Сладкая

За свою недолгую в двадцать с хвостиком лет жизнь Эда уже познала, что такое смерть, и психотерапия ей была не чужда — уже долгое время она пыталась побороть свою клаустрофобию, но все безуспешно. Поэтому классические стадии принятия неизбежного девушка знала наизусть. И в очередной раз прошла их одну за одной. Отрицание. Серкан позвонил через пять минут после своего сообщения, и, холодея, девушка нажала кнопку «Принять», не в силах просипеть даже слабое «Привет». Она была в шоке, отнюдь не в приятной его версии. С одной стороны она глубоко внутри всегда знала, что когда-то этот разговор произойдет, но во всех возможных сценариях девушка представляла, что это произойдет после того, как она сама откроет ему правду. У нее даже была более-менее адекватная причина, которой можно было бы объяснить этот поступок, и после которой все недомолвки исчезли бы сами собой. В подобное развитие событий ее мозг верить отказывался. — Так почему же? Почему ты врала? — повторил свой вопрос Серкан, вызывая у девушки очередной приступ дрожи. — Я… — растерявшись, прошептала она, все еще не веря, что это не сон — наливающийся синяк на запястье от щипка кричал об этом буквально как Громовещатель. Нет. Этого точно не могло произойти. Гнев. — Элма? Или, точнее сказать, Эда? — мужчина на том конце провода определенно терял терпение. — Нечего сказать, да? Не придумала, какой еще меня ложью накормить? И… Да. Перед Эдой Йылдыз точно была рождена ее Импульсивность, и к гадалке не ходи. — Ты не имел права его знать, Серкан, — твердо произнесла девушка, чувствуя внутри медленно закипающую ярость. Слова были обернуты в какую-то особую обертку из яда и язвительности, которая заставляла Эду обернуться колючками и выпустить когти сарказма, стремясь защититься. Кто он такой, как он смеет ее обвинять?! Да и вообще, он же сам выдумал свое имя! — Не имел… права? — задохнулся он от неожиданности. — Это все из-за чертовой стипендии, Эда? Я мог ее восстановить в два счета, скажи ты мне свое имя! — А разве я этого достойна?! — выплюнула девушка в негодовании. — Ведь вы выделяете только «отличившихся студентов», и мне «нет нужды расстраиваться», ведь в следующем году я могу «попробовать снова»! — в порыве эмоций она подскочила с кровати, случайно задев полную чашку чая. Часть горячей жидкости попала на девушку, от чего та зашипела, отодвигая от кожи мокрую ткань пижамной футболки. Серкан молчал, что-то обдумывая, пока Эда устраняла последствия своего маленького происшествия. — Я открылся тебе так, как никому не открывался. А ты, как маленькая обиженная девочка, продолжаешь повторять одну и ту же дразнилку, потому что не можешь простить, — девушка тут же хотела гневно возразить, но он продолжил: — Может ты и права, и я не совсем заслуживаю твоего прощения. Но, мне казалось, что я заслуживаю твоего доверия. Видимо, казалось только мне. Что ж, твое право. Еще немного помолчав, он добавил: — Давайте прекратим наше общение, госпожа Йылдыз. Полагаю, после моих поступков у меня и на это прав нет. Доброй ночи. И сбросил звонок. Торг. Последствия своего поступка Эда осознала лишь утром после очень короткого и беспокойного сна — ей пришлось спать на диване, потому что ее кровать была слишком мокрой от опрокинутой кружки с чаем и не успела высохнуть. Всю ночь девушка не могла уснуть, ворочаясь с одного бока на другой, и дремота настигла ее лишь под утро. Но как и цветы, распускающиеся с первыми лучами солнца, она не могла спать при свете, поэтому с большой кружкой кофе она вышла на веранду, чтобы в одиночестве и спокойствии обдумать вчерашний вечер. С одной стороны, она не жалела. Как бы хорошо ей ни было, Серкан Болат оставался виновником всех ее несчастий — от потери диплома до разрушенных отношений с Дженком (почему-то ей казалось, что все можно было бы спасти, будь они рядом). И даже, когда она веселилась, отвечая на глупые вопросы в игре, она ни на секунду не забывала о том, почему она крутилась во всем этом. Только ради университета который он у нее отобрал. Только ради тети которой она не могла помочь, выполняя его глупые желания. Только ради денег которых она от него никогда не получала. Так что ей в жизни точно не нужен Серкан Болат, который как обычно делал больше зла, чем добра. С другой стороны… она изо всех сил желала, чтобы вчерашний вечер оказался сном. Почему-то, глядя на панораму города, крыши домов которого казались немного смазаны в мареве раннего рассвета, ей было легко поверить, что вчерашний вечер ей приснился. Что никакой ссоры не было, и ее новый… ну да, наверное, все же друг… не знает о том, что она Эда. Крепко зажмурившись, девушка прошептала самой себе обещание: — Если это был сон, и я сейчас сплю, то утром первым делом я расскажу ему всю правду. Но ответом ей послужили сонные шаги тети Айфер, которая тоже решила встать пораньше, чтобы порадовать обитателей ее дома вкусным завтраком. Депрессия. Серкан отвечал на любые попытки связаться с ним железобетонным молчанием. Тишина тверже мрамора царила в чате. Во всяком случае, с его стороны, ведь он не отвечал ни на ее вопросы, ни на ее просьбы, ни даже на смешные мемы про работу архитектурного бюро, которые Эда присылала ему каждое утро вместе с пожеланием продуктивного рабочего дня. Еще немного, и девушка могла вполне себе создавать аккаунт в Инстаграме в духе шлюсерканумемыкаждыйдень и считать дни без его ответа. У нее точно был бы шквал подписчиков — как никак, самый завидный холостяк Турции… Чем дольше Болат молчал, тем больше архитектурных каламбуров девушка рождала в своей голове, стараясь не замечать тот горький комок, что поселился в ее грудной клетке немного повыше сердца. Есть не хотелось. Кофе тоже не радовал. Жить желания особо тоже не было. Девушка просто погрузилась в рутинную работу — встать утром, умыться, одеться в старую простую одежду, закопаться в заказах в цветочном, вернуться домой, принять душ, уснуть. Повторить. Растения ненадолго отгоняли грусть, но совершенно не облегчали общего положения вещей. Ведь вечерами, когда она смотрела на звезды, становилось так невыносимо одиноко, что хоть вой и плачь, все равно тоска залезала под кожу, чем бы она не пыталась прогнать. Принятие. Мелек, Джерен и тетя Айфер понимали, что вот уже две недели происходит что-то странное, и что-то им подсказывало, что они не видели картину целиком. Поэтому, не сговариваясь, они подговорили Фифи попытаться узнать, в чем проблема. И хотя та знала причину, особо упрашивать ее было не нужно — она сама беспокоилась, отчасти чувствуя вину. Если бы она только не предложила ей сладкие отношения… Мотнув головой, девушка отогнала от себя эти мысли — нет. Если бы не ее предложение, кто знает, насколько далеко была бы Эда от идеи податься в проституцию? Лучше страдать от недо-разрыва с недо-папочкой, чем делать аборт, лечить венерические заболевания, часть которых даже не лечится. — Девочка моя, — осторожно тронула подругу за плечо Фиген, обращая на себя внимание. — Ты как? Грустно улыбнувшись, Эда пожала плечами. — Внезапное признание, — ответила она, поднимая указательный палец, — он был мне нужен. Я скучаю, — смешок. — Эда Йылдыз скучает по Серкану Болату, представляешь? Кажется, сейчас будет землетрясение. — Ты пробовала ему сказать об этом? Вместо ответа она продемонстрировала экран телефона с открытым диалогом с неким senseless. [ссылка] [мне кажется, этот мем забавный. может, ответишь?] *** [Серкан, тетя пожаловалась, что под окном крутятся репортеры. не хочу посвящать ее в нашу историю — можно попросить тебя как-то решить эту проблему?] [хотя есть ли у меня право на это…] [забавно, что наши отношения перешли в категорию дозволено/не дозволено] *** [репортеры исчезли, спасибо] [интересно, во сколько тебе обошлось их молчание?] *** [я скучаю] [встретимся?] *** Пользователь sweettoothfairy предлагает вам встретиться! — Так это он разогнал репортеров? — удивленно переспросила Фифи, передавая телефон хозяйке. Она помнила, что как-то сестра Айфер жаловалась, что под окнами дома и у цветочного снуют какие-то люди с громоздкими камерами. Когда они исчезли, все предположили, что они охотились за какой-нибудь новой старлеткой турецкого кинематографа, которая проходила их краями, чтобы скрыться от паппарацци. Эда неопределенно пожала плечами. — У меня нет доказательств, но мне кажется, что да. Подруги ненадолго замолчали — Фиген принялась разглядывать свою чашку кофе, найдя ее крайне занимательной. Или пытаясь сочинить причину, по которой можно было остаться. — Скажи, — неуверенно спросила Эда, ежась в своем пледе, который так полюбила в последнее время (но знать, что именно в него она куталась, когда общалась с Серканом, никому не нужно). — как ты справлялась? Ну… то есть… — она споткнулась. — У меня есть… — Папочки? — подсказала ей Фифи, памятуя, что подруге все еще не по себе от всей внутренней терминологии сообщества. — Да, — кивнула брюнетка, ковыряя пальцем плед. — Их четверо, и для покрытия финансовых нужд этого более чем достаточно. Но как быть, если ты к кому-то привязалась, а затем общение по каким-то причинам прервалось? Как ты справлялась? Фифи фыркнула. — Никак. Я не привязывалась. — Но ты же говорила, что с кем-то была особенно близка. — Ты уверена, что хочешь знать ответ на этот вопрос, Эда? — многозначительно спросила Йылдырым, делая такие большие глаза, что было страшно. Немного подумав, подруга покачала головой. — Не задавай тех вопросов, ответы на которые тебе не понравятся. М-да, уж, про себя ответила Эда, откуда ж мне было знать, что ты имела в виду то-самое-сладкое? — А если?.. — Что? — Клин клином? Фифи неодобрительно покачала головой, цокнув. — Милая, — начала она, взяв подругу за руку. — Даже в настоящих отношениях это не работает. С чего ты решила, что того самого папочку ты сможешь забыть, повстречавшись с сотней посредственных? — Наверное, потому это сладкие отношения? — ответила Эда, выдернув ладонь. — Значит нужно мыслить другими категориями. И пока Йылдыз, радостно подпрыгивая, унеслась в свою комнату, чтобы свериться с расписанием встреч с постоянными папочками, Фиген уронила голову на руки, громко застонав. Сама того не подозревая, ее подруга с завидным упорством желала вырыть себе могилу.

***

Очередной пожилой брюзга, желающий провести вечер в приятной компании, отказался сказать, в какой именно ресторан они едут, и, несмотря на все уговоры подруги, Эда согласилась — видимо Разум решил уехать в отпуск вместе с Логикой, оставив все на откуп Эмоциям. Договорившись, что девушка будет сбрасывать геолокацию каждые полчаса на случай непредвиденной ситуации, Йылдыз спокойно села в машину к незнакомцу, предвкушая долгий, немного скучный, но хотя бы не бесконечно одинокий вечер. В дороге они молчали, и, хотя это была вынужденная тишина, Эде все равно казалось, что это стало девизом ее жизни — не произносить ни единого слова. Но судьба любит играть в разные игры, причудливые и, может даже, немного жестокие. Иначе объяснить совпадение девушка не могла. [мы в нашем с Серканом ресторане] [думаю, все будет хорошо] Сбросив смс Фифи, Эда улыбнулась, принимая руку своего компаньона, желавшего помочь ей выйти из машины. Немного непредсказуемо, но, наверное, все же ожидаемо — Болат как-то говорил, что ресторан очень известен. Девушка храбрилась. Все будет в порядке, никаких репортеров здесь нет, и его тоже здесь нет, значит это не какая-то злая шутка. Тем более что Робот не стал бы мстить таким милым феям — а она сегодня действительно была феей. Изменяя своему стилю, на встречи со своими… спонсорами? Девушка надевала платья более закрытые. К сожалению, с ними в гардеробе были большие проблемы, и все же парочка моделей были — с длинными рукавами, из легкой струящейся ткани, словно газом обволакивающей тонкую женскую фигурку. Нежный светло-зеленый цвет делал какие-то очень далекие отсылки к наряду феи Динь-динь, что, выбирая одежду перед выходом, девушка усмехнулась — Серкан бы оценил. Как жаль, что это было не для него. Когда метрдотель отвел пару к закрытым кабинкам, по спине Эды пробежал холодок от осознания, что это была тот самый столик — столик, за которым они сидели в первый раз, его и ее во всех отношениях. — Может, пересядем? Я так люблю смотреть на море, — попросила она очаровательно улыбнувшись, и ее компаньон нехотя, но удовлетворил просьбу, кивнув метрдотелю. Им предложили столик в общем зале, и, хотя мужчина был не очень доволен, девушка вздохнула с облегчением — она пришла сюда забыть мучительно сладкие воспоминания, а не травить себе душу. Вечер проходил довольно неплохо. Раскрепостившись, Эда наконец-то смогла поддержать беседу господина 021947 (она знала только его ник на форуме, и, раз он не стремился раскрыть свое имя, она не стала лезть ему в душу; благоразумно скрывая и свое тоже, разумеется). Ближе к подаче десерта, который почему-то был подан на одной большой тарелке, из-за чего они решили сесть за один край на продолговатый диванчик, они разговорились о каких-то драгоценных камнях — мужчина был ювелиром — и девушка окончательно расслабилась. Даже позволила себе вслух посмеяться с каких-то шуток, отправленных Фифи в смс — что-то про папочек, которые не знают, чего хотят. — С кем это вы переписываетесь, дорогая? — немного ревниво и слегка заинтересованно спросил мужчина, что немного напрягло Эду. Но, решив проигнорировать этот тон, она, пряча улыбку, ответила, блокируя телефон: — Это моя подруга. Она знает, что я переживаю довольно тяжелое время, поэтому старается меня веселить. — А что за тяжелое время? Задумавшись, а стоит ли раскрывать всю историю, девушка без задней мысли и особых подробностей обрисовала ситуацию. Был парень, они дружили очень долго, но потом из-за недопонимания и небольшой белой лжи все расстроилось. Это сильно по ней ударило, она очень старалась извиниться, потому что понимала свою вину, но он решил избегать общения с ней, что продолжается до сих пор. — Понимаю, как это может расстроить, — согласно покивал головой мужчина. — По молодости я тоже совершал много подобных ошибок и терял важных для меня людей. — Но с кем-то все же удалось восстановить отношения? — с надеждой спросила Эда. — Да, моя сладкая, — хрипло рассмеялся господин, и девушка поморщилась, неосознанно отодвигаясь от собеседника. Что-то в его обращении снова заставило все мускулы напрячься. Слишком сосредоточенная на размышлениях — ведь ей могло показаться, и вообще для подобного на сайте есть отдельные категории малышек — она не заметила сначала легкого, почти невесомого, а затем настойчивого прикосновения к своей коленке. — Что вы делаете? — прошептала Эда, и ее глаза испуганно забегали по залу в поисках помощи. Но нет — все официанты были далеко, а близким к ним посетителям происходящего было просто не видно. Почему-то все тело застыло, и она не могла сдвинуться с места, а голос куда-то пропал, оставив только жалкий лепет вместо себя. — Мне неприятно, перестаньте. — Моя сладкая малышка, — тихо ответил мужчина, немного сюсюкаясь, словно и правда разговаривая с маленьким ребенком, пока его рука поднялась немного выше, крепко вцепившись в женское бедро. — Все пройдет, и ты со своим милым помиришься. А пока позволь мне тебе помочь расслабиться и забыть обо всем. Девушка сидела как вкопанная, пока чужая ладонь путешествовала по ее ноге, и Эда чувствовала, как закипают слезы обиды и ненависти к себе. Опомнившись, она предприняла попытку вырваться, но мужчина практически навалился на нее, схватив за талию. — Никуда ты не уйдешь, дорогуша, — прошипел он, пытаясь справиться с сопротивлением, но брюнетке удалось вырваться, неуклюже выпав из-за стола. — Какие-то проблемы? — из ниоткуда возник метрдотель, который сопровождал их до столика. — Да, ко мне пристают, — ответила Эда слабым, но все же голосом, который заглушил одновременный ответ ее компаньона: — Нет, просто стало плохо. Метрдотель кивнул, собираясь подать упавшей руку, но его опередил мужчина, буквально сдернувший девушку с пола как куклу. — Мы пойдем, пожалуй, запишите на мой счет, и… — Нет! — воскликнула Эда, безуспешно пытаясь вырваться из чужого захвата, но господин Кучка Цифр крепко держал ее за руку. Ей было плевать, что на нее обратили внимание все посетители ресторана, она даже была этому рада — теперь ей хотя бы удастся от этого спастись. Об унизительном положении она подумает немного позже, когда останется одна и сможет отмыться от грязи. — Дорогуша, не упрямься, — начал мужчина, притягивая ее к себе, и тут Эда почувствовала мимолетную свободу, когда кто-то сумел выхватить ее из чужих рук и спрятать за широкую спину и стену знакомого женского аромата. — Уважаемый, а вам не кажется, что девушка настроена крайне негативно? — очень жестко бросил кто-то, чей голос был смутно знаком, но из-за шума в ушах она не до конца осознавала происходящее. Да и ей уже было не важно — благодарно прижавшись лбом к спасителю, она выдохнула. Да, еще не в безопасности, но хотя бы не одна. Внезапно накатившая волна слабости сигнализировала о критическом уровне стресса, и Эда поняла, что она близка к потере сознания — треклятая болезнь как всегда была не вовремя. Нехотя оттолкнувшись от чужой спины, девушка попыталась сделать пару шагов к свободному столику, чтобы упасть без серьезных последствий для себя, но не успела, споткнувшись о ковер. Мысленно приготовившись к не очень приятному приземлению, она с облегчением нырнула в мягкие объятия обморока. И только утром она узнает, что встретиться с полом ей не дали очень знакомые, невероятно надежные и самые сладкие руки на свете.