Подарок

Отношения Мисти с остальными ведьмами Академии мисс Робишо складываются весьма неплохо — они принимают её практически все, за исключением Мэдисон Монтгомери. Что касается Мэдисон, то она не скрывает своей неприязни и насмешливого отношения к болотной ведьме, которую считает недостойной занимать место в их Шабаше. Мэдисон не раз откровенно смеётся над Мисти, и та старается просто не обращать на это внимание, но однажды между ними происходит крайне неприятный разговор, заставляющий Мисти потом долго прокручивать в голове слова Мэдисон и переживать из-за них. — Тебе лет-то сколько? — с явным презрением спрашивает Мэдисон, застав Мисти в гостиной. — Двадцать, — отвечает та, — а что? — А ты уже трахалась с кем-нибудь? — продолжает свой допрос Мэдисон. — А тебе что за дело? — вся напрягшись, дерзко бросает Мисти ей в ответ. — Так я и думала, что не трахалась, — усмехается Мэдисон, — не обижайся, Мисти, или как там тебя, но… Но, я думаю, ты так и останешься девственницей. И, прости уж меня за прямоту, но ты — деревенщина, Мисти, и тебе место лишь на твоих болотах, а уж точно не у нас в Академии! — Мисс Корделия сама меня сюда пригласила, — отвечает по-прежнему напряжённая Мисти, чувствуя, как в жилах у неё закипает кровь. — У Корделии есть дурная привычка привечать всяких убогих, — небрежно отмахивается Мэдисон, — хорошо, хоть бомжиху с улицы не притащила сюда… Не обольщайся, деревенщина, — неприятным тоном добавляет она, — скоро сама поймёшь, что не дотягиваешь до нас, и захочешь вернуться к себе на болота, где тебе и место! Съязвив в очередной раз в адрес Мисти, Мэдисон уходит, оставив болотную ведьму наедине со своими переживаниями. К горлу до глубины души оскорблённой Мисти подступает комок и, опустившись в кресло возле камина, она даёт волю своим слезам. Ибо слишком больно. Ибо Мэдисон к ней несправедлива. — Мисти! — звонкий женский голос заставляет девушку встрепенуться. Подняв свои заплаканные глаза, она видит перед собой Корделию. — Мисти, что случилось? — голос той полон беспокойства, — тебя кто-то обидел? Не ладятся отношения с девочками? Умоляю, скажи мне! — Корделия присаживается рядом с ней, взяв её за руки. — Мисс Корделия, я не хочу вас этим грузить, — тяжело вздыхает Мисти, смахивая слезу со щеки, — всё в порядке! — Нет, Мисти! — настаивает Корделия, — я, как учитель Академии, имею право знать! Ну же, расскажи мне, — голос её смягчается, и она улыбается уголками губ, — не бойся ничего, Мисти! Кто тебя обидел? — Ладно, мисс Корделия, — произносит Мисти, понемногу успокоившись и перестав плакать, — это Мэдисон… Она мне столько всего наговорила! — Что именно она сказала? — спрашивает Корделия, и в голосе её слышится напряжение. — Назвала меня деревенщиной, недостойной находиться здесь, и ещё… — Мисти смущается, — в общем… Она спросила, сколько мне лет, спросила, девственница ли я, и потом сказала мне, что я останусь девственницей навсегда. Мне было больно это слышать, — признаётся она. — Тебя это беспокоит? — мягким и деликатным тоном интересуется Корделия. — Не то что бы, — вздыхает Мисти, ощущая ещё большее смущение, — просто, конечно, мне двадцать, и я бы хотела когда-нибудь обрести любовь… Такую, о которой поёт Стиви в своих песнях. — Мисти, ты обретёшь! — твёрдо говорит Корделия, сжав её ладонь, — тебе всего двадцать! Я в двадцать три, — понизив тон, произносит она. — В двадцать три — в смысле… — Мисти не решается окончить фразу. — Да, — отвечает ей Корделия, улыбнувшись, — а в двадцать четыре мы с Хэнком поженились. Возраст тут вообще значения не имеет! А что касается Мэдисон — не слушай её бред! Она не имеет никакого права вообще разговаривать с тобой подобным образом! И я с ней обязательно поговорю, — обещает она. — Не надо! — испугавшись, просит Мисти, — мисс Корделия, тогда она поймёт, что я вам всё рассказала, и я прослыву в Академии стукачкой! — Мисти, эти тюремные понятия вроде «стукачки» тут вообще ни к чему! — убеждает её Корделия, — ты должна уметь постоять за себя, и в том числе — не стесняться искать защиты у меня. Мэдисон тебя обидела — я тебя защищу! Я ведь тебе ещё тогда, на болотах пообещала всегда тебя защищать, если ты решишься остаться у меня в Академии. Иначе и быть не может, Мисти! Так что вот как мы сделаем: я очень серьёзно поговорю с Мэдисон, а если она вновь на тебя наедет — ты сумеешь за себя постоять. Я знаю, что сумеешь — ты очень сильная, Мисти! — Спасибо вам огромное за защиту, мисс Корделия! — от переполняющей её благодарности голос Мисти дрожит, — вы — моя каменная стена! Она приближается к Корделии, но не решается её обнять из-за стеснения. Корделия понимает всё сама, без лишних слов. — Хочешь обняться? — улыбается она, глядя на девушку. Мисти лишь кивает в ответ. — Ну давай, — смеётся Корделия, — давай, я тоже люблю обнимашки! Она первая обнимает Мисти, и от неожиданности у болотной ведьмы перехватывает дыхание. Мисти крепко прижимается к Корделии и, кажется, в этот миг душа её преисполнена чего-то гораздо большего, чем простая благодарность. Чего именно — Мисти пока что сама себе не может объяснить, но тем не менее. *** — Да, конечно, договорились, — доносится до ушей Мисти голос Хэнка, говорящего с кем-то по телефону этим поздним вечером, — да, я сейчас подойду! Что? Да придумаю что-нибудь, это же Делия — она в любую чушь поверит! Услышав эти слова, Мисти напрягается всем телом. На мгновение ей кажется, будто она ослышалась, но это вовсе не так — Хэнк отчётливо говорил именно это. Хэнк надевает куртку и направляется на улицу, и Мисти, сама толком не понимая, зачем ей это нужно, решает за ним проследить. Всем своим существом она предчувствует что-то дурное, а интуиция её ещё ни разу не подводила. Незамеченная Хэнком, Мисти следует за ним по тёмной вечерней улице и, спрятавшись за углом Академии, наблюдает, как он подходит к какой-то машине. Спустя некоторое время из машины высовывается рыжеволосая девушка. Ещё мгновение — и Хэнк начинает с ней целоваться. Внутри у Мисти всё словно падает, рушится камнем вниз. Как так можно?! Корделия ведь верит, верит ему, она ведь его любит! У Мисти трясутся руки. И как рассказать об этом Корделии, не ранив её? О том, чтобы обо всём умолчать, Мисти и не помышляет. Да, пускай это будет болезненно, но она должна рассказать Корделии. И она ей расскажет. Иначе Мисти просто не может.