Принцесса Гриффиндора

Мои ноги едва касались ступенек, когда я мчалась вниз по лестнице. Я забежала в недавно увеличенную комнату и первой увидела Надю. — Ты видела Северуса? — Снейпа? Он пошел туда после того, как забрал свои вещи со стола. Лучше поторопись, он двигался быстро. Я вылетела из комнаты и помчалась по коридору. Я сбежала через два лестничных пролета, пока не оказалась в холле, но и там его не увидела. Ангел вопросительно посмотрела на меня. — Ты видела Северуса? — Нет, он не спускался сюда. Значит, он еще не ушел. Я повернулась и побежала вверх по лестнице к лазарету, но тот был пуст. Я пыталась придумать, куда мог пойти Северус? Он не добрался до первого этажа, но покинул восточное крыло. Его не было в лазарете, который был единственной комнатой, о которой он спрашивал ранее. Внезапная мысль поразила меня, и я выскочила обратно в холл и спустилась еще на один лестничный пролет в нашу комнату над кухней. Дверь была заперта. Я постучала. Я ничего не слышала, но все комнаты звукоизолированы, так что это ничего не значило. Я снова постучала. Мне не потребовалось много времени, чтобы начать отчаянно колотить. В конце концов дверь распахнулась. — Что? — прошипел он. Я отступила, внезапно испугавшись выражения его лица, и посмотрела себе под ноги. — Нам нужно поговорить. Он высунул голову в холл и огляделся. — Где твой косолапый друг? — Северус, впусти меня. Он отступил и вернулся обратно в комнату. Я закрыла за собой дверь. Комната была разрушена. Столы были разломаны, стулья опрокинуты, набивка с подушек вывалилась наружу, будто их выпотрошили. Только диванчик и кровать остались нетронутыми. Огонь потушен — в комнате было темно и холодно, ее освещала только одна печальная свеча на каминной полке. Я думала, что он, пришел в эту комнату, ища в нем убежище, но было больше похоже, что он пришел сюда, чтобы совершить своего рода опосредованную месть. — Думаю, мне нужно объяснить… — я начала говорить, но во рту внезапно пересохло. Он стоял, прислонившись спиной к противоположной стене, подперев одну ногу и его согнутое колено торчало из-под мантии. Его руки были скрещены на груди, а волосы ниспадали ему на лицо, что делало его образцом воинственной угрюмости. Я подумала о Викторе, которого только что отвергла и оставила стоять на чердаке, и услышала голос Чарли в моей голове «Ты точно помешалась!» Это заставило меня стиснуть зубы. — Послушай, нам нужно поговорить. Мне нужно кое-что сказать тебе. Может нам лучше присесть, чтобы мы могли говорить, как цивилизованные взрослые? Он не ответил, он просто крепче сжал руки, и я заметила, как его колено начало подпрыгивать вверх и вниз. — Нам нужно поговорить, Северус. Я не могу просто стоять здесь и не получать от тебя ответа! Мне нужно знать, о чем ты думаешь! Не я проклятый читатель мыслей в этой комнате, — мне пришло в голову, что он тоже не был хорошим телепатом сейчас: с этими волосами, закрывавшими его лицо. — Я не понимаю, о чем еще нам можно было бы поговорить сегодня. На самом деле, Принцесса, я не уверен, есть ли у нас необходимость вообще вести какие-то разговоры теперь. Немного удачи и планирования, и ты будешь свободна на следующей неделе, и моя клятва будет выполнена. А теперь почему бы тебе просто не пойти и не найти одного из своих новых парней и, черт возьми, оставить меня одного! Меня охватили гнев и боль. Чувства были настолько сильными и внезапными, что я ахнула и отступила. К этим чувствам примешивались внезапная глубокая незащищенность и почти парализующая паника. Я не могла сосредоточиться из-за того, что внутри меня бурлило столько эмоций, поэтому я схватила одну из них и застряла в ней. Я выбрала гнев. Я не пропустила, как отвратительно Северус выплюнул «Принцесса», и это меня и взбесило, и ранило одновременно. Я начала думать, что, возможно, Чарли был прав. Принять такое поведение означало потворствовать ему. — Кем, черт возьми, ты себя возомнил, Снейп! Я пришла сюда по доброй воле, чтобы поговорить с тобой о чем-то важном, и после всего, через что мы прошли, ты даже не можешь оказать мне честь и просто посмотреть на меня! Нет! Ты просто стоишь там и ведешь себя как проклятый ребенок! Он оторвался от стены так быстро, что я моргнула. — Может я и ребёнок в каком-то смысле, но, по крайней мере, я не гребаная шлюха! — крикнул он мне в лицо. Мы оба замерли. Я закрыла глаза, когда почувствовала, как вся кровь сошла с моего лица, и почувствовала, как мое тело умирает внутри. — Что ж, — сказала я с удивительным спокойствием, когда повернулась и пошла обратно к двери. — Итак, правда наконец вышла наружу. Да, Северус, хороший мальчик, я — шлюха. Десять баллов Слизерину за то, что ты ловко выяснил ослепляюще очевидное. Я услышала позади себя сдавленный звук, но мне было все равно. Я даже не замедлилась, когда подошла к двери и открыла ее. — Нет! — закричал он. Дверь вырвалась из моей руки и захлопнулась. Я потянулась, чтобы открыть ее снова, но она не сдвинулась с места. — Открой чертову дверь, Снейп, — сказала я, не оборачиваясь. — Прости, Гермиона, я не это имел в виду. — Мне все равно, открой чертову дверь, сейчас же! На меня обрушилось что-то тяжелое, и мне пришлось упереться рукой в дверь, чтобы не упасть. Я посмотрела вниз и увидела Северуса на полу, его руки обвились вокруг моих ног, а его лицо уткнулось в мои колени. Его мантия растеклась по полу, словно пролитые чернила. Я слышала его сдавленные рыдания, когда он повторял «только не снова… не это имел в виду» опять и опять. — Отпусти меня, Северус. — Пожалуйста, Гермиона, я беру свои слова обратно! Я никогда не хотел причинять тебе боль! Я не имел этого в виду! Я соглашусь делить тебя! Обещаю, я сделаю это, и ты никогда больше не услышишь от меня и слова плохого! Я дам клятву! — я выбила палочку из его руки, прежде чем он смог сделать что-то подобное. Он вскрикнул, но снова бросился мне в ноги. — Я соглашусь делить тебя! Прости меня! Пожалуйста, не оставляй меня! Мы можем просто быть друзьями! Я никогда… тебе больше не придется спать со мной! Пожалуйста, не оставляй меня! — Посмотри на нас, Северус, разве это дружба? Ты запираешь меня здесь и удерживаешь против моей воли. Ты называешь меня словом, которое, как ты знаешь, причинит мне боль. Черт возьми, ты ударил меня ножом, ублюдок! — я закричала на него, и только когда почувствовала жжение в своей руке, поняла, что ударила его. Я не хотела, это просто случилось. Его голова дернулась, и он посмотрел на меня в полнейшем удивлении и шоке. Я задавалась вопросом, удивили ли его больше мои слова или мои действия. — Нет, — тихо сказал он. — Нет что? — огрызнулась я. Он отпустил мои ноги, и я отступила от него и в панике поняла, что загнана в угол. Я со страхом посмотрела на него. Он поднял на меня взгляд, затем его глаза расширились, он одним плавным движением поднялся с пола и попятился через всю комнату. — Я не ударил тебя ножом. Я имею в виду, ударил. Но не потому, что я был зол, ну, я был, но не настолько. Черт побери, Гермиона, я только что услышал, как ты сказала Уизли, что любишь его! Но я бы никогда не стал… нужна была кровь. — Стоп, в твоих словах нет никакого смысла. — Это была магия крови, Гермиона. Для этого требовалась кровь, взятая силой: лучшее, что я мог сделать, это кровь, взятая грубо. Я думал, ты знаешь… — Нет, я ни черта не знала о твоем маленьком ритуале. Я была занята, объясняя Чарли Уизли наедине, почему твоя жизнь была так чертовски важна! — Объясняя? Тогда ты не… Но я слышал, ты сказала, что любишь его, — его голос походил на голос растерянного ребенка. — Северус, ты приревновал меня? Он посмотрел на меня, и я увидела все по его лицу. — Северус, как ты мог ревновать? Ты знаешь, кто я, что мне приходилось делать даже после того, как мы с тобой… ну, даже после! Мне и в голову не приходило, что ты ревновал! Боже всевышний, Северус. Я была с половиной волшебников Британии! Какого черта ты выбрал себе проститутку в качестве любовницы, если ты собственник по природе? — Я не знаю, кто я по природе, Гермиона! Я знаю, что эти другие мужчины ничего для тебя не значили. — Тогда почему… ох! Но Чарли и Виктор значат? Это все? Ты думаешь, что они представляют собой какую-то угрозу, да? Как я могла это пропустить? Это гложет тебя весь день? Это? Вот почему ты был так холоден ко мне? И ты ни разу ничего не сказал, не просил заверений! Ты просто позволил этому разъедать тебя до… ну, до этого, — я слабо обвела рукой комнату. — Гермиона, пожалуйста, поверь мне, я никогда не причиню тебе физического вреда в гневе. — Чертовски похоже на это. — Мне очень жаль. Прости меня. — Теперь я понимаю. Я махнула рукой, как будто это могло прояснить мои мысли. — Значит, ты прошла ритуал без предупреждения? — спросил Северус. Его голос был полон беспокойства. — Да. — Вот почему ты кричала. О боги, я хотел бежать к тебе, чтобы быть тем, кто тебя обнимает, но этот проклятый болгарин был весь вокруг тебя, и я… Я потерял концентрацию, я почти отпустил заклинание, прежде чем оно было завершено. И я… — И ты страдаешь от негативной реакции? Виктор сказал, что ты можешь пострадать от отката. Вот почему все так быстро вышло из-под контроля? — он стоял там, смотрел на меня своими большими, как блюдца, глазами и кивнул. Я вспомнила, как заклинание подействовало на меня, подвергнув меня этим ужасным темным чувствам. — Ты не можешь контролировать свои эмоции прямо сейчас, не так ли? Он отрицательно покачал головой. — И я, черт возьми, просто ударила тебя, — я заплакала. — А теперь я чувствую себя монстром. — Пожалуйста, не бей меня больше, Гермиона, — это прозвучало очень тихо. Северус говорил, как ребенок, подвергшийся насилию, и я была уверена, что он им и был. — Мне очень жаль, что я ударила тебя, Северус. Клянусь, я больше никогда не сделаю этого, — я почувствовала, что меня тошнит: желудок скрутило, но тяжесть быстро утихла, и я просто заплакала еще сильнее. Северус подлетел ко мне с раскинутыми руками, но остановился, а затем попятился. Я видела, что он был почти на грани, пытаясь обрести контроль над своей потребностью в утешении и своей потребностью не заставлять меня чувствовать себя в ловушке. Я бросилась к нему в объятия, и его руки тут же сомкнулись вокруг меня. — Мне очень, очень жаль, Гермиона. Я презираю это. Я не могу вынести того, что теряю контроль. — Все в порядке, Северус. Давай будем действовать осторожно и постараемся не усугубить ситуацию, да? — Ты не должна, Гермиона. Я смогу делить тебя с кем-то, я пойму. Просто будь моим другом, это все, о чем я прошу. Я не хочу полностью тебя потерять. — Шшш, тише, Северус. Тебе не придётся делить меня: я с тобой, и только с тобой. Он замер, и я почувствовала его вес, когда он навалился на меня. — Давай сядем, — предложила я, выбирая, что было ближе: кровать или диванчик. Мы сели рядом друг с другом на край кровати, и он поднял с пола свою палочку. Взмахнув рукой, зажег все свечи в комнате. Он сунул палочку обратно в рукав, затем обнял меня, как будто боялся отпустить, и я оказалась в основном у него на коленях. Я взяла его руку, ту, что была ранена, в свою и посмотрела на маленькие розовые свежезажившие шрамы. Я нежно потерла их, и он вздрогнул. — Ты не собираешься бросить меня ради Крама? — спросил он. — Нет. Я сказала ему нет. — А Уизли? — Как брата, Северус, я всегда буду любить его как брата, так же как я всегда буду любить Виктора как друга. Наступила долгая пауза, когда он затаил дыхание, пытаясь справиться со своими эмоциями. — А я, Гермиона? Я не знала, что делать с этим Северусом. Его чувства были так обнажены, и мне было страшно видеть его таким напуганным. Я решила говорить правду. — Господь свидетель, Северус, я люблю тебя, — он закрыл глаза, запрокинув голову вверх и крепче обхватив меня руками. — Подожди! Послушай меня! Я люблю тебя, Северус, но ты можешь найти кого-то лучше, чем я. Я так боюсь, что ты поймаешь себя в ловушку и застрянешь со мной. Когда мы победим, а мы сделаем это, потому что ты дал клятву, и я не сомневаюсь в тебе, тогда ты будешь свободен, Северус. Ты будешь свободен делать свой собственный выбор и быть самим собой. Ты замечательный человек, Северус, и у тебя будет шанс жить респектабельной жизнью с уважаемой женой, и ты не должен связывать себя со мной. Я не хочу, чтобы ты в какой-то момент решил, что я поймала тебя в ловушку, пока ты был уязвим. Я не смогу этого вынести. Я всегда буду твоим другом, даже если ты решишь бросить меня. Я всегда буду рядом. — Ты потеряла свой проклятый ум, женщина? — впервые с тех пор, как я вошла в комнату, он звучал рационально. Я развернулась в его руках так, чтобы видеть его лицо. — Нет! Я говорю серьезно, Северус. — Ты чертова идиотка, вот кто ты. Ты серьезно думаешь, что я уйду от тебя, потому что мир снова стал нормальным? Или что я внезапно брошу тебя ради шанса в приличном обществе? Ты вообще хоть знаешь меня? Боги, женщина, я принимаю каждую минуту, что мы вместе, как благословение, каждый взгляд, который ты даришь мне, как подарок, и я дорожу каждым воспоминанием о каждом моменте, когда ты обнаженная держала меня в своих руках, будто мой личный ответ на вопрос существует ли Бог. Давай прямо сейчас проясним одну вещь: я люблю тебя, Гермиона. Я никогда не перестану. И как только я снова обрету контроль над своими бешеными эмоциями, если ты захочешь оставить меня завтра ради кого-то другого, я отпущу тебя. Но я буду оплакивать свою потерю всю оставшуюся жизнь. — Но ты не ясно мыслишь! Ты в ловушке! — Я и не хочу быть свободным. — Но тебе никогда не позволяли делать свой собственный выбор! — О, я сделал свой собственный выбор, Гермиона. Я думаю, что мне будет намного лучше, если тот, кому я доверяю, будет делать выбор за меня. — Но я просто… — Нет! — он закрыл рукой мой рот. — Не говори мне этого. Больше никогда. Мы все сделали то, что должны были сделать, чтобы выжить: это не определяет нас, это просто добавляет глубины. Ты великолепная женщина, Гермиона. Если бы у тебя был шанс прожить свою жизнь в мире, ты бы прожила ее, сохранив эту веру в себя нетронутой. И, несмотря на всю боль, я не могу сказать, что сожалею обо всем, потому что, если бы всего этого никогда не произошло, у меня никогда не было бы шанса любить тебя, и моя жизнь была бы ничтожной. Даже если бы это избавило тебя от всех лет этой боли, Мерлин помог мне быть эгоистичным существом, и я рад, что ты сейчас здесь в моих объятиях. Я крепко его обняла. — Я люблю тебя, Северус.