Подарок

Ближайшие дни после того, что произошло у неё с Хэнком, Корделия переживает всё это крайне болезненно, замкнувшись в себе и отчаянно прокручивая у себя в голове все те страшные слова, сказанные её мужем. Корделия практически ничего не ест, толком не спит и не подпускает к себе никого, кроме Мисти, в которой она нуждается и не отрицает этого. Однажды полностью обессиленная, Корделия даже просит Мисти провести вместо неё занятие с ученицами, и Мисти весьма успешно справляется. А всё-таки Хэнк был прав, сказав ей тогда, что их брак просто так не расторгнуть — ведь если бы это касалось только их двоих… Как преподнести всё это тому же отцу Хэнка, той же Фионе? Корделия боится, что это окончательно выбьет из неё все оставшиеся нервы. Когда же Корделия, впрочем, сообщает обо всём матери, Фиона тут же спешит обвинить во всём дочь. — А ты чем вообще думала, когда связывалась с ним?! — кричит она, — вот теперь и не смей мне жаловаться — тогда-то ты меня не послушала! У вас и семьи-то толком не было! Что за семья без детей?! — Мама, хватит! — в отчаянии восклицает Корделия, — тебе ли не знать, как долго и усиленно я пыталась завести ребёнка?! — Пыталась, но не смогла! — чеканит Фиона каждое слово, — а может, твой Хэнк не хотел детей конкретно от тебя — ты не думала об этом? Если честно, то я понимаю, почему твой муж тебе изменяет и не хочет от тебя детей, Делия, — говорит она, — ты слаба и аморфна. Ты как пластилин, причём из самого дешёвого материала. В тебе ни страсти, ни огня, ни силы. Удивляюсь, как тебя вообще можно было полюбить! Выплюнув все эти оскорбления в лицо своей дочери, Фиона уходит прочь, оставив Корделию в ещё более подавленном состоянии. По щеке её скатывается жгучая слезаю А, впрочем, стоило ли ожидать от Фионы чего-то иного? Весь этот мир вокруг кажется Корделии таким враждебным и гнетущим, и поэтому ей трудно заметить, что там, сквозь тучи уже проглядывает луч солнца, готовый ворваться в её жизнь и озарить её своим светом и теплом. И этот солнечный луч — не что иное, как юная ведьма с болот, что любит Корделию всей своей душой, со всей силой, на которую она только способна. Да, Мисти влюблена в мисс Корделию, влюблена настолько сильно, насколько только можно любить в двадцать. С тех самых пор, как горе Корделии их сблизило, Мисти осознаёт своё чувство, растущее с каждым днём, в полной мере. Она отчётливо понимает, что это отнюдь не простая благодарность, не дружеская привязанность или восхищение, а именно любовь. Мисти ловит каждое движение, каждое слово Корделии и ощущает, как внутри у неё всё словно расцветает от одного лишь присутствия рядом с той, кто отныне является для неё центром этой Вселенной. Интересно, догадывается ли Корделия? Вряд ли. Она всё ещё слишком травмирована, и пока что для этого не время. Признание подождёт. Мисти готова ждать, сколько потребуется. За окном наступают первые холода, совсем скоро осень сменится зимними морозами. А на душе болотной ведьмы цветёт любовь. Любовь, что согреет её даже самой лютой зимой.