Принцесса Гриффиндора

Нежная рука коснулась моего лица, и низкий бархатный голос произнес: — Гермиона. Я открыла глаза и обнаружила, что Северус уже принял душ и оделся, и сидит теперь рядом со мной на кровати. — Я проснулась, — пробормотала я. — Который сейчас час? — Четыре часа утра. Есть кое-что, что мне нужно сделать, и я хочу, чтобы ты пошла со мной. — Так рано? Что это? — я пыталась выбраться из одеяла, и Северус отступил, чтобы дать мне место. — То, что меня просил сделать Альбус, и рассвет — лучшее время для этого, — ответил он. Северус повернулся и поднял с пола небольшой чемодан. — У меня здесь есть для тебя одежда. Собирайся, любимая. Ты покидаешь это место. Он шагнул в сторону и подошел к подносу с завтраком на столике у дивана. Покидаю это место. Эта идея меня одновременно взволновала и напугала. Я не теряла времени зря. Я вышла из туалета так быстро, как только позволяли мои шаткие ноги, и надела принесенную для меня Северусом, довольно мрачную мантию. После чашки чая и булочки с маслом я выпила зелья, которые он мне дал. Я надеялась, что они подействуют так же быстро, как и накануне. Северус все это время молчал, складывая книги и одежду в чемодан, и что-то в его манере подсказывало мне, что я никогда больше не вернусь в эту комнату. Я огляделась вокруг, чувствуя прилив внезапной паники, осознавая, как много я теперь оставляю позади. — Вот, — сказал Северус, и я повернулась к нему лицом. Он взял мою левую руку и надел мне на палец старинное кольцо: широкую полосу металла похожего на серебро, украшенную изумрудами и рунической гравировкой. — Это единственное, что ты могла забыть, — сказал он с легкой улыбкой. В его глазах появился торжествующий блеск. Взмах палочки, и кольцо сжалось до идеального для меня размера. — Я люблю тебя, Гермиона. Я всегда буду защищать тебя. Я дам тебе дом и дам тебе то, что ты никогда не захочешь оставить позади. — Это все, что мне когда-либо было нужно, — ответила я. Я пошевелила пальцами в редкой для себя девчачьей манере и широко улыбнулась. Его поцелуй был похож на клеймо: такой же жестокий и жгучий. Не было никаких сомнений в том, что на меня только что заявили свои права официально. Я поцеловала его в ответ так же сильно. Когда мы отстранились друг от друга, Северус поднял руку и мягко погладил меня по лицу. — Я люблю тебя, Северус. Я дам тебе семью, я дам тебе место, которому ты будешь принадлежать, и я всегда буду на твоей стороне. Его глаза закрылись, прежде, чем они стали подозрительно влажными, Северус наклонился и прижался ко мне лбом. — Спасибо, — прошептал он. Он быстро поцеловал меня в нос и повернулся к двери. Мы выходили из этой комнаты в последний раз, и мое сердце переполнилось удивительной гаммой чувств. Северус повел меня вниз по лестнице, и я опиралась на него не только потому, что была все ещё слаба физически, но и потому, что у меня кружилась голова, либо из-за надвигающейся свободы, либо из-за того, что я так много времени провела в постели. Когда мы вышли в холл, где стояла Агата, я уже гораздо тверже держалась на ногах. — Принцесса! — воскликнула она. Отложив стопку пергаментов, которую держала в руках, Агата подбежала, чтобы заключить меня в объятия. Она преобразилась. Ее темная мантия была простой, но элегантной, а на лице отсутствовали тонны макияжа и чар, которые всегда придавали ей вид выцветшей куклы. У нее были мягкие каштановые волосы, зачесанные назад в простой пучок. Она выглядела одновременно и старше, и моложе своих лет. — Как ты, дорогая? — Агата слегка оттолкнула меня и пристально посмотрела в лицо. Сканируя меня взглядом в поисках признаков того, что она так часто видела в прошлом. — Я в порядке теперь. А вы? Как вы справлялись во время боя? — Что ж, это было безумие, конечно. Я в основном просто выполняла поручения и присматривала за стабилизированными пациентами. Я оставалась в нашем лазарете большую часть времени. Было слишком страшно находиться внизу в тренировочном центре: тела внезапно появлялись в самых разных местах. Сейчас уже всех пациентов перевезли в Хогвартс. И я провела ночь, отправляя наших погибших туда, где пройдут сегодня похороны. Мне было неловко, что пришлось искать настоящие имена многих девочек. — Спасибо, Агата. Твое усердие было большим благословением для нас всех, — сказал Северус. — Увидимся на службе позже, но, боюсь, у нас мало времени. У меня есть важное дело, и мы должны идти. — Увидимся позже, Северус, — он уже повернулся, чтобы пойти к двери, но рука Агаты взлетела и схватила меня за запястье. Она подняла мою руку и уставилась на кольцо. Широко улыбнувшись, она быстро обняла меня перед тем, как чмокнуть в щеку и подтолкнуть к двери. Я остановилась в открытом дверном проеме и посмотрела на мир снаружи, где было все ещё темно. Я покидала Дом раньше, обычно без сознания или с помощью камина, но я не была на улице с тех пор, как меня забрали из Азкабана, много лет назад. Я вспомнила себя тогда — прихрамывающую, больную, напуганную девушку, сражающуюся с ветрами Северного моря, когда она выходила из тюрьмы, думая, что идет на казнь. Я помню, как смотрела на бескрайний океан, мечтая о том, чтобы у меня хватило сил вырваться от моих стражников и броситься к скалам внизу. «Давай, Гермиона, он рядом». Я рефлекторно подняла лицо и повернулась, чтобы найти Рона. Вместо этого я увидела Северуса, который терпеливо ждал, протягивая мне одну руку, в другой держа чемодан. Я наклонилась и коснулась его руки, он нежно сжал мою и потянул меня через порог. Он укрыл меня своей мантией, обнял, и я оглянулась еще раз, чтобы увидеть, как Агата закрывает дверь, и слезы текут по ее лицу. Я прижалась лицом к его груди и вдохнула запах свежего дождя и лимонной травы. Затем я почувствовала, как он начал вращаться вправо, прежде чем мир с сокрушительным давлением исчез. В моих ушах раздался громкий треск, и я стояла, хватаясь за мантию Северуса, пока тошнота не прошла. Он крепко обнял меня и гладил по спине, пока не почувствовал, что моя хватка ослабла. — Порядок? — спросил он мне на ухо. — Да. Да, я так думаю. Он расслабил руки, и я повернулась, озираясь по сторонам, пока не увидела ворота Хогвартса. Я посмотрела на Северуса. — Это задание, которое дал тебе Альбус… Он просил тебя сделать это перед смертью? Северус взял меня за руку и повел к замку. — Нет, — ответил он, постукивая палочкой по воротам, чтобы снять защиту. — Он попросил меня сделать это четыре дня назад. Мы молча двинулись вверх по тропинке, пока не свернули к большой лужайке, освещённой приближающимся рассветом. Вид огромного открытого пространства наполнил меня внезапным ужасом, и мои колени подогнулись. Северус в тревоге повернулся ко мне, но я не могла ничего объяснить, я не могла говорить. Когда я попыталась, из моего горла вырвался лишь жалкий писк. Мое сердце начало колотиться, и я почувствовала немедленную потребность сбежать и спрятаться. Я спряталась в самом безопасном месте, которое смогла найти: я бросилась на Северуса и уткнулась лицом в его мантию. — Посмотри на меня, — я этого не сделала. — Гермиона, посмотри на меня, — я не могла. — Мне нужно, чтобы ты взглянула на меня, Гермиона. Я могу отправить тебя в безопасное место, если хочешь. Но будет лучше, если я постараюсь выполнить свою задачу на рассвете, и ты нужна мне. Я подняла лицо на звук его голоса, но не открывала глаз. — Я не хочу оставлять тебя! — сказала я. — Тогда открой глаза, я могу помочь. Поверь мне. Когда я наконец это сделала, его руки обхватили мое лицо, и всё, что я видела перед собой — глаза Северуса. В моей голове вспыхивали образы: Большое помещение в недрах Министерства, когда меня впервые изнасиловали. Комната охраны, кишащая крысами, в Азкабане, где я подверглась ужасным действиям. Маленькая раскладушка на чердаке — единственное место, где меня не лапали и не щупали. Руки Северуса, где я была действительно в безопасности. Чувство паники начало утихать, а тепло и спокойствие, которые я испытывала всякий раз, когда он обнимал меня, усиливались. Я не заметила, как Северус отпустил меня и отступил, пока он не прервал зрительный контакт. Я огляделась на широкое открытое пространство и почувствовала себя неуютно, но мне больше не было страшно. Его рука легла мне на плечо. — Ты была не единственной, с кем это случилось. Несколько девушек из Азкабана тоже прошли через это, — сказал он. — Что ты сделал? — Я отключил спусковой крючок твоего страха. На самом деле ты не боялась находиться на улице, ты боялась быть не в безопасности. Это не редкость среди освобожденных заключенных. Он взял меня за руку и повел к замку. — Пойдем, времени мало. — Что нам нужно сделать? — Отправить кое-кого домой. Мы молчали остаток пути до замка. Мой разум наполнился воспоминаниями и эмоциями, когда я разглядывала башни. Я оглянулась вниз с холма в сторону хижины Хагрида и затосковала, вспоминая все эти каменные лепешки и ужасные чашки чая, которых никогда больше не будет. Теплая рука сжала мою, и я отвернулась. Мы поднялись по лестнице и вошли в замок через огромные двери. Звук закрывающихся за нами дверей разнесся по коридорам. Я заметила, что его рука в моей стала липкой, и внезапно вспомнила о годах, которые он провел здесь в поисках, мучимый призраком, пытаясь выполнить свою миссию. Северус впервые вернулся сюда с тех пор, как нашел диадему, и теперь я поняла, почему он сказал, что я нужна ему здесь. — Куда мы идем? — прошептала я. — Я не узнаю, пока мы не доберемся, — загадочно ответил он. Мы ходили вверх и вниз по лестницам и пустым коридорам, к сожалению, лишенным каких-либо картин или гобеленов. Я была глубоко благодарна за зелья, которые вернули мне силы. Северус повел нас по коридору, о котором я никогда не знала, и вниз по лестнице, пока мы не спустились в подземелье. Когда мы проходили мимо потрепанных, но почти не поврежденных доспехов, Северус внезапно остановился. Я подняла глаза и увидела, что мы были прямо перед его старым классом зельеварения. Я посмотрела в открытую дверь и поняла, что заставило его так внезапно остановиться. Ох. Перед нами, посреди класса, парил призрак Минервы МакГонагалл. Она взглянула на нас, не говоря ни слова, но затем черты ее призрачного лица исказились в устрашающем выражении, она вскинула руки перед собой и стала приближаться к нам. — Северус! — в ее голосе сквозило отчаяние. — Нет! — крикнула я и встала перед ним, широко раскинув руки, прикрывая его собой. Минерва остановилась прямо в дверном проеме и посмотрела на меня с удивлением, а затем выражение ее лица изменилось на такую знакомую гордость мной. — Значит, так и есть, — сказала она. — Я вижу, что вы защищаете своего избранника, но вы неправильно меня поняли, мисс Грейнджер, я не хотела причинить Северусу вред, я хотела попросить у него прощения, — ее глаза поднялись к его лицу, когда она добавила: — Если это вообще возможно. Я повернулась, чтобы посмотреть на Северуса, и увидела, как ему больно. Губы его искривились, по лицу текли беззвучные слезы, и, наконец, он смог выдавить из себя: — Тебе не за что извиняться, Минни. Ее лицо исказила боль. — О, мой мальчик, так много того, за что я должна извиниться. Я должна была знать. Мистер Лонгботтом наконец объяснил мне все, и с тех пор я ждала тебя здесь. Я была так ужасна с тобой! — Минерва подошла ближе и сделала бесполезный хватающий жест. Я отступила с дороги, хотя это было бессмысленно. — Ты сделала то, что считала необходимым, чтобы защитить учеников. Это было единственное, что ты могла сделать. — Я никогда не давала тебе возможности объяснить! Я даже не думала, что у тебя могла быть причина. Я даже не думала, что твоему убийству Альбуса могло быть какое-то объяснение! Северус, как ты можешь так легко меня простить? Я ненавидела тебя! Я была жестока с тобой, потому что это казалось правильным! Я проведу остаток вечности, сожалея о том, что я была таким неверным другом тебе, мой мальчик. Северус шагнул в класс, и призрак поплыл назад. Я последовала за ними в комнату. — Нет. Нет, ты не будешь этого делать. Ты защищала своих подопечных, у тебя не было возможности узнать, что я невиновен, Минерва, я был бы мертв, если бы кто-нибудь хотя бы заподозрил. Даже если бы ты дала мне шанс объяснить, я не сделал бы этого. Было слишком много рисков. — Тем не менее, мне очень, очень жаль, Северус. — И снова я говорю, тебе не за что просить прощения. Но есть одна вещь, которую мы должны сделать, Минерва, и момент настал. Она посмотрела на него в растерянности и с непониманием, а я — в удивлении. — Это никогда не было твоим путём, Минерва. — Я осталась здесь из-за страха, как и многие из них, — сказала она с неопределенным пренебрежительным жестом в сторону замка. — Ты опасалась за их безопасность, ты не боялась смерти. Теперь они все в безопасности. Альбус… просил меня отправить тебя домой. — Северус… это возможно? У нас с ней было одинаковое выражение лиц. — Я не вернулся бы из загробной жизни, не будучи… затронутым, — ответил он. Северус протянул руку ладонью вверх. — Позволь мне быть твоей связью, Минерва. Она долго смотрела на его руку, прежде чем подняла свою и подошла ближе. Минерва положила свою руку поверх его и посмотрела на меня. — Позаботьтесь о нем, мисс Грейнджер. Он не так одинок, каким всегда казался. — Да, мэм, — ответила я. Она снова посмотрела на него. — Присмотри за ними для меня, Северус. — Я сделаю это, Минерва, — сказал он. — Пожалуйста, передай Драко мою любовь». Ее губы изогнулись, и она торжественно кивнула. — До свидания, Северус, Гермиона. Я надеюсь, что не увижу никого из вас в течение долгого, долгого времени, но надеюсь услышать много хорошего о вас. Минерва выглядела так, будто собиралась сказать что-то еще, но резко повернулась и посмотрела через мое плечо, приоткрыв рот в счастливом изумлении. Я повернулась, чтобы увидеть то же, что и она, но коридор был пуст. Когда я перевела взгляд обратно, ее уже не было. Я подошла и обняла Северуса за талию. Он стоял неподвижно, долго глядя в никуда, прежде чем его руки поднялись и погладили мои плечи. — Спасибо, — сказал он. В ответ я просто обняла его сильнее. Мы шли обратно через замок, держась за руки, пока не достигли класса трансфигурации. Северус остановился у двери и осмотрел стены, пока не нашел подходящую пустую нишу. Он достал из кармана уменьшенную картину. Постучав по ней палочкой, вернул ей прежний размер и повесил на стену. Северус положил ладонь на портрет спящей Минервы МакГонагалл, и после покалывающей вспышки магии она проснулась. Окинув нас беглым взглядом, в явном замешательстве она повернулась и тепло поприветствовала Северуса: — Привет, мой мальчик. — Привет, Минни. — Здесь немного пусто, не так ли? — Не надолго, — ответил он. — Не надолго.