Принцесса Гриффиндора

Я слышала, как переворачиваются страницы. Простой, будоражащий воспоминания звук, такой обыденный в моей прошлой жизни, был настолько редким теперь, что я заставила себя пробраться сквозь слои тумана, в котором находилась, только для того, чтобы послушать. Я все еще не двигалась, просто слушала. Я слышала и другие звуки: приглушенный скрежет стульев и шаги где-то вдали. Вот! Вот снова этот чудесный звук: книга. Потом я вспомнила, что там, где я была, книг нет, в комнате подо мной никогда не скребли по полу стулья, снаружи в холле никогда не было слышно звука шагов. Должно быть, я все еще сплю. Я проснулась в полной растерянности. Кто-то рядом вздохнул, вскрикнул, и я почувствовала движение магии рядом со мной. Я запаниковала и изо всех сил попыталась сесть. — Тише, Гермиона, ты в безопасности, я тебя держу. — Персик? Я оглянулась и увидела, что нахожусь в комнате над кухней. Вторая кровать была убрана, и комната вернулась к своей первоначальной конфигурации. Персик сидела рядом со мной на кровати, прислонившись к изголовью, и да, у нее на коленях лежала книга. — Вот, выпей воды, — скомандовала она. — У тебя сильное обезвоживание. Я с благодарностью выпила. Я взяла книгу, которая лежала у нее на коленях. Она называлась «Продвинутые восстанавливающие заклинания и Замена проклятых тканей». — Это чудесно, где ты это взяла? — спросила я. — Тео принес её мне, — ответила Персик. Отдельные воспоминания всплыли неполными обрывками. Некоторые провалы в моей памяти были очень глубокими. — Значит Тео в порядке? — Да, Тео пережил эту ночь. Сколько ты помнишь? — Я помню… я… он мертв, не так ли? — едва слышно прошептала я. — Нет, Гермиона. Он не мертв, и он уже в пути. Я послала ему Патронус, как только увидела, что ты пошевелилась. Облегчение заставило меня откинуться назад на подушку, и мне пришлось сделать несколько глубоких вдохов. — А Ангел… — Нет, Ангел мертва. И Дасти. Мы потеряли десять наших девочек, — сказала она, взяв меня за руку. — Кто еще? — спросила я. — Семеро друзей Виктора погибли, одному пришлось удалить ногу. Виктору вернули руку, и они думают, что с ним все будет в порядке. Невилл тоже в порядке, хотя у него все еще есть проблемы. Мы потеряли около сорока человек из леса. Она обняла меня, и мы вместе плакали по погибшим. — Они знали, — сказала она. — Мы все знали, что есть шанс, что у нас ничего не получится. Гермиона, оно того стоило, оно того стоило. Я оттолкнулась и вытерла лицо длинным хлопковым рукавом. — Тише, милая. Давай отведем тебя в туалет. Давай, держись за мою руку. Он будет здесь в любую секунду, ты не захочешь прерывать ваше воссоединение, потому что тебе нужно в туалет. Я изо всех сил пыталась встать с кровати, и Персик быстро поднялась, чтобы поддержать меня за спину. — Почему я такая слабая? Я была ранена? — Нет. Ты и еще несколько человек отключились после битвы. Уоррингтон проснулся прошлой ночью. Ты спала почти три дня. — Три дня? — Да, твой мужчина был здесь большую часть времени, но он был нужен в других местах и ​​не позволял тебе оставаться одной, поэтому мы с Агатой присматривали за тобой, когда он был в Министерстве или варил зелья. Тебе нужно скорее поправляться, я думаю, он начинает перенапрягать себя, и кто-то должен о нем позаботиться. И этот кто-то, черт возьми, не мы. Я медленно прошла через комнату, тяжело опираясь на руку Кэролайн. Я посмотрела вниз и увидела, что на мне длинная старомодная ночная сорочка из хлопка. Я смотрела, как мои пальцы выглядывают и снова исчезают под кружевом на подоле. — Откуда это взялось? — спросила я, поднимая руку и показывая кружевной манжет. — Ха, я надеялась, что ты сможешь мне это объяснить. Я не знаю, он её преобразовал или позаимствовал у своей матери. Как бы то ни было, я догадываюсь, что он хотел сказать всей этой тканью. Я думаю, это делает его милым. Только не говори ему. Я не хочу умирать теперь, когда мы наконец победили. Он был настоящим ублюдком, пока ты была без сознания. Эффективен? Да. Приятен? Не очень. Я фыркнула, и почувствовала, как приятно снова улыбнуться. Если бы кто-то другой помогал складывать ярды ткани моей сорочки, чтобы я могла сесть на унитаз, это было бы унизительно. Однако между нами с Персик не осталось ни секретов, ни гордости, поэтому я даже не потрудилась скрыть вздох облегчения. Потребности были удовлетворены, лицо вымыто, зубы почищены, и я снова почувствовала себя почти человеком. Мы только вышли из ванной, как услышали топот ног по лестнице где-то вдалеке. — Теперь здесь так шумно, — заметила я. — Агата не стала снова использовать заглушающие чары, она говорит, что из-за шума это звучит как дом. Тео и я обнаружили это на собственном горьком опыте прошлой ночью, когда Чарли и Руби начали стучать в стену, потому что мы их разбудили… Приготовься, я думаю, что это наш Герой-любовник. И действительно громкие шаги слышались все ближе. — Я сомневаюсь: он никогда не издавал столько шума, патрулируя коридоры Хогвартса. — Скорее всего, он никогда и не ждал трех дней, чтобы поговорить с женщиной, которая перед этим вызвала его из мертвых. — Всё было не так. — Как скажешь, но позже мне нужны будут подробности. Пока улыбнись. Она повернула меня к двери и крепко обняла за плечи. — Как я выгляжу? — Убого. — Спасибо за это. И тут дверь распахнулась. Он стоял в дверном проеме и оценивал представшую перед ним картину: мы с Персик цеплялись друг за друга посреди комнаты. Он выглядел изможденным, но был одет элегантно, в хорошую мантию. Его волосы были подстрижены ровно до плеч. Он выглядел усталым, недокормленным и очень раздраженным. Другими словами, он был похож на профессора Снейпа и совсем немного на моего Северуса. — Почему она встала с постели? — требовательно спросил он. — Я нуждалась в… — Я задал вам вопрос, мисс Уильямс. — Я отводила ее в туалет. — Как долго она не спит? — Пятнадцать минут? Я дала ей стакан воды, но ей нужны зелья, и ещё воды. — Спасибо, мисс Уильямс, за вашу помощь. Можете идти, — он шагнул в сторону и вежливо, но жестко указал в коридор за дверью. — Да, ммм, но если я отпущу ее, она упадет, и, судя по тому, как она трясется, я думаю, это может разозлить ее еще сильнее, чем вы уже это сделали. Она так хорошо меня знает. Его лицо слегка побледнело, и он рванулся вперёд. Он обвил руками мои ноги и плечи и поднял меня, будто я ничего не весила. Меня окутал его запах: свежего дождя и лимонной травы. — Простите меня, — сказал он нам обеим. — Я был… ну, никто из нас не в лучшей форме. — Все в порядке, вот, позвольте мне поправить одеяла, а потом я пойду. Гермиона, я проверю тебя позже. Министр, может мне прислать немного еды? — Пожалуйста, и еще раз спасибо, мисс Уильямс, — на этот раз он звучал искренне. — Спасибо, Кэролайн, — добавила я. Она улыбнулась и тихо закрыла за собой дверь. Он уложил меня на кровать и укрыл одеялом. Обернувшись к прикроватной тумбочке, он вынул из карманов около дюжины пузырьков с зельями. Он повернулся к кровати, вытащил свою палочку и начал произносить диагностические заклинания, пока я сидела там, скрестив руки, и смотрела на него. — Разве вы не собираетесь сказать мне «привет» для начала, министр Снейп? — фыркнула я. — Вы не возражаете, если я для начала проверю ваше физическое состояние, мадам судья Грейнджер? — отрезал он. — Возражаю. И о чем ты, черт возьми, говоришь? Я не могла стать членом Визенгамота, я спала! — Можешь, потому что я назначил тебя, они сделали меня проклятым диктатором, поэтому я использовал свои неограниченные в настоящее время исполнительные полномочия и сделал тебя одной из них. Ты — Верховный Чародей Визенгамота. Я повешусь, если они сделают только мою жизнь несчастной. — Ах, значит, я буду несчастна вместе с тобой? — Да, черт побери, до конца твоей жалкой жизни, — он повернулся, взял четыре зелья и бросил их мне на колени. — А теперь заткнись и выпей эти зелья, женщина, а я принесу тебе чашку чая. Пока я пила, моя голова шла кругом от раздражения и замешательства. Я прикусила губу и потянулась за стаканом воды. Северус вернулся к кровати и сел рядом со мной, поставив поднос с едой на кровать рядом с моими ногами. Он забрал у меня стакан и заменил его чаем. — Пей. Я посмотрела на него через край чашки и увидела, насколько он зол, раздражен и измучен. Он взял с подноса тарелку с супом и протянул мне, забрав мою чашку с чаем. — Ты все еще любишь меня, правда? — спросила я со смесью плохой иронии и крайнего ужаса. — Отчаянно. Теперь ешь этот проклятый суп. — Значит, мы просто отбросим эту чушь про «любящие сердца воссоединились и жили они долго и счастливо​​»? — Ну, я не знаю, как у тебя, но это мое первое «долго и счастливо», и пока оно немного не оправдывает мои и без того заниженные ожидания. — Расскажи мне, — Северус ответил мне одним из своих фирменных многозначительных взглядов. — Ладно, рассказывай мне, пока я ем свой суп. Он рывком встал с кровати и начал расхаживать по комнате. — Я просто не понимаю, почему не один из этих проклятых Уизли! Я имею в виду, что, черт возьми, было не так с Перси, ради Мерлина? Я думал, что это очевидный выбор! Но нет, они повелись на проклятый символизм и свои эмоции, и это было чертовски единодушно! Правда вышла наружу, теперь они знают, что я был человеком Дамблдора с самого начала, и даже Нотт только раз смущенно посмотрел на меня, прежде чем и он вернулся к гребаному поклонению герою! Это вышло из-под контроля! Боги, Гермиона! Они называют меня чёртовым Мужчиной-Который-Выжил! Я понятия не имею, что нужно делать, но я трачу все свое время на это вместо того, чтобы делать что-то полезное, например, больше работать над лечебными зельями для Лонгботтома. — Что случилось с Невиллом? — Он все еще слеп, — Северус отмахнулся от моего беспокойства. — С ним все будет в порядке, как только мы найдем правильное зелье: нет физических повреждений, только урон от заклинаний. Но эти болваны в Мунго — в этом жалком оправдании, а не больнице — не смогут сварить приличное зелье, даже чтобы спасти их собственные жизни, а мне просто не дали достаточно времени. Я не хочу быть проклятым министром магии! Я не знаю, что мне делать со всеми невинными людьми, которые были все это время в Азкабане! Я не имею ни малейшего понятия, как вернуть людям их законные дома. Я понятия не имею, что делать с сорока сиротами, которые оказались под опекой министерства. Мне наплевать на восстановление гребаной правовой системы, свободу прессы, права человека, права магических существ, свободную торговлю, тарифы, налогообложение. Мне плевать на возвращение Святому Мунго бесплатной системы оказания медицинских услуг, как это было раньше, или даже на предстоящие судебные процессы над предыдущей администрацией! — Тебя это очень злит, — понимающе сказала я. — Ты чертовски права, я злюсь. Я злюсь на всех них! Как они посмели так со мной поступить! Разве я не заслуживаю отдыха? Разве я не могу отползти прочь, выполнив свой долг? Разве мне нельзя побыть с женщиной, которую я люблю, хотя бы гребаную неделю? А ты! Не думай, что я уже не сержусь на тебя, глупая девчонка! Я ждала этого. — О чем, черт возьми, ты думала забираясь на этот стол? Знаешь, насколько я близко подошел к тому, чтобы самому тебя проклясть? Разве я не говорил тебе оставаться за Лонгботтомом? Разве я не просил тебя не вести себя глупо? Разве я о многом тебя просил? Его грудь вздымалась, когда Северус яростно втягивал воздух. Его руки были стиснуты, а лицо исказилось от ярости, и я видела, что он пытался держать в узде то немногое, что у него осталось. — Ты напуган, — сказала я мягко, просто констатируя это как факт, а не упрёк. — Я в ужасе, Гермиона. — Скажи мне почему, любимый. — Потому что им так много нужно от меня, и я не знаю, как быть тем, кем все хотят меня видеть, — Северус остановился у изножья кровати, и я увидела, как его плечи опустились, а на лице отразились страх и беспокойство. — Я не знаю, как управлять правительством. Я не знаю, как сделать их снова счастливыми. У меня нет опыта в этом. Знаешь, что ответили эти гребаные ублюдки, когда я им это сказал? Они сказали: это ведь не сильно отличается от того, чтобы быть директором школы? Как будто это не при мне в школе были убиты абсолютно все! Разве они забыли? Всё, к чему я прикасаюсь, превращается в смерть и пепел! Я принимаю ужасные решения! Я не знаю, как не делать этого, и я боюсь, что уничтожу то, что осталось от нашего мира. Я напуган тем, что должен быть министром! Я напуган тем, что должен всем управлять! И я пребываю в абсолютном чертовском гребаном ужасе от того, что стану отцом! Я моргнула. Его лицо стало удивительно бледным, прежде чем снова застыть в своей бесстрастной маске. Слова и образы начали воспроизводиться в моей голове. Я услышала, как голос Гарри сказал: «Он возвращается, чтобы присмотреть за вами обоими…» Я вспомнила, как Персик просила меня позволить ей проверить мой живот. Я вспомнила его руку, прижимавшуюся растопыренными пальцами к моему животу. А потом я вспомнила всплеск неконтролируемой магии, которая так ярко закружилась вокруг нас в этой самой комнате, что я чуть не ослепла тогда. В ту ночь, когда он использовал свою собственную кровь, чтобы запечатать чары этого Дома. Я неаккуратно бросила тарелку с супом обратно на поднос и обеими руками накрыла свой живот.