем не менее, она простонала, увидев свою работу на всеобщем обозрении. — Тихо, — одернула ее Ванесса. — Это просто напоминание, что ты снова на правильном пути. Легкий толчок, чтобы не сбавлять темп. Макс думала, что ей нужен не легкий толчок, а скорее пинок под зад, но все равно улыбнулась тогда. Она приподняла подушку, чтобы разглядеть обеспокоенное лицо Уоррена, и ее собственная улыбка смягчилась. — Ну, у меня был хороший репетитор, — признала она. Он наклонил воображаемую шляпу. — Всегда к вашим услугам, мадемуазель. Она игриво толкнула его, и он в ответ стащил с нее подушки. — Думаю, тебе нужен перерыв. Давай отпразднуем, — сказал он, швырнув подушки на пол. — Куда-нибудь сходим. Конфетти, хлопушки, выпустим пар. Звучало заманчиво. Мышцы горели под кожей, требуя движения, даже если мозг отключался. Черт, мои таблетки. Она потянулась к флакону на тумбочке. Она мечтала о чизбургерах из «Двух Китов» с самого дня выписки, и при одной мысли о них потекли слюнки. — Может, сходим в «Два Кита»? — вырвалось у нее. И она тут же пожалела о сказанном. Рука бессильно опустилась. — Это что-то новое? — переспросил Уоррен, склонив голову набок, будто пытаясь вспомнить. — Неважно, — пробормотала она и сползла с кровати. Уоррен нахмурился, уловив ее внезапную замкнутость. Птицы за окном трещали слишком громко, и она с силой захлопнула створку. — Может, останемся здесь? Мама хранит меню пиццерии на холодильнике. Закажем. — Да, конечно. Я тогда начну разбираться с химией. — Он порылся в рюкзаке в поисках учебника, выглядя слегка разочарованным. — Давай, — она попыталась улыбнуться. — А что, не хочешь узнать, как превратить солому в золото? — Он подмигнул, и разочарование мгновенно испарилось с его лица. — Нет, если для этого нужно учить формулы. С алгеброй и то справляться тяжело. — Ну, знаешь, золото — мой старый приятель. Мы иногда ходим выпить. Но с серебром он не водится. — Уоррен, нет, — фыркнула она, оставляя его смеяться одному. Спускаясь вниз, она услышала его голос со спины: — А в прошлый раз в баре серебро сказало золоту: «Эй, Ау, свали отсюда!» — Заткнись, — простонала она, но даже этот стон не смог скрыть дрожащую улыбку на ее губах. Она была рада, что он не видит ее лица. Когда она вернулась с меню пиццерии и телефоном, Уоррен похлопал по кровати рядом с собой. Она швырнула в него коробкой печенья, которую захватила заодно. — Ты не девушка, ты чудо, — провозгласил он, вскрывая упаковку. — Как там с Данте? — крошки печенья вылетели у него изо рта. — Сделано. Спасибо за книгу. — Она жевала свое печенье куда медленнее. Оно заставляло ее чувствовать себя чуть более живой. — Но должна тебя предупредить, твои пометки ужасны. Я даже не смогла разобрать, что ты написал о Похоти. С трудом разглядела сам текст. — Она вытащила книгу из груды бумаг на столе и протянула ему. — Извини, — он покраснел. — Я там немного разошелся, и это тебе бы не помогло, так что я просто... зачеркнул. — Теперь ты заставляешь меня гадать, в чем же ты там признавался, — поддразнила она. Его щеки пылали. — Ничего особенного, честно. — Он сунул книгу в рюкзак, вытащив другую. Тетрадь распахнулась на полу между ними, усеянная радугой каракуль. — Ого, что это? — Макс подхватила блокнот быстрее, чем Уоррен успел среагировать. — Заметки, — сказал он так громко, что она вздрогнула. Он выхватил тетрадь, и она успела мельком заметить корявый набросок, похожий на труп. Он прокашлялся. — Для игры, которую я делаю. — И в чем же секрет? — она ухмыльнулась. Бывало, они часами разбирали игровые сюжеты, иногда перебрасываясь смс. Возможно, сейчас она смогла бы снова отвлечься. — Ты же знаешь, я обожаю хороший хоррор. Уоррен задумчиво нахмурился, затем наклонился к ней. По его лицу поползла хитрая ухмылка. — Если расскажу, придется тебя убить. Ее улыбка стала чуть шире, в голове мелькнуло воспоминание о сне, но она лишь пожала плечами. — Зато я могла бы стать главной героиней твоей игры в образе милого, но злобного зомби. Так что это беспроигрышный вариант. — Заманчивое предложение, мисс Колфилд, но, боюсь, вам придется подождать до бета-тестирования. Если я до него дойду. — Значит, у меня есть хоть какая-то надежда? Он покачал головой, запихивая в рот еще одно печенье. — Так что с алгеброй не ладится? — сменил он тему, снова похлопав по кровати. — Я пытаюсь. Что-то одно за раз. В голове каша. — Она проигнорировала его жест и пододвинула стул к столу, устроив учебник истории на коленях. Он приподнял бровь, глядя на пустое пространство между ними, но пожал плечами и придвинулся. — Знаешь, я открыт для интерпретирующих танцев или кукольного театра, если тебе так интереснее, — сказал он. — Хотя, признаюсь, я считал тебя выше подобных практик. — Не вижу в тебе многообещающего танцора, — парировала она. — А если я буду жонглировать мечами? Я мог бы преподавать алгебру на мечах. Она откинулась назад, когда он драматично наклонился вперед, раскинув руки в немой пантомиме. — Ты такой зануда, — рассмеялась она. — Не думаю, что тебе можно доверять оружие. Выколешь себе глаз. Его глаза блеснули в ответ на ее смех. — Откуда ты знаешь? Может, я покажу пару крутых трюков. Улыбка мгновенно сошла с ее лица, потому что он был прав. Она не знала. — Скажи... а до того, как я попала в больницу, мы вообще общались? — тихо спросила она. Его улыбка тоже растаяла, сменившись задумчивым выражением. Он уставился на учебник истории, а не на нее. — Не совсем. То есть, я хотел. — Он покраснел и плюхнулся на ее кровать. — С тобой было непросто сблизиться. Ты проходила мимо всех, словно не замечая. — Но ты же спас меня, — выпалила она. Она не планировала говорить этого, но слова уже повисли в воздухе тяжелым грузом. Его взгляд замер на ней, нервный. — Ты это помнишь? — прошептал он. — Немного. — Ты была... не в себе, — добавил он и покачал головой. — Я не знал, что все настолько плохо. Если бы знал, то подошел бы раньше. — А ты бы подошел? — спросила она, вертя в пальцах карандаш. — Да, — он вздохнул. — Знаешь, я помню, как впервые увидел тебя. Первый день, первый курс, мы столкнулись в столовой. Я пролил на тебя желе. Ты покраснела, наверное, как спелый помидор, и просто ушла. Может, мне стоило что-то сказать тогда. Она коротко рассмеялась и покачала головой. — Вряд ли бы это что-то изменило. — А я думаю, что изменило бы, — мягко сказал он. Она замолчала, разглядывая узор на одеяле. — Мы поссорились, — наконец выдавила она, ковыряя дырочку в ткани. Карандаш со стуком упал на пол. — Нейтан и я. Он... думает, что я избегаю помощи. А у меня чувство, будто я его подвела. Уоррен нахмурился, придвинувшись ближе. — Почему? Макс медленно покачала головой. — Все сложно. — А я хорошо разбираюсь в сложном. Макс посмотрела на него, и в завывании торнадо снаружи, в далеких мирах, она все еще слышала его «Конечно, я тебе верю». — А что, если... — начала она, — все это не в моей голове? — В смысле, в отличие от... — Путешествий во времени? Уоррен нахмурился еще сильнее. — Типа ТАРДИС, что бороздит время и пространство? — Не совсем. Скорее... перемотка. Изменение моментов, чтобы получить другой результат. — Нарушая первое правило путешествий во времени. Ты же не шутишь? — На его губах дрогнула улыбка, но, не встретив ответной, он снова стал серьезен. Он изучал ее мгновение, его взгляд скользил по ее лицу, будто ища ответы, которые она не произносила. — Это... это то, что случилось? — Я видела, как убили мою лучшую подругу. И мне пришлось вернуться, чтобы спасти ее. А когда я это сделала... все полетело к чертям. — И ты возвращалась снова и снова? — тихо спросил он. — Пока мне не пришлось вернуться и... позволить всему начаться заново. Уоррен замолчал, изучая ее. Макс запустила два пальца в дырочку на одеяле, вытаскивая клочья наполнителя. — Сколько раз? — наконец спросил он. Перед ней выстроились в ряд безжизненные глаза Хлои. — Я не хочу об этом думать. — Хорошо, — он не стал настаивать. — Как ты оказалась здесь? — Не знаю. Я почти не помню похорон. Помню, как вернулась в общежитие, и потом... все поплыло. Белая пелена. А потом я очнулась в больнице. — Думаешь, ты снова «перемотала»? Макс замешкалась. — Не знаю. Если и да, то я не понимаю, куда и когда. Не могу найти точку, где временные линии сходятся. — И ты все еще хочешь вернуться? Да? — Какой смысл быть здесь, если я не могу найти Хлою? Я просто... не знаю, что делать. — Тогда... давай найдем ее. Наполнитель посыпался с ее пальцев на пол. — Что? — Я могу найти ее адрес. Мы разыщем ее, если она здесь. — Нет, не сможешь. Я уже пыталась. Ее нет в списках. — Ты меня недооцениваешь, Макс. Макс замолчала, пытаясь прочесть его улыбку. — А если ее нет? Он пожал плечами. — Тогда что-нибудь придумаем. Она пристально посмотрела на него, и в голове у нее щелкнул план. С машиной Уоррена не придется искать автостоп. И, возможно, не понадобится так много денег от родителей. — Макс? — позвал он, когда она не отвечала. — Я заплачу за бензин. Или за что угодно. Я оплачу все сверхурочные за занятия. Все, что захочешь, — заторопилась она. Он покачал головой, но глаза его блеснули при последних словах. — Мне нужно прожечь деньги, — сказал он с наигранной легкостью. — Ты уверен? То есть, ты не обязан. Он достал из сумки ноутбук и открыл его. — Операция «Хлоя» в процессе. Макс наблюдала, как он хмурится, работая. Его пальцы порхали по клавишам, и она уже чувствовала себя на много миль ближе к цели. — Аркадия Бэй, — сказала она, когда он замедлился. — Орегон. Там мы жили. Его пальцы замерли. — Она все еще там. Она оттолкнулась от стула, перегнувшись через него, чтобы увидеть экран. — Ты серьезно? — Думаю, нам нужно спланировать поездку. — Уоррен, — сказала она, и он снова поднял на нее взгляд. — Спасибо. — Не за что, — отмахнулся он. Она едва заметила в отражении экрана, как его улыбка сменилась настороженным выражением, как он изучал ее куда пристальнее, чем монитор перед собой. Но потом улыбка исчезла вовсе, когда он смотрел прямо на нее.
