Принцесса Гриффиндора

В понедельник утром, после того как я проводила проспавшего всю ночь Северуса, я бросила все силы на ослабление его противников. Остальные девушки откликнулись на мой энтузиазм, и в течение следующих нескольких дней мы работали над слухами, которые могли бы посеять панику и ощущение незащищенности в рядах среднего класса, что принесло дивиденды в виде довольно взрывоопасной атмосферы в доме. Старшие Пожиратели смерти были в ярости от бессилия, а молодые люди стали более ожесточенными и беспокойными. Следуя рекомендациям Северуса мы стали отделять молодых Пожирателей Смерти, которым нельзя было доверять, отравляя их ряды простым и эффективным ядом в виде полуправды. Северус был однозначно убежден, что Крэбб слишком лоялен и ему нельзя доверять, но Гойл был близок к изменению его взглядов. Нам не доставляло большого удовольствия наблюдать, как двое друзей детства отдаляются из-за нас, но никто из девушек не стал плохо спать от этого. Вечером в четверг вернулся Макнейр. Он ворвался в комнату, обычно предназначенную для молодых людей. Он следил за мной, пока я наполняла бокалы вина, затем подошел и схватил меня за руку. Я запаниковала мгновенно и почти не слышала его слов из-за прилива крови к ушам. Но тут другая рука схватила за запястье самого Макнейра, и я увидела, как побелели кончики чьих-то пальцев. — Она со мной на вечер. Я испуганно подняла глаза и увидела Нотта, во взгляде которого читался вызов. Лицо Макнейра было маской ярости, но он отступил. Он повернулся к Персик, но Вейси собственнически потянул ее к себе на колени. По всей комнате каждый молодой человек схватил женщину и прижал к себе, пока не осталось ни одной свободной. Макнейр пытался восстановить самообладание. Он оглядел комнату, встречая только враждебные взгляды. Не говоря ни слова, он повернулся на каблуках и вылетел вон. Мы все оставались неподвижными, слушая испуганный крик из другого зала. В холле можно было услышать голос Ма, умоляющий Макнейра уйти и вернуться, когда он будет «в лучшем настроении». Единственным ответом были топот ног по лестнице и затихающее хныканье той девушки, которую он схватил. Мы слушали, как Ма выпустила поток оскорблений, позвала домашнего эльфа и поспешила прочь из холла. Мои глаза наполнились слезами. Я была подавлена своим внезапным спасением и переполнена чувством вины за то, что это нанесло вред другому. Я почувствовала, как рука Нотта обвила меня, и он прошептал мне на ухо: «Нам нужно поговорить». Я застыла, и ему пришлось подтолкнуть меня, чтобы я пошевелилась. Я оглядела комнату, пока не встретилась глазами с Персик. Она моргнула в ответ, ее лицо было неподвижным. Мы поднялись по лестнице и прошли в первую свободную комнату. Я подошла к подносу с закусками, который появился, когда он закрыл и запер дверь. Я чувствовала, как он накладывает защитные чары, и та часть меня, которая все еще могла инстинктивно реагировать на магию, знала, что они выполнены не достаточно хорошо. — Хотите немного вина, сэр? — спросила я, изо всех сил пытаясь нарисовать себе пластиковую улыбку. — Нет, просто сядь, Грейнджер. Мое лицо исказилось от шока. Меня так не называли со времен Хогвартса. Я тяжело опустилась на диван. Я скрестила руки на коленях и смотрела, как он шагает взад и вперед, сцепившись сам с собой в какой-то внутренней борьбе. — Скажи мне, Грейнджер. Если бы ты могла вернуть свою палочку прямо сейчас, что бы ты сделала? Вопрос был настолько неожиданным, что я дала первый ответ, который пришел мне в голову. — Приличную одежду себе. Его внезапно вырвавшийся смех заставил меня вздрогнуть. — Пожалуй я могу представить, что поступил бы так же, — Нотт провел рукой по волосам. — Я спрашиваю, не стала бы ты нападать на меня? Проклинать? — Он нахмурился собственной неловкости. — Нет, не то… Я хочу знать, есть ли шанс, что мы с тобой сможем поговорить без… — он помахал рукой между нами, а затем обвел ею комнату. Мускул на его челюсти несколько раз дернулся. Я понимала, к чему он клонит, но мой разум призывал меня к осторожности. Действительно, Нотт защитил меня от Макнейра, но он был тем, кем был, и я не стала бы рисковать жизнью Северуса, раскрывая всю правду. — Просто скажи то, что хочешь сказать, Нотт. — Как я могу доверять тебе? — его лицо было полно боли. — Зачем тебе это нужно? — тихо спросила я. — Мне нужно… Мне просто нужно. — Тогда говори. — Грейнджер… Мы оказались в тупике. Я решила рискнуть, но ничего такого, что нельзя было бы отнести к сплетням шлюх: — Не доверяй Крэббу то, что не сказал бы напрямую своему Лорду. Я закусила губу и посмотрела на Нотта. Он уставился мне в глаза, но я опустила взгляд. — Грейнджер, я хочу, чтобы это закончилось. Ты должна знать, я хочу чтобы это закончилось, — он вздрогнул от собственных слов. Я могла видеть по выражению его лица, что он задавался вопросом, не зашел ли он слишком далеко. — Почему? Разве это не то, чего вы добивались? — я позволила себе немного откровенности. — Вы правите волшебным миром, вы, Чистокровные, достигли своего превосходства. Мы, грязнокровки — на положенном нам месте. Это только вопрос времени, когда ваш Темный Лорд протянет руку и захватит мир маглов. Подумай обо всем этом. Подумай о беспомощных мужчинах, женщинах и детях, которых вы могли бы растоптать своими ботинками. Я не понимаю, Теодор Нотт, почему ты хочешь, чтобы это закончилось? Мой голос был ровным, не громким и не обвиняющим, но Нотт реагировал так, будто мои слова приносили ему физическую боль. — Я не хочу этого! — закричал Нотт и метнулся через комнату, чтобы посмотреть мне прямо в лицо. Я перевела взгляд на его ухо. — Грейнджер, я был неправ! Вся эта чистокровная идеология прививалась мне с детства! Но на самом деле… о боги, — Нотт вдруг разом осунулся, развернулся, чтобы сесть на диван рядом со мной, и уронил голову на руки. — Он сумасшедший. Они все сумасшедшие, но Темный Лорд действительно безумен. Он убил моего отца, — прошептал Тео. Я положила руку ему на плечо и нежно сжала. — Я знаю. Я сожалею о твоей утрате, — я имела в виду ровно то, что сказала. Я не сожалела о смерти Нотта-старшего, но мне было жаль, что этот молодой человек потерял отца, с которым у него, очевидно, были такие сложные отношения. — Нет, это я сожалею о твоей утрате. Ты потеряла все. Я потерял разве что властного фанатика, которому никогда не мог угодить. Кэролайн рассказала мне, что большинство из вас потеряли целые семьи. На моем лице отразилось замешательство. — Персик. Разве ты не знала ее настоящего имени? Я покраснела от своего невежества. — Они забрали у нас всё, Тео: наши семьи, нашу магию, нашу личность. Я не знаю ничьих имен. Мое имя известно, только потому что я была знаменита. Персик сделала тебе подарок, открыв свое имя. Однажды она говорила и мне много лет назад, но я была слишком сломлена, чтобы даже запомнить. Он склонил голову и кивнул. — Ты была лучше, чем большинство из нас, Грейнджер. Мы ненавидели тебя за это. — Я понимаю. Я так сильно хотела вписаться в ваш мир, что бросилась изучать все, что только могла. Я не хотела, чтобы меня считали другой, — я горько рассмеялась. — Я не понимала, что мне не стоило беспокоиться. Я должна была знать, что мне никогда не позволят присоединиться к вашему миру. Все это время в библиотеке выглядит довольно глупо, когда я думаю о том, как я зарабатываю на еду теперь, не так ли? У него хватило благородства выглядеть пристыженным. — Мы все были одарены, Тео. Все девушки здесь умные и талантливые. Персик приехала сюда из Америки, чтобы изучать недуги от заклятий в Св. Мунго. Ангел была ассистентом в Министерстве, специализирующимся на арифмантике. Теперь мы просто теплые тела, которые вы можете шлепать или хватать, и делать все, что вам нравится. — Я хочу, чтобы это изменилось, — прохрипел он. — Как? — Дело не только во мне, есть и другие. Многим из нас надоела такая жизнь. У нас тоже нет свободы. Конечно, мы живем намного лучше, чем вы, и у нас больше привилегий, но мы не свободны. Мы не можем уйти, не можем выбирать себе жен. Наш достаток зависит от того, где мы находимся в иерархии, и только прихоть сумасшедшего может изменить это. Как и Кэролайн, я когда-то мечтал стать целителем. Теперь я просто мелкий головорез. Я запугиваю лавочников за неуплату налогов. Я думаю, ты права насчет Крэбба, ему нравится эта роль, и он слишком глуп, чтобы видеть, что он уже достиг своего потолка. — Тео, если бы ты мог что-то изменить, что бы ты сделал? — Я бы освободил вас всех, я бы отдал вам ваши палочки, и тогда вместе мы могли бы захватить Министерство! Я вздохнула, Нотт говорил так искренне и так по-детски. — Нет, Тео, — он посмотрел на меня, и его решительное выражение исчезло. — Как долго, по вашему мнению, пара дюжин женщин, которые не держали в руках палочку более пяти лет, смогут устоять против Пожирателей смерти или самого Темного Лорда? Вам нужны лучшие союзники. — Но кто? Кто еще остался в живых, чтобы противостоять Темному Лорду? — Это и есть твой следующий шаг. Я бы начала с того, что искала бы тех, кто еще недоволен. Я бы посмотрела на тех же лавочников, раздавленных под тяжестью ваших налогов. Посмотри на созданное общество и подумай, кто потерял больше всего. Вы найдете зерна вашей революции там. Но Тео, ты должен проявлять осторожность. Сейчас ты думаешь маршировать на славную битву, но это будет просто позорной смертью. Ты должен выступать с позиции силы, а не эмоций. Тебе нужно смотреть дальше рассерженных Пожирателей смерти, и, если вы действительно хотите быть свободными, вы должны создать что-то новое. Я видела, как мысли мечутся в его голове. — Ты говорил со своим бывшим директором? — спросила я. Я изо всех сил старалась сохранять нейтральное выражение лица. — Я помню, вы все были так счастливы, что он вернулся. — Нет, Кэролайн думала, что мне следует это сделать. Но сейчас у него высокое положение. Ты сама сказала, что быть Пожирателем смерти — не лучший путь, а Снейп — лучший Пожиратель смерти. Я хотел поговорить с ним, он добр к нам, но я больше не доверяю ему. Хотел бы я. Черт. Я отчаянно пыталась придумать, что и как лучше сказать. — Тео, тебе придется решить для себя, кому доверять, — я положила руку ему на плечо. — Все, что мы можем предоставить — это убежище и дом, в комнатах которого можно получить осторожный совет. Что касается Снейпа: я помню человека, который защищал своих слизеринцев. Он был для нас мерзким ублюдком, но он был верен своему факультету. Попытайся понять его отношение. В следующий раз, когда ты останешься с ним наедине, загляни в его глаза. Если ты не увидишь то, что ищешь — молчи. Он кивнул и направился к двери, остановившись, чтобы вложить несколько монет мне в руку. — Я подумаю над тем, что ты сказала. Я дам тебе знать, — он остановился, взявшись за ручку. — Грейнджер, я найду способ вытащить вас всех отсюда. Обещаю. Он ушел, и когда я сама поднялась, чтобы выйти из комнаты, я услышала в своей голове сердитый голос Северуса: «Обещания бессмысленны. Работают только клятвы». Я спустилась вниз по лестнице в глубокой задумчивости. Вернувшись в Изумрудную комнату, я не спеша подошла к сидящей там Ангел. — Мы уже знаем, кто с Макнейром? — тихо спросила я. Она улыбнулась тому, что кто-то сказал слева от нее. Та же улыбка застыла на ее лице, когда она повернулась ко мне с мертвыми глазами. — Дасти, — сказала она и отвернулась. Я вздрогнула, представляя, что Дасти во власти этого садиста. Несколько месяцев назад я не могла думать об этих женщинах как о своих друзьях. Я не могла чувствовать достаточно, чтобы сочувствовать чужому положению. Я подумала о том, что Северус сказал о Волан-де-Морте и о том, как, расколов собственную душу, он лишился способности чувствовать, и я пришла в ярость. Насколько я была близка к потере собственной души? Северус вернул мне способность чувствовать, беспокоиться и надеяться. Бесценные дары. — Сбор после работы в первой общей комнате. Сообщи всем, — прошептала я на ухо Ангел. Она кивнула, даже не повернувшись ко мне. По пути в другую гостиную, чтобы повторить свое сообщение, я увидела, как Ангел поднялась и стала обходить комнату, передавая мои слова.