Принцесса Гриффиндора

Я просыпаюсь в полной растерянности, у меня болит горло. Глубоко дезориентированная, я смотрю по сторонам, пытаясь понять, что меня окружает. Звуки и запахи вызывают воспоминания, но я не могу их определить. Где-то позади меня открывается дверь и приближаются бойкие шаги. — Как ты себя чувствуешь? Я поворачиваю голову и вижу, как целительница машет надо мной палочкой. — Мадам Помфри! — Целительница хмурится и сужает глаза. Я ошиблась. Сколько это было очков? Я глубоко вздыхаю, ожидая следующего вопроса. — Ты знаешь, где ты? — Хогвартс? — я вижу, что этот вопрос я тоже неправильно поняла. Наступает паника. Сколько вопросов? Как это повлияет на мою итоговую оценку? Я вижу, как она тянется за несколькими пузырьками зелья. Ее движения резкие и деловые. — Гарри был здесь? Или Рон? Мне казалось, что я слышала их только что, — я ищу открытки с пожеланием выздоровления или сладости, но ничего нет. Я снова смотрю на целительницу и вижу печаль в ее глазах. Да. Я вспомнила: они мертвы. Я все помню. Я начинаю кричать. У меня болит горло. Я просыпаюсь в полной растерянности. Свет в комнате тусклый. Я оглядываюсь и вижу других людей в кроватях вокруг себя, большинство из которых спят, тихо. Некоторые бормочут. Этот ропот разбудил меня. Я слышала это снова и снова во сне, и мне нужно было понять, что это такое. Я вижу, как кто-то раскачивается взад и вперед. Они что-то бормочут. Это заклинание? Я внимательно слушаю. Нет, это чушь. Они просто бормочут. Звук на удивление успокаивающий. Я снова засыпаю. Я просыпаюсь в полной растерянности. Я слышу, как открывается дверь в палату и приближаются шаги. Целитель стоит надо мной и размахивает палочкой. — Как ты себя чувствуешь? — Как будто я под водой, — отвечаю я. Мой рот набит ватой. Целитель тянется за стаканом воды и помогает мне сделать глоток. — Где я? — целитель выглядит довольным моим вопросом. Но мне все равно. — Ты в Сент-Мунго. Ты уже здесь несколько дней. Ты можешь назвать мне свое имя? — Они называют меня принцессой, — шепчу я в ответ. И снова я была вознаграждена натянутой улыбкой. Я отворачиваюсь. Я просыпаюсь и мне холодно. Одеяла были сорваны, и мое обнаженное тело покрылось гусиной кожей. Я переворачиваюсь и вижу источник храпа, который меня разбудил. Мужчина закутался во все одеяла. Эгоистичный ублюдок. Я осторожно скатываюсь с кровати и собираю свои вещи. Он оплатил комнату за ночь, но не заплатил за меня на всю ночь. Я одеваюсь и выскальзываю из комнаты. В холле я вижу Маму и вопросительно смотрю на нее, не зная, в какую комнату она меня отправит теперь, но она машет мне рукой. — Все на сегодня. Не многие выходят в такую ​​суровую холодную ночь. За всеми наблюдают. Иди возьми себе немного еды. У тебя недостаточно денег, чтобы заплатить за еще одну поездку в Сент-Мунго. — Хорошо, — я отворачиваюсь и иду на кухню. Здесь тепло. Несколько девушек накладывают себе мясной рулет, наливают чай. Я собираю маленькую тарелку и слушаю их болтовню. Разговоры наполнены обычными пренебрежительными историями о так называемой доблести мужчин в постели, которая превращаются в трехминутное раздражающее занятие. Формы и размеры — обычная тема для сплетен в это время ночи. Но за несколько недель, прошедших с тех пор, как я вернулась из отделения Януса Тикки в Сент-Мунго, были и более интересные темы. Похоже, среди Пожирателей смерти царит беспорядок. Ничего серьезного, только смена власти и сопутствующие обиды. Раньше я игнорировала бесполезные сплетни, но с тех пор, как вернулась, я перебирала даже самые мелкие слухи. Ангел и Персик упали на скамейку по обе стороны от меня. Персик положила мне на тарелку еще еды, и Ангел налила мне еще чая. Они решили, что их работа — убедиться, что я снова не упаду от истощения. Это то, что, по словам целителей, произошло со мной. Тот факт, что я провела неделю в состоянии ментальной фуги, плюс еще одну неделю бреда, значил для меня кое-что большее. Это означало, что я наконец схожу с ума. Слава Богу. На это ушло достаточно времени. Я представляла себе жалкую душу, сидящую все время в центре своей кровати, качаясь взад и вперед, бормоча, и меня переполняла зависть. Это случилось после Снейпа. Каким-то образом он преодолел мои преграды, он открыл мои воспоминания и чувства, они затопили меня, и я чуть не утонула. С тех пор я снова пыталась получить доступ к своим чувствам, пыталась сломать плотину. Но не могла. Я хотела заставить себя почувствовать все и утонуть, но получалось только урывками. Интересно, сломаюсь ли я. Руби упомянула кое-что о том, что у Руквуда проблемы с эрекцией. Пока другие девушки хихикали, я быстро сглотнула и придвинулась ближе. — Он винил в этом работу. Но я могу сказать, что это последствия круциатуса. Темный Лорд в последнее время не был счастлив. — Да, — сказала Стелла, — я тоже заметила. Похоже, в последнее время он был особенно зол на старейшин. У молодых нет таких проблем, а некоторые из них стали наоборот более дерзкими. Крэбб-младший хвастался, что происходят большие дела с возвращением их наставника, кем бы он ни был. Я почувствовала, как мое сердце забилось быстрее. Я знала, кто был их наставником. Он не приходил сюда с той ночи, но был здесь в рассказах и сплетнях. Судя по тому, что сказала мне Персик, он явился к Темному Лорду на следующий день, и это совсем не пошло на пользу Макнейру. Старейшины, первые Пожиратели Смерти, крепко держали свою маленькую вотчину власти. Возвращение блудного сына вызвало ажиотаж. Союзы формировались среди тех, кто пытался удержать на себе всю власть, и среди свежих и молодых, которые ждали своей доли. Возвращение одного из Старейшин означает сдвиг, который может сбить с ног человека, неподготовленного к бою. Макнейр теперь бывал здесь нечасто. Ходили слухи, что Снейп твердо сказал, что его не интересуют власть и положение. Никто ему не поверил. Когда разговор на кухне вернулся к одежде и обуви и кому что нужно купить, я допила чай и вышла из-за стола. Персик последовала за мной, зевая, пока мы поднимались по лестнице. Я размышляла над загадкой, которой был Снейп. Я не знала, кто он такой. Был ли он маленьким бессильным человеком? Немного жалким и ужасно некрасивым? Да. Это то, каким он стоял в центре гостиной той ночью: униженный насмешками со стороны братьев. Но тогда как же у него была возможность взбудоражить осиное гнездо, просто добившись аудиенции у Темного Лорда? Ни один маленький человечек на это не был бы способен. Я вспомнила рыбу, вытащенную из воды, стоявшую посреди гостиной и ничего не делавшую, чтобы предотвратить обрушившуюся на него жестокость. Я все еще не понимала, что побудило меня действовать от его имени. Я просто чувствовала, что должна. И ощущение чего-либо, кроме гнева и негодования, было для меня новым опытом. Возможно, дело было именно в этом. Но человек, который был так беспомощен, так неумел в постели, девственник средних лет, которого мне пришлось познакомить с сексом, изменился в мгновение ока. Я что-то ощутила тогда и смаковала воспоминание об этом, стягивая тонкое одеяло на раскладушке в общей спальне на чердаке. Когда он прижал меня к груди и повернулся к Макнейру, я почувствовала себя защищённой. В тот момент я была маленькой, хрупкой и была в безопасности. Закутываясь в одеяло, я позволила своему разуму вернуться к ощущению, что меня держат как что-то ценное. Заснула я в полной растерянности.