Принцесса Гриффиндора

Первое общежитие было забито двадцатью четырьмя женщинами, сидящими на восьми маленьких кроватях в почти полной темноте. Только лунный свет, проникавший через грязное чердачное окошко под потолком, не позволял нам наступать друг на друга. Дасти пришла последней, и, хотя она и двигалась медленно, она не была так изувечена, как мы боялись. — Домовой эльф появился и вытащил меня оттуда, прежде чем Макнейр действительно начал действовать, — сказала она. — Я слышала, как тот ругался с Ма за пределами лазарета. Она обмотала меня таким количеством бинтов, что я выглядела как мумия. При том, что я в них почти не нуждалась. Потом я услышала, как она сказала Макнейру, что он нанес внутренние повреждения и что магия Коричневой Комнаты не призвала бы эльфа, если бы жизнь не была в опасности. Говорю вам, Мама солгала ему, прямо в лицо! Затем она отругала его за отсутствие сдержанности и за то, что он злоупотреблял ценным товаром. Когда Макнейр ушел, Ма вернулась и сняла бинты, но сказала мне не покидать лазарет, пока она не разрешит. Она пришла совсем недавно и отправила меня спать. Она выглядела уставшей как собака. Подавленной. Как вы думаете, что с ней случится, если они узнают, что она защищала меня? — Я думаю, она просто защищала вложения. Мы просто деньги для Ма, — ответила Надя через комнату. — Не знаю, — сказала я. — Она сделала что-то похожее для меня, когда я была в лазарете. Она выглядела очень расстроенной из-за того, что я была ранена. Я думаю, что у нее есть совесть, но я не уверена, где она скрывает ее большую часть времени. — Кто-то должен помочь ей ее отыскать, — сказала Персик. — Выказать ей немного понимания и посмотреть, как она отреагирует. - Я сделаю это, — ответила я. — Я поработаю над своей благодарностью, — шутливо добавила я. Остальные засмеялись. — А теперь давайте поговорим об этой маленькой революции, которую мы случайно начали, и о том, что нам теперь с этим делать, — продолжила я. — Ставки в нашей скромной поначалу игре существенно возросли. Мы не только разделили Пожирателей смерти на фракции, но теперь кажется, что некоторые из них хотят положить конец тирании. Мое заявление было встречено несколькими вздохами, но в основном кивками согласия. — Я вижу, что кто-то из вас уже встречался с похожими комментариями. Давайте поделимся тем, что мы знаем. Я не упомянула свой внутренний источник, а Персик сделала вид, что не заметила его отсутствие. Мы проговорили еще час, и когда все разошлись по своим кроватям, у нас уже был схематичный план работы. Мы определили тех, кого считали подходящими кандидатами для привлечения к делу Нотта, а кого считали обузой. Девушки, которые были в Изумрудной комнате и стали свидетелями спонтанного акта защиты всех нас со стороны молодых Пожирателей смерти от Макнейра, громче всех поддерживали растущее восстание. Другие были более осторожны и скептичны, и я сказала им, что это даже к лучшему: нам нужны рациональные умы, и наши, вероятно, затуманятся, когда появится перспектива свободы. Мейзи предложила разделить команду, чтобы некоторые девушки вели себя так, будто они были верны Старейшинам. Если мы сделаем вид, что у нас сформировались отдельные предпочтения, возможно, их убаюкает ложное чувство безопасности. Вызвались Эмбер, Мейзи, Руби и Надя. Встреча подошла к концу, и девушки отправились спать. Персик наклонилась и тихо сказала: — Надеюсь, ты понимаешь, что происходит. Я вопросительно склонила голову. — Ты пытаешься представить это комитетом с равноправными участниками. Это не так. Они уже смотрят на тебя как на лидера, Гермиона. Ты не можешь управлять революцией комитетом. Возьми командование на себя. Нам это нужно. — Почему не ты? — тихо огрызнулась я. Я хотела свободы, а не ответственности. — Не я принцесса Гриффиндора, друг мой. Ты символ. Это не приносило тебе ничего, кроме боли, я понимаю. Но ты — последний живой друг Гарри Поттера. Прими это. Еще придёт время, чтобы уползти и стать просто сломанной куклой, после нашей победы. Для всех нас. Прямо сейчас им нужно, чтобы ты была тем, кем была когда-то. — Властной всезнайкой? — проворчала я. — Угрозой, — ответила Персик. Я кисло посмотрела на нее, она легонько ударила меня по руке и забралась в кровать рядом с моей. Прежде чем мы обе устроились, я снова повернулась к Персик. — Скажи Нотту, чтобы он задабривал Ма. Если младшие смогут заручиться ее поддержкой, может быть, она окажется полезной для дела. — Будет сделано, босс, — ответила Персик. Я тяжело вздохнула и закрыла глаза. Можно было предположить, что мне будет тяжело уснуть и беспокойство по поводу всего, что может пойти не так, заставит меня всю ночь ворочаться, но я спала как убитая. Остальная часть недели прошла гладко: девушки регулярно докладывали мне обо всем, что они считали важным, а я хвалила их или давала совет, как будто я имела на это какое-то право. Мои пальцы зудели от желания почувствовать под рукой пергамент, мне нужно было зафиксировать собранную информацию, смоделировать возможные последствия наших действий, но, конечно, эта идея была глупой. Ходили слухи, что в отделе Макнейра внезапно потерялись сотрудники, и Темный Лорд был недоволен. По слухам, Руквуд сменит его, если доходы не увеличатся. Мейзи удостоверилась, что эти слухи дошли до Макнейра. Она заняла место Персик в качестве его фаворитки, и с тех пор его гнев удавалось сдержать. Воздух в гостиной вокруг Руквуда и Макнейра искрил от напряжения. Я изо всех сил старалась быть более вежливой с Мамой: поблагодарила ее за то, что она позаботилась обо мне на прошлой неделе, и косвенно поблагодарила ее за спасение Дасти. Она была на удивление тронута моей благодарностью и выглядела так, будто хотела сказать больше, но затем замолчала и строго сказала мне, чтобы я продолжала заниматься своими делами. Однако после этого я заметила более приятную манеру обращения, когда она знакомила меня с новым мужчиной, покупавшим мое время, и в течение дня она часто улыбалась и кудахтала, снимая воображаемые пылинки с моего плеча со странным материнским тоном. Вскоре все девушки стали относиться к ней с большим уважением, и она ответила тем же. Странно, что после пяти лет нашего рабства, мы только сейчас узнали, что Ма на самом деле была приличным человеком. Либо это, либо Стокгольмский синдром также работал наоборот. В пятницу вечером Нотт снова потребовал моих услуг. Мы поднялись по лестнице в редко используемую комнату в восточном крыле. У кровати были плохие пружины, но кресла были удобными. Я предположила, что кровать его не интересует. Когда мы вошли и сели, я занялась приготовлением чая, дав Нотту возможность собраться с мыслями. Он выглядел взволнованным, но при этом более уверенным в себе, более решительным, чем был, когда мы говорили в последний раз. Нотт полез в карман и вытащил лоскут черной ткани. Когда он увеличил его, взмахнув палочкой, я увидела, что это классическая мантия Пожирателя смерти. Он протянул мне ее и указал на мою одежду. — Спасибо, — сказала я, вставая и одеваясь. Окутав себя объемной тканью, я узнала запах, исходящий от нее. Северус. Я уткнулась носом в складки мантии, прежде чем успела сообразить, что делаю, и замерла. Слишком поздно. Я подняла глаза и увидела самодовольное удовлетворение во взгляде Нотта. — Он сказал мне не уменьшать ее до твоего размера. Что тебе нравится так. Я просто стояла и смотрела на него, как испуганный кролик, сжимая в руках ткань. — Спасибо, Грейнджер. За то, что убедила меня увидеться с ним. Очень тонкая работа, «загляни ему в глаза». Отлично сыграно. Я вздохнула и снова села. — Тебе нужен был лидер. У тебя было правильное отношение, но не было плана. Я полагала, что он сможет лучше всего судить, сколько тебе следует знать. — Что ж, он позволил мне узнать о многом. Достаточно, по крайней мере. Мы должны защитить тебя от Макнейра, не привлекая к тебе без надобности внимания. И мы должны прислушиваться к любым твоим новостям или советам. Он снова полез в карман, вытащил перо и чернила, и взмахом палочки увеличил пергамент. — Снейп также хотел, чтобы ты написала несколько писем. — Зачем? Кому? — Он сказал, что есть два человека, с которыми нужно связаться в связи с последними событиям за несколько месяцев, но они подозревают его и не пойдут на контакт. Снейп просит тебя написать что-то, что убедило бы их, что ты действительно Гермиона Грейнджер, что-то, что могут знать только они. Он проследит за доставкой писем, тогда мы могли бы попытаться завоевать их доверие. Попроси их сотрудничать, не написав при этом ничего, что уничтожит нас всех, если письмо попадет в чужие руки. Во рту пересохло, и мне пришлось глотнуть чая, прежде чем я смогла задать свой животрепещущий вопрос. Два, было два живых человека, которые захотят помочь, если будут знать, что Снейп действительно пытается спасти меня. Я не знала, кем я больше всего хотела бы, чтобы они были. Еще глоток чая, и я дала волю своему болезненному интересу. — Кто? — Я не знаю, — он поднял руку, чтобы предотвратить натиск моих вопросов. — Он сказал, что ты поймёшь, и будет лучше, если я не буду знать. Одного, он назвал румынским мальчиком-драконом, — Чарли! — А другого он назвал твоим специалистом по швабрам. — Мой специалист по швабрам? — Да, он сказал это именно так. Немного жестоко. И до меня дошло. Виктор Крам. Я не могла вспомнить, мог ли Виктор сделать что-то, чтобы вызвать неприязнь Северуса. Возможно, это произошло ещё во время того давнего турнира, к которому я не была причастна. — Ты знаешь, кого он имеет в виду? — я кивнула. — Тогда я оставлю тебя одну. Я собираюсь отдохнуть. Это был долгий день. С этими словами он подошел и растянулся на кровати, пружины которой заскрипели под его весом. Всё же мне следовало выбрать лучшую комнату. Я наклонилась и разложила пергаменты на столе. Чарли Уизли был жив, и Северус знал, как связаться с ним и Виктором! Я села и стала вспоминать, когда в последний раз видела их обоих. Это был свадебный пир Билла и Флер. Мне пришлось мысленно отбросить воспоминания, потому что лица всех гостей начали всплывать в моей голове, и моя психика начала восставать против боли. Я была уверена, что они оба помогут, если я попрошу, мне просто нужно было подобрать правильные слова. Я не знала, что написать, вернее, как это написать. Я несколько раз поднимала перо, и каждый раз моя рука опускалась. В конце концов я отодвинулась от стола и закуталась в мантию Северуса, так что даже пальцы моих ног не выглядывали. Если я закрывала глаза, то могла представить, что он здесь, со мной. Повинуясь собственной прихоти, я начала рыться в его карманах в поисках чего-нибудь, что принадлежало бы Северусу, нашла обрывок пергамента и развернула его: «Г.: «До того дня, когда Бог соизволит открыть человеку будущее, вся человеческая мудрость заключена в этих двух словах: Жди и надейся, — Александр Дюма. Будь сильной, — С.». Я прижала руку к губам, подавляя то ли смешок, то ли всхлип, который пытался вырваться у меня. Он знал, что я обыщу его карманы. Конечно, знал. Я перевернула его послание и после минутного размышления написала свой ответ: «С.: «Надо пожелать смерти, чтобы узнать, как хорошо жить». — Александр Дюма. Я не сомневаюсь. — Г.». Сунув записку обратно в его карман, я наклонилась к столу и написала свои письма. В конце концов, это было не так уж и сложно, мне просто нужно было напоминание, что надеяться больше не глупо. Безусловно, судьба нанесла всем нам тяжелый удар, но я твердо верила, что теперь, когда этот человек за моей спиной, судьба может быть поставлена ​​на колени. Я разбудила Нотта, когда закончила, и вскоре он ушел с моими посланиями. Со всеми тремя. Следующей ночью я увидела Северуса, но не так, как ожидала.