Принцесса Гриффиндора

— Принцесса? Я открыла свой единственный здоровый глаз и увидела Ма, стоявшую рядом. — Внизу один джентльмен. Он просит тебя. Я сказала ему, что ты недоступна, но он ответил, что заплатит огромную сумму денег, э-э, просто чтобы посмотреть, как ты спишь. Северус. — Это глупо, я знаю, я сказала ему, что в данный момент особо не на что смотреть, но он стал более настойчивым, и, ну… это большие деньги, и я подумала, что тебе может потребоваться визит в Святого Мунго, если лечебные зелья не помогут. И деньги бы не помешали. Ты знаешь, что Министерство забирает всю нашу прибыль. Он сказал, что знает некоторые лечебные чары, если ты выглядишь слишком плохо на его вкус. Она заламывала руки, разглядывая меня, и неожиданно потянулась и поправила простыню. — Неважно, это глупо, — она повернулась, чтобы уйти, но я остановила ее. — Нет, — прохрипела я. — Пусть… Зелья, которые дала мне Ма, по большей части избавили меня от боли, и я не хотела бы, чтобы их действие прекращалось. — Ты уверена, дорогая? Я кивнула, потому что из-за разговора у меня снова открылся порез на губе. — Сможешь ли ты добраться до ближайшей комнаты? Я кивнула и начала вставать с кровати. Мама помогла мне, и я прохромала в комнату для гостей по коридору из лазарета. Добравшись туда, я легла у края кровати и закрыла глаза. Я не помню, как ушла Ма, но помню, как вошел он. Я услышала, как закрылась дверь, и почувствовала, как вокруг меня закружилась магия, когда были установлены защитные чары. Я услышала звон и стук предметов, поставленных на стол, и то, как он подошел ближе. Он попал в поле моего зрения, и его лицо было бледным. Он медленно взялся за простыню и потянул ее вниз, обнажив раны и издевательства, которые Макнейр нанес в его бешеной ярости. Он завыл. Его лицо наполнилось яростью, он издал рев, как умирающий медведь, и упал на колени. В его голосе послышалось обещание убить. Он уткнулся лицом в кровать у моего бедра и сжал простыни в руках, и я смотрела с одурманенным очарованием, как его тело тряслось. Я чувствовала это сквозь матрас. Он поднял голову и, глядя в стену, сделал серию судорожных вдохов. Я наблюдала, как его лицо очистилось от всех эмоций. Он отодвинулся и ненадолго закрыл глаза, затем полез в свою мантию и достал небольшую сумку. Взмах его палочки увеличил ее. Он открыл сумку и начал вытаскивать зелья и заживляющие мази. — Что они дали тебе? — спросил он сухим голосом. — Вствл’ищее, кс’теро’, чт-т с офиуммм, вст’ще’, пез’паль’щ, — это было лучшее, на что я была способна, и я просто надеялась, что он понял. Он кивнул, протянул руку и нежно закрыл мне глаза. Я почувствовала, как он срезал одежду, она все равно была испорчена, а затем почувствовала, как тепло его магии окутывает меня, и услышала, как он тихо поет низким мелодичным голосом. Я отключилась. Я просыпалась несколько раз, когда сильная рука поднимала меня, и я чувствовала зелье на губах. С каждым разом я пила все легче. Я проснулась в последний раз, когда услышала звонок с первыми лучами солнца. Я чувствовала себя истерзанной и больной, но не так плохо, как раньше. Мои губы ужасно зудели, и когда я подняла руку, чтобы почесать их, я увидела длинный фланелевый рукав ночной рубашки, которая была на мне. В замешательстве я потянула за ткань ночной рубашки, а затем осмотрелась и обнаружила измученного Северуса, наблюдающего за мной, как ястреб. Он сел на жесткий деревянный стул рядом с кроватью, и, когда я попыталась сесть, он быстро протянул руку и помог; он держал меня, пока я не поправила подушки, а затем снова уложил. Он поднес к моим губам стакан с водой, и я сделала большой глоток. Когда я закончила пить, он отставил стакан и продолжил просто наблюдать за мной. — Ты слишком сильно исцелил меня, — сказала я. — Ма может что-то заподозрить. — Я сказал ей, что у меня есть небольшие навыки исцеления. Я кивнула. Я взяла его за руку, он повернул ее и переплел наши пальцы. Я ответила, сжимая руку сильнее. — Спасибо, — сказала я. Он просто кивнул и промолчал. Я чувствовала его сдерживаемый гнев и забеспокоилась, что злиться он мог на меня. — Я ничего не могла сделать. Я не была неосторожной, просто мне не оставили выбора. Его глаза немного вспыхнули, и он нежно сжал мою руку. — Я знаю. А потом его слова вылетали, как будто он торопился объяснить, почему не спас меня от того, чему не мог помешать. — Я наблюдал за ним постоянно и, когда видел его в таком настроении, я отвлекал его, давал ему задания. Но на этой неделе меня не было, это было очень важно, Гермиона, мне очень жаль. Если бы я был там… — Стоп, — сказала я. — Мы знали о рисках, я сказала тебе, что выживу. Он посмотрел на меня злобно. — Как ты узнал, что требуется твоё участие? — я указала на все пустые флаконы и банки с мазью, разбросанные по кровати. — Я вернулся вчера вечером. Я был в Министерстве и подслушал чей-то разговор. Я пришел, как только узнал… Гермиона… ты же понимаешь, я ничего не могу сделать, — сказал он, казавшись полностью пораженным. — Да, я понимаю, что ты не можешь выглядеть так, будто неравнодушен ко мне. Северус опустил глаза и склонил голову, его волосы упали на лицо и скрыли его от меня. — Я действительно неравнодушен, Гермиона, — прошептал он. — Очень сильно. И вот оно, то, о чем мы никогда не упоминали. Я хотела уклониться от этого, как будто это признание было слишком ярким для моих болезненных глаз. Он был так хрупок и стремился еще сильнее связать себя со мной. Я знала, что поступать с ним так неправильно. Он и так был связан слишком многими обязательствами. Я хотела быть достаточно сильной, чтобы отвергнуть его. Остановить эту глупость, пока не стало слишком поздно, чтобы он мог уйти, хозяином собственной жизни, если мы победим. Но я была слаба. Я этого не сделала. — Я тоже, Северус, — вот так, пока мы оба не станем сильнее и не сможем принимать лучшие решения. Он крепко сжал мою руку. Я решила сменить тему, нам нужно было обсудить дела. — Почему тебе пришлось уехать? Где ты был? Он почти с благодарностью отреагировал на смену темы, чувствуя себя так же некомфортно, как и я, понимая, куда могут нас увести эти разговоры. Он отпустил мою руку и полез в карман своей мантии, в его руке оказалась золотая цепочка, на которой болтался деформированный предмет. Мое сердце ударилось о ребра, когда я узнала медальон. Я потянулась за ним, но Северус спрятал медальон обратно в карман. Миллионы вопросов пронеслись в моей голове. — Где?.. — Нора. Серия локационных заклинаний помогла мне найти, где он упал, когда… — Северус взял меня за руку, когда я вздрогнула от образов в моей голове. Опуская барьер между разумом и эмоциями, я перевела дыхание. — Я не понимаю, как Темный Лорд не заметил его. Как он мог не знать, что его крестраж был там в той последней битве? — Лорд больше не такой, как ты или я, Гермиона. Его душа была разделена слишком долго. Он не осознает себя таким же образом. Между его разумом и его потребностью ничего не остается. Чтобы чувствовать этот маленький почерневший кусочек души, он должен был бы иметь сочувствие и интуицию. У него их нет. Северус встал плавным движением, которое противоречило тому напряжению и усталости, которые, как я знала, он должен был испытывать. Он подошел к столу, на котором еще на рассвете появились подносы с едой, и приготовил нам чай. Когда он вернулся, и я взяла у него чашку, он быстро стал убирать разбросанные вокруг флаконы и баночки. — Темный Лорд находился в растерянности эти пять лет. Он достиг своей мечты, но все же потерял свой запал. Даже его всепоглощающие поиски Бузинной палочки потеряли свой смысл, когда он внезапно победил. — Бузинная палочка? — спросила я. Что-то показалось мне знакомым, но я не могла понять что. — Бузинная палочка, или жезл смерти, или любое другое из глупых названий, данных ей в истории, это был один из Даров смерти, — он посмотрел на меня, и я поняла, что должна была знать, что означают его слова. — Ты никогда не читала книгу, оставленную тебе Дамблдором? — Ты имеешь в виду сказки? Сказки барда Бидла? Я не понимаю, я так и не выяснила, зачем он дал мне эту книгу. Теперь она потеряна… — мой голос становился тише, пока мое замешательство росло. — Не потеряна, — тихо пробормотал он. — Что, прости? — Книга не потеряна. После того, как я взял себя в руки, я отправился на поиски последнего лагеря Поттера. Я должен был догадаться, что ты все еще жива, потому что чары ещё действовали. В конце концов я нашел это место. Все твои вещи у меня. Поттера и Уизли тоже. Я была рада, что он их нашел. Мне было спокойнее знать, что наша пустая палатка больше не стоит там, как безмолвное напоминание обо всем, что было потеряно. — Но какое это имеет отношение к Темному Лорду? — Он был одержим поиском способа овладеть легендарной палочкой, которая дала бы ему просто неприличную власть над своими врагами. Прежде чем он успел найти его, Темный Лорд внезапно победил, разыграв рискованную игру: Лорд использовал свою связь, чтобы вынудить Поттера отправиться в Нору и убить его там. Мальчик никогда не мог держать разум закрытым, — Северус с силой закрыл черную сумку. — Как только Темный Лорд победил, он решил заняться укреплением своей власти и потерял интерес к Дарам Смерти. — Что такое Дары смерти? — Оставим этот разговор на другой день. — Если они так важны, не станет ли он искать их снова? — Я уверен, он думает, что у него есть все время в мире. Но его время истекает во многих смыслах. Я не смогла сдержать злорадную ухмылку, появившуюся на моем лице. Северус ответил своей фирменной усмешкой. — Во-первых, он сходит с ума. Темный Лорд не замечал, как его душа умирает по частям, но ОНА заметила. Он стал более нестабильным. Скатывается в безумие. Во-вторых, он не видит, как его последователи отворачиваются от него. Самые верные отдаляются, и он не способен понять мотивы тех, в ком он сомневался. Наконец, даже если он решит отправиться на поиски трех Даров Смерти, то будет уже слишком поздно. — Почему? — Они все у меня.