Принцесса Гриффиндора

Когда Северус стал рассказывать о своем возвращении в Хогвартс, его тело сотрясали короткие нервные судороги. Я откинула одеяло и скользнула в кровать, потянув его за собой, пока его покорное тело не расположилось между моих ног, как в колыбели. Я поправила подушки, стараясь сесть так, чтобы окружить его собой как можно больше. Я гладила его по волосам и нежно целовала в макушку, шепча бессмысленные слова и нежно покачивая его. Его голос дрожал от эмоций, когда он описывал последствия бойни. Костры трупов все еще дымились. В коридорах было тихо, но не спокойно. Куда бы он ни посмотрел, везде были следы разрушения: полы были завалены мусором, статуи были разрушены, доспехи были разбросаны, повсюду валялись обгоревшие останки портретов. Северус бегом направился к кабинету директора. Горгулью повалили на пол, он перепрыгнул через осколки пьедестала и помчался вверх по лестнице. Его ожидало совершенно разоренное помещение: все портреты были сожжены, магические инструменты Дамблдора разбросаны по комнате, книги и свитки превратились в пепел. Быстрая проверка личных комнат показала, что там уничтожена только картина пейзажа, его же личные вещи просто обыскали и разбросали по полу. Северус неоднократно звал домашнего эльфа, и, в конце концов, появилась пьяная Винки. Он попытался успокоить воинствующую эльфийку и вскоре получил достаточно информации, чтобы подтвердить свои печальные выводы. Выживших не было, кроме чистокровных студентов, за которых поручился один из Пожирателей Смерти. Преподаватели храбро сражались, пытаясь снять антиаппарационный барьер, но без директора им это не удалось. Учителя устроили яростный последний бой, пытаясь отвлечь Пожирателей Смерти, в то время как ученики бежали в лес. Винки не знала, выжил ли кто-нибудь из них, но все учителя умерли, защищая студентов. Винки сказала ему, что призраки прячутся, и те портреты, которым было куда идти, сбежали, а те, которые не смогли скрыться, исчезли навсегда. Снейп внезапно повернулся к эльфу: — Вы все еще обязаны этой школе. Не забывайте об этом! Отремонтируйте, что сможете! Он повернулся на каблуках и побежал обратно по лестнице. В отчаянной спешке Снейп ворвался в пустой зал суда в недрах Министерства. Он вытащил свою палочку, и большой стул с резким рывком скользнул к стене под портретом бывшего Верховного Чародея. Он перепрыгнул через перила, вскарабкался на стул и попытался сорвать портрет со стены. — Северус! Я так рад, что ты все еще жив! О, мой мальчик! Молодец! Снейп отпустил раму и вытащил небольшую картину из своей мантии. Постукивание по нему палочкой увеличило обрамленный портрет худой женщины с темными волосами и длинным лицом. Пытаясь пристроить портрет рядом с другой картиной, Снейп ударил о стену резче, чем следовало, поднимая пыль. — Директор! Заходите в мою раму! Быстро! — воскликнул портрет Эйлин Принц. — Я не могу, они заколдовали портреты, чтобы ограничить их рамкой. Северус выругался, уменьшив портрет матери и сунув его обратно в карман. — Значит ты не можешь уйти. С диким рычанием он снова рванул портрет Дамблдора. — Северус, послушай, мне есть что тебе сказать, — сказал Дамблдор. — Так скажи мне! — Северус слушал, но все еще тянул портрет всем своим весом, упираясь ногой в стену. — Хватит, мой мальчик! Не оторвется! — Нет! Они идут уничтожить тебя, пока мы говорим! У тебя есть где-нибудь другой портрет? — Нет, Северус. Это мой последний. Северус вытащил острый нож и попытался вырезать полотно по краю. Как он ни старался, он не мог извлечь картину из рамы. — Тогда я должен спасти тебя! Ты мне нужен! Мне нужен твой совет! — Тогда ты должен выслушать меня! — Я облажался, Альбус! Я не спас никого! Я должен спасти тебя! — Отступая, он начал выпускать по очереди заклинания, какие только мог придумать, чтобы снять картину со стены. — Северус, это моя вина, ты сделал все, что мог! Но ты все еще можешь исправить мои ошибки! Послушай меня! Северус со слезами на глазах слушал, как портрет Альбуса Дамблдора объяснял о Дарах Смерти и крестражах и о том, как победить Тома Риддла. — Тебе придется искать долго и упорно, Северус. Нам не известно, где он спрятал оставшиеся из них, к тому же, я не думаю, что тот медальон был крестражем. Он не был осквернён. По какой-то причине кто-то приложил много усилий, чтобы подменить крестраж, но у меня не было достаточно времени, чтобы продолжить расследование, и мы не знаем, нашел ли Гарри что-нибудь еще. Ты должен начать с этого, ты должен продолжить с того места, где остановился Гарри. — Я не думаю, что смогу сделать это, Альбус, я совсем один. — Ты никогда не один, Северус. Помощь придет, когда ты будешь готов, мой мальчик. — Сын Лили мертв, — произнёс Северус с надрывом, его голос был полон агонии и отчаяния. — Я знаю. — Все мертвы. — Надежда никогда не умирает, Северус. Звуки шагов снаружи заставили Северуса снова броситься к портрету. Его пальцы судорожно скребли по раме. — Хватит, Северус! Держи разум закрытым, береги своё прикрытие. Агония и разочарование Северуса вырвались приглушенным бульканьем, когда он бросил болезненный взгляд на портрет. Он поднял палочку, использовал дезиллюминационное заклинание и спрятался под скамейкой в ​​ту секунду, когда двери зала суда распахнулись. — Вот он, — послышался голос Долохова. — Какие-нибудь последние слова, старик? — Иди и найди хорошую палатку, и когда у тебя закончится надежда, надейся. — А? Что это должно значить? — Не знаю. — Какая разница. Инсендио! Спрятавшись под столом, обхватив руками колени, Северус наблюдал как портрет превращается в пепел и оседает на ковер. Следующие пять лет были потрачены на поиски. День за днем ​​Снейп искал то, что поможет осуществить его последнюю месть. Он нашел палатку после тщательного обыска сельской местности. Для этого ему сначала нужно было найти личную вещь одного из них, чтобы заклинание локатора уловило запах. Он использовал эссе Грейнджер, когда она была его студенткой. Когда Снейп нашел их палатку, он собрал все вещи и забрал с собой в Тупик Прядильщиков. Он нашел плащ-невидимку Поттера и спрятал его в стене своего подвала вместе с палочкой, которую он извлек из гробницы Альбуса. Благодаря найденной расшитой бисером сумочке Гермионы, Снейп воссоединился с портретом Финеаса Блэка. Эти двое были почти патетически счастливы найти друг друга. Именно от Финеаса он узнал, что Поттер носит снитч на шее. Он вернулся в Нору и просеял обугленные останки, которые все еще были там, пока не нашел сгоревшую сумку из ишачьей кожи, теперь лишившуюся своей магии. Внутри и обнаружился снитч — открытый, так как Поттер встретил свой конец. Снейп спрятал и его. В это время Снейп также искал крестражи. Месяцы исследований приводили его к бессмысленной беготне, только чтобы, в конечном итоге, зайти в тупик. Я снова стала нежно раскачивать его, пока он говорил о столкновении с мстительным призраком Минервы МакГонагалл в Хогвартсе, которую он встретил, отправившись искать диадему. Как даже при том, что она не могла причинить ему физический вред, она гналась за ним через замок, выкрикивая имена всех убитых студентов, никогда не останавливаясь, чтобы услышать слова Северуса. На поиск диадемы у него ушло три года. Три года преследований и мучений со стороны женщины, которую он считал другом. В конечном итоге, у него закончились идеи. Его исследования зашли в тупик, у него не было ни подсказок, ни новых мыслей. Он сделал все, что мог, но никакие методы поиска не смогли выявить местонахождение медальона или чаши. Он был на грани своего истощения физически, умственно и эмоционально, когда его надежда и удача иссякли. Тогда-то Северус и столкнулся с Руквудом в аптеке. Поиски держали его в стороне, и Снейп больше не имел представления о внутренней политике Пожирателей Смерти. Руквуд был удивлен его появлением и внезапно заинтересовался таким долгим отсутствием. В предложении Руквуда пойти выпить и расслабиться было слишком много подозрений, чтобы Северус мог его проигнорировать. Он почувствовал угрозу безопасности своей миссии, если он подвергнется слишком тщательной проверке, поэтому решил, что несколько напитков не причинят вреда. Он не был готов к тому, что его бросят в львиное логово и сделают предметом всеобщих насмешек. — Гермиона, я не знаю, смогу ли я когда-нибудь передать чувства, которые испытал, когда ты появилась рядом со мной той ночью. Он повернулся в моих руках и обвился вокруг моей талии. — Думаю, я могу себе их представить, Северус, — тихо сказала я. — Я так близок сейчас, осталось увидеть еще несколько деталей, еще несколько вещей, которые нужно задействовать, и мы осуществим свою месть. Кажется, прошло так мало времени с тех пор, как я был в отчаянии и не верил даже в малейший успех. — Я понимаю. Также мало времени прошло с тех пор, как я была мертва внутри. Мое сердце было темным, болезненным местом, и надежда была ложью, которую я избегала. Наклонившись так, чтобы встретиться с ним взглядом, я продолжила. — Северус, я вмешалась в ту ночь, чтобы защитить тебя не из гриффиндорского благородства. Я подумала, что смогу получить что-нибудь, если ты будешь мне должен. — Как слизеринец, я не нахожу ничего плохого в таком подходе, — он ухмыльнулся, и это вызвало у меня смешок. — Думаю, сейчас пора спать, — я переместилась, пока не выбралась из-под него, свернулась вдоль его бока и положила руку ему на грудь. — А теперь спи, мой Северус. Он прижал меня к своему телу, и я почувствовала его глубокое дрожащее дыхание и прислушивалась к нему, пока он медленно расслаблялся. Я слушала, как Северус дышит всю ночь, воспроизводя в голове историю его жизни. Каждый раз, когда его рука судорожно сжимала меня, я гладила его и нежно целовала его грудь, пока он не возвращался в более спокойный сон. В моем собственном эгоистичном отчаянии раньше я думала, что только другие обитатели этого дома могут понять боль и страдания, которые я пережила после Битвы в Норе. Но здесь, в моих руках, спала еще одна жертва. В то время как я смирилась со своей судьбой, оставаясь пассивным участником собственного самоуничтожения, он был прикован к себе, постоянно мучимый демонами чести и долга. Впервые я почувствовала себя вправе называть его своим. Конечно, в его будущем будут женщины более высокого уровня, но сколько из них смогут понять, в каком мраке он был, представить себе дни, которые он провел в одиночестве, пытаясь сохранить даже малейшее мерцание света в нашем темном мире. Я уткнулась головой во впадину между его плечом и грудью и, закрыв глаза, дала тихую клятву. Если бы мы завоевали свободу и победили эту тьму, я бы всю жизнь искала способ сделать его жизнь мирной и счастливой.