Эпилог. Часть 1
21 декабря 2020 г., 06:14
История Принцессы Гриффиндора началась с шепота надежды, возродившейся с появлением в тот вечер вместе с обычным потоком посетителей моего сломленного человека. И я решила закончить ее воздвижением мемориала всем, кто отдал свои жизни за то, во что переросла эта надежда. Моя же история на этом не заканчивается, но остальное уже и так известно широкой общественности.
В тот первый год мы с мужем лихорадочно работали над восстановлением функционирующего общества.
Многие волшебники с готовностью предоставили свои знания и опыт, чтобы помочь восстановить верховенство закона и права волшебников. Я с гордостью могу сказать, что мы смогли даже расширить их, учтя интересы наших союзников — кентавров, а также предоставив домашним эльфам те права, которые они сами позволили. Северус пересматривал договоры с гоблинами. Я не знаю, из-за того ли, что он все еще был раздражен неудачной сделкой со Смертью, но он проявлял всю свою проницательность в переговорах и яростно вчитывался в мелкий шрифт каждого договора.
Нашим самым большим ресурсом оказались в то время портреты. Люди всего волшебного сообщества пожертвовали изображения своих предков, которые они скрывали после печально известной портретной резни Волдеморта. Приглашённые из разных стран художники усердно рисовали новые портреты и копии, чтобы повесить их в Министерстве и Хогвартсе. Пребывание Северуса в потустороннем мире не прошло для него бесследно: он вернулся с огромным даром. Похоже, того времени, что он провёл, будучи ни живым, ни мертвым, было достаточно, чтобы он мог послужить катализатором для уничтоженных ранее портретов и оживить их.
Нам удалось нарисовать портреты всех сотрудников Хогвартса и большей части бывших директоров школ. Таким образом был сохранен также огромный объем знаний. Таким же образом у нас появились умы сотен бывших членов Визенгамота, которые помогали нам восстановить работу Министерства.
В первую годовщину победы над Волан-де-мортом мы были более чем готовы провести свободные выборы. Одним из последних диктаторских решений Северуса было продвижение кандидатуры Перси Уизли. В день выборов мы с Северусом быстро собрали свои вещи в офисе и выскользнули из министерства с нашим сыном Юлиусом в одной руке и коробками с личными вещами, подарками и письмами с благодарностями — в другой. Я настроилась уступить свой офис любому, имеющему хоть какое-то образование в области права, а Северус с радостью передал бы свои полномочия первому встречному.
Мы были дома, сидели на диване и смотрели, как наш сын спит в колыбели, сделанной для него Невиллом, когда стали приходить письма с поздравлениями. Сначала мы подумали, что все прошло хорошо и дело сделано, но быстро убедились в обратном. Северус уверенно выиграл выборы. Несмотря на то, что на выборах он не участвовал и не позволял никому указать его имя в качестве кандидата в бюллетенях. Подавляющее большинство волшебного населения проигнорировало официальный бюллетень и просто написало его имя на куске пергамента, поставило свою магическую подпись и атаковало Министерство полчищем личных сов.
Так что мы застряли на следующие пять лет, следующие пять и так далее. Северус на второй год назначил меня заместителем министра, и мы вместе обсуждали все важные вопросы. Имея опытных людей на ключевых постах в Министерстве, а также надежное представительство в Визенгамоте, было довольно легко добиваться принятия реформ и изменений.
После того, как большинство ущемлённых в их правах волшебников были возвращены в свои дома или обзавелись новыми, мы посвятили следущий год тому, чтобы снова открыть Хогвартс как школу. В проявлении дальновидности и мелкой мести Северус назначил Перси Уизли директором школы, а потом принялся доводить того до апоплексического удара, контролируя каждое его движение. Невилл Лонгботтом был нанят учителем гербологии, а Виктор Крам занял должность преподавателя защиты от темных искусств. Теодор Нотт стал профессором чар, а его жена Кэролайн — школьной медсестрой. Грег Гойл поселился в хижине лесника и был на удивление доволен, прикрываясь тем, что именно этого их клятва требует от него. Профессор Флоренц вернулся, чтобы преподавать прорицание, а другие профессора прибыли из Дурмстранга и Шармбатона.
Школа была устроена несколько иначе: для тех учеников, которым было отказано в каком-либо образовании в течение пяти лет правления Волдеморта, были сформированы отдельные курсы, поэтому прошло много лет, прежде чем система вернулась к традиционной семилетней учебной программе. Еще одно изменение, которое внес Перси, заключалось в том, что каждый ученик проходил распределение заново в начале каждого года. Немногие оставались на одном факультете все семь лет, и это укрепляло связи, а также помогало развивать меняющиеся сильные стороны каждого ученика.
Все девушки Дома вернулись в общество разными способами. Некоторым из них пришлось не просто, но в последующие годы мы всегда были рядом, чтобы протянуть руку помощи, предоставить кров или просто выслушать, когда это было необходимо. Я не буду говорить, где они и чем занимаются, потому что, за исключением Персик, которой всегда было наплевать, что люди думают о ней, остальные предпочли бы, чтобы прошлое не преследовало их повсюду. Мы все встречаемся раз в год и поддерживаем общение. Иногда мы говорим о своих семьях, иногда — о прошлом, и мы всегда вспоминаем тех, кого с нами больше нет. Что касается Кэролайн: по крайней мере, один раз в год смелый студент делает комментарий о прошлом медсестры, и примерно раз в год тот же студент должен без магии протереть все портреты в замке, слушая сотни лекций от них.
Агата Розье взялась позаботиться о благополучии детей, осиротевших в эту войну. Северус передал ей поместье Малфоев на ее усмотрение, и она превратила его в счастливый, хотя и шумный детский дом. Они с гордостью называли себя «Дети Снейпа», и хотя он ворчал по этому поводу, Северус проводил с ними много времени, слушая их рассказы и раздавая советы. Когда последняя сиротка вышла замуж и уехала, Агата пошла работать в Департамент магического сотрудничества. Семнадцать лет работы арбитром в спорах сорока детей дали ей уникальный набор навыков, и в этом году она была назначена начальником.
Сироты уже восемь раз сделали Северуса почетным дедушкой, и он удивительно снисходителен к ним. Казалось бы, правила, которые он всегда считал обязательными для тренировки молодого ума, просто не существуют, когда дело касается следующего через одно поколения. Северус никогда не устает называть себя мужчиной с сорока четырьмя детьми, и это так, если вы добавите сорок сирот к нашему собственному потомству. Юлиус заканчивает свое обучение чарам здесь, в школе у Тео, и уже получил предложение преподавать в следующем году в Дурмстранге, а Сильвия — аврор. Наша восьмилетняя дочь Бриллиант всегда либо читает, либо тащит своего шестилетнего брата Оберона в какое-нибудь приключение, которое неизбежно сулит нам бардак и неприятности. Сильвия очень привязана к сыну Перси — Артуру, и я ожидаю объявления о свадьбе к Рождеству. Сложно описать ощущение, когда у тебя есть дочь, собирающаяся замуж, в то же время, как тебе приходится следить, чтобы твой младший ребёнок не надел ботинок не на ту ногу.
Северус — суровый, но любящий отец, никогда не уклоняющийся от своих обязанностей. Не раз его важную встречу прерывал вопящий младенец, который не вовремя просыпался, или ребёнок, который готовился к детскому матчу в Плюй-камни. На мой взгляд, для человека, который боялся, что станет ужасным отцом, Северус мог бы написать неплохой мануал на эту тему.
Мы воспитывали наших детей в постоянном хаосе, и Министерство было для них вторым домом в течение пятнадцати лет, пока мой муж был министром магии, и следующих пяти, когда волшебное население, наконец, приняло угрозу Северуса, что он сбежит из Британии, если будет избран снова, всерьёз, поэтому вместо этого они выбрали министром меня. Я руководила министерством один срок, а затем пригрозила стать новым Темным Лордом, и именно так после двадцати лет правления Снейпов, Перси Уизли наконец стал министром магии.
Северус любезно принял должность директора Хогвартс. Перси пошутил о том, что теперь они поменялись ролями, но был более чем счастлив, наконец, перенять бразды правления и стать министром. Северус в основном оставлял его разбираться со всем самостоятельно, если только не чувствовал, что министр собирается совершить крайнюю глупость и нуждается в личном визите.
Моя связь с Гарри и Роном никогда не прерывалась, и в условиях сильного напряжения, например, на поздних сроках беременности или во время родов, я могла довольно свободно разговаривать с ними. Они всегда могли найти связь с маленькой душой внутри меня и часто передавали самые лакомые кусочки — обнадеживающие факты о личности малыша еще до его рождения. Я всегда была рада предупреждениям. К сожалению, именно такой случай привел нас к необдуманному выбору имени нашей младшей дочери. Рон болтал о том, насколько этот ребенок напоминает Фреда и Джорджа своим проказливым умом, в то время как Северус спросил, какое имя я выбрала. Под воздействием болеутоляющего зелья мои слова стали ответом в двух разговорах, прежде чем я потеряла сознание.*
Моя жизнь с того дня, когда мы похоронили наших погибших, была полна: полна жизни, полна любви, полна смеха и полна испытаний. Любовь к друзьям и семье позволила мне принять свое прошлое и научиться верить в то, что жизнь может быть хорошей. Конечно, у меня остались шрамы внутри: я до сих пор чувствую себя неуверенно на больших открытых пространствах. Пикник с детьми в Йоркшир мог внезапно прерваться, чтобы Северус успел отправить детей на поиски лягушек или чего-то подобного, в то время как сам обнимал и успокаивал меня, пока я пыталась обуздать свое бешено бьющееся сердце и избавиться от иррационального чувства опасности. Преимущество жизни с мужчиной, который может читать твои мысли, состоит в том, что мне никогда не приходилось ничего объяснять. Он просто понимает. Если я бывала вспыльчивой или замыкалась в себе, он возвращал меня в реальность мягкими заверениями и напоминаниями о том, что этого следовало ожидать. Мужчина, который никогда не отличался своим терпением, всегда имел бесконечный его запас для жены, которой периодически требовалась возможность ускользнуть, чтобы побыть одной. Действительно, можно сказать, что Северус стал очень терпеливым человеком. Освободившись от ужасной боли и давления, которые лежали на его плечах всю его сознательную жизнь, он постепенно расслабился и стал более терпимым к другим. Все еще не тем, кто терпит дураков, но, по крайней мере, ждет, пока дурак выйдет из комнаты, чтобы излить мне свою злобу наедине.
И сам Северус не избежал собственных последствий. Много раз ночью в первые годы я просыпалась, когда он хватал меня и сжимал в объятиях с бешено колотящимся сердцем и в холодном поту, ища подтверждения, что я действительно цела, в безопасности. И его.
Единственное, о чем я сожалела все эти годы — родители. Они до сих пор живут в Австралии с ложными воспоминаниями, которые я им дала. Мне потребовались месяцы и много ночей, рыдая у мужа на плече, чтобы набраться храбрости и найти их. Я терзалась, пытаясь понять, сколько правды стоит им говорить, и моя совесть все еще мучала меня из-за моего решения, когда мы обнаружили, что всё решилось без меня. Они слишком долго жили со своими ложными воспоминаниями, и заклинание не возможно было обратить. Они знают меня как немного странную, но приятную знакомую, которая много лет назад подружилась с ними в отпуске, и всегда приветствуют мои визиты. Но это больно.
У каждого человека, пережившего те времена, есть что рассказать, и я была очень заинтересована и поддержала идею, когда получила просьбу рассказать мою историю от Розамунды Сэйдж, дочери Риты Скитер. Она стала настоящим историком, и я очень впечатлена ее работой и усилиями по созданию официального архива историй всех выживших в качестве памятника пережитой войны. Тем не менее, двадцать пять лет жизни с Северусом позади, и пока я прошу оставить этот дневник закрытым до самой нашей смерти. Некоторые факты будет лучше не раскрывать, пока мои дети сами не станут бабушками и дедушками. И Розамунд — все-таки Скитер, поэтому, хотя я и наслаждалась нашими беседами, пока не могу заставить себя доверять ей полностью.
Мое глубочайшее желание, чтобы моя жизнь, начиная с этого момента, а у меня есть достоверный источник, что речь идёт, по крайней мере, о сотне лет, оставалась довольно скучной. Поэтому я не предвижу необходимости когда-либо снова писать подобные мемуары. Однако я должна сказать, что мне понравился этот опыт. Я никогда не рассказывала свою историю никому, кто бы непосредственно не участвовал в ней, и запись всего этого на пергаменте была моим личным катарсисом.
Всем, кто когда-нибудь прочтет это, я надеюсь, что вы будете жить долго и счастливо, как я живу сейчас. И каждому в минуту отчаяния я говорю: не сдавайтесь! Не сдавайтесь, потому что жизнь может измениться в мгновение ока, все может произойти, пока вы дышите, пока есть ваше желание и воля хвататься за любую соломинку, которая коснется ваших пальцев, какой бы жалкой не выглядела такая возможность.
— Гермиона Джин Грейнджер-Снейп, заместитель директора школы чародейства и волшебства Хогвартс и школьный библиотекарь.
Примечания:
Школьный библиотекарь 😏
* - девочку назвали Вrilliant, что в разговоре с Роном могло звучать как «Прекрасно, превосходно». Читать с сарказмом :)
